home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Царица эльфов

Анитра, всей плотью ты Евина дочка!

И раз я мужчина, магнит тебе дан.

Генрих Ибсен

Наутро после их с Борисом ссоры погода на побережье испортилась – со стороны океана надвинулись тучи, ветер захлопал парусиной торговых палаток, растрепал озябшие пальмы у входа в соседний отель. За завтраком Борис, тоже хмурый и неприветливый, отсылал кому-то сообщения, два раза выходил из-за стола, чтобы ответить на телефонный звонок. Разговаривая, он расхаживал по гостиничному холлу, поглядывая на Игоря сквозь стеклянную дверь ресторана, а когда они поднялись в номер, вдруг сел на постель, обхватил руками голову.

– Чего не спросишь, кто мне звонил?

– Это твои дела.

– Хочешь сказать, тебе мои проблемы до лампочки? – Борис тяжело, укоризненно вздохнул. – А новости-то дюже поганые. Похоже, влип я по полной, и взад по своей доброте.

Он закурил сигарету, сел напротив Игоря и начал рассказывать про финансовую сделку, которая обещает принести «верную прибыть» в двести, а то и триста процентов. Ему предлагали акции голландской компании, производящей композитные материалы для самолетов; Борис знал владельцев, которые продавали свой бизнес по баснословно низкой цене. Сам он выкупил семьдесят процентов и нашел партнера, который согласился дать недостающие четыреста тысяч долларов, но сегодня компаньон сообщил, что выходит из игры. От верных людей Борис знал, что «Дженерал моторс» проектирует новый тип двигателя, где можно в промышленных масштабах использовать именно тот редкий сплав, который производят голландцы.

– Кратче, если тот бизнес выкупить, через три месяца сольем его американцам в пять подъемов. Там же ж и технологии, и лицензии, и мощности! Отвечаю за базар, все просчитано юристами, я ж свои кровные куда попало влаживать не стану. Но если зараз срочно не заткну дыру, будет мне компрачикос… Владельцы-то русские. Решат, что кидалово, что фраер попутал рамсы… кликнут смотрящих, и все.

Борис явно не впервые рассказывал эту историю. Видимо, в зависимости от обстоятельств он менял детали, импровизировал на ходу, но привычно напирал на два главных рычага – алчность и сочувствие. Игорь слушал его с облегчением – он был рад, что Калтаков оказался обычным жуликом, а не наемным убийцей или посланцем мстительного прошлого.

– У блатных свои понятия, лекций не слушают. Выпасут меня как сазана и оформят горячий тур в один конец. – Борис взял Игоря за руки, уставился в глаза. – Штырь продернут, и поминай как звали Борю Калтакова… Ты хучь по мене заплачешь, русалочка?

Чтобы не помогать ему вопросами, Игорь молчал. Борис нервно почесал переносицу.

– Так розумию, у тебя грошей немае. Но ты, може, знаешь, где взять? Хоть в долг под проценты, хоть под долю в акциях – все через юристов, с полной гарантией… Или вексель можно оформить, через банк. Мне выбирать не доводится, я тут сам виновный, понадеялся на человека… Поможешь, серденько? Я ж для тебя в лепешку расшибусь, а три мильона сделаю!

– У меня нет денег, – ответил Игорь.

Борис резко поднялся, заходил по комнате.

– А я для тебя ничего не жалел! Знаешь, сколько я тут бабла высадил? Ты бы хоть спросил, могу я себе дозволить таких затрат?

Игорь пожал плечами.

– Мне сейчас вещи собрать?

Тот подошел, сгреб Игоря в охапку, влажно поцеловал возле шеи.

– Ну что ты, дурень… Ты ж у меня один на всем свете, я ж без тебя засохну, как стручок!

Его руки шарили по телу. Игорь сообразил, что Борис вполне серьезно рассчитывает подкупить его сексом. Поймав губами мочку уха, тот шептал:

– Думай, думай, коханый… Спасай! Все на себя возьму, будь-який криминал, хучь шантаж, хучь сейф подломить… подпись пидроблювати. Мне терять нечего, землю рыть буду… Верь мне, серденько. Разве ж я тебя обману, поделим честно, мое слово кремень. А вложимся, свое получим, я ж тебе остров куплю на Багамах. Был на Багамах, русалка? Я ж тебе дворец построю…

Борис шел ва-банк, а может, и правда так невысоко оценивал способность Игоря отличать вранье от правды. Его не смущало то, что обещание все честно поделить и готовность подделывать подписи вступали между собой в логическое противоречие.

– А что ты к Вальтеру не обратишься? – спросил Игорь, отстраняя его руки.

Тот, видно, заранее подготовил ответ.

– Тю, да ты не знаешь этого шакала! Он как поймет, что тут пожива, нас сольет, как жир со шпротов. Я ж для тебя бабла поднять хочу, а не Вальтера благоденствовать…

– Я не знаю, где взять денег, – повторил Игорь, и Борис обиженно замолчал.

День они провели странно. Поднялись в верхнюю часть города, где сохранились руины древнеримской арены и старинный монастырь, окруженный фруктовым садом. Пока Игорь рассматривал убранство церкви, Борис молился, шептал что-то мокрыми губами, даже встал на колени у алтаря. Музей Матисса и музей Шагала, расположенные неподалеку, оказались не особенно интересными, но Калтаков бродил по залам с видом знатока, морщил щеки и лоб. После обеда они спустились на набережную, чтобы посмотреть на потемневшее, вскипающее штормом море. И все это время Борис разными способами пытался воздействовать на Игоря, «лез под кожу» с доверительными разговорами, принимал оскорбленный вид, показательно страдал.

Размер необходимой суммы постепенно снизился до ста тысяч долларов, но Игорь твердо держал оборону, хотя к вечеру этот спектакль ему порядочно надоел. Наконец, когда дождь упал в пыль первыми тяжелыми каплями, они вернулись в гостиницу. Решено было завтра уезжать.

Ничего не добившись, Борис замкнулся в молчании. Было странно не слышать его болтовни, рассказов про былую жизнь, про покер и солнечный самолет. Несколько раз тот выходил из номера, чтобы поговорить по телефону, и возвращался еще более раздраженным. Комкая белье, как попало бросая в чемодан, он исподлобья поглядывал на Игоря, словно готовился сообщить неприятные новости.

После ужина в соседней дешевой пиццерии, как бы между прочим, спросил:

– А где твой паспорт? Надо из отеля выписываться.

– Для этого паспорт не нужен, – возразил Игорь, не глядя ему в лицо.

– Ну все равно, дай сюда, чтоб все документы в одном месте. Еще потеряешь.

– Не потеряю, – ответил Игорь, в который раз за этот день ощущая ноющий нервный тик в надкостнице, там, где в челюсть были вставлены титановые штифты.

Борис досадливо сплюнул, но промолчал.

После дождя воздух снова был душным и влажным. Лежа в кровати, Борис смотрел по спутниковому каналу передачу про церковь Сатаны, жевал прихваченный с собой сэндвич и шумно прихлебывал пиво прямо из банки. Игорь играл на айфоне в «Стратегию» и всякий раз, рассеянно натыкаясь взглядом на обнаженный, по-женски сдобный, розовый, бесстыдно свисающий набок живот, ощущал брезгливую неловкость.

– Испортили тебя мужички, – заявил Борис, когда Игорь снова подвинул свою кровать к стене. – Избаловали.

– А у тебя татуировка что значит? – решил вдруг спросить Игорь. Он уже знал, что факел накалывают в тюрьме в знак воровского товарищества, которому присягают в зоне, но хотел услышать, что скажет Борис.

– А у тебя вот это что значит? – Тот изобразил нервный тик щекой и глазом. – Чего ты дергаешься как паралитик?

Игорь сжал губы.

– Я ничего не знаю. От меня никакой пользы. Давай расстанемся, я просто завтра куплю себе билет на поезд, и все.

Борис неожиданно разволновался.

– Чего ты, русалочка? Куда еще поезд? Куда ж я тебя пущу, ты ж мой единый коханый…

Он вскочил и снова полез с потными объятиями, и тогда Игорь произнес:

– Знаешь, я тебе не рассказывал… Я спал с одним человеком, его убили. У него был вирус иммунодефицита.

Борис отвалил челюсть, его брови полезли на лоб, щеки пошли багровыми пятнами – он, видимо, вспомнил, как сам пару раз добился от Игоря секса без презерватива.

– Так ты проверялся?

– Месяца три назад. Каждый день же не будешь кровь сдавать.

Борис длинно выругался, сплюнул на пол. Посидел молча, ушел с телефоном в коридор.

По телевизору рассказывали, что основным догматом церкви Сатаны является не поклонение дьяволу, а безверие. «Нет ни Бога, ни дьявола, и каждый сатанист является богом для себя самого». Игорь вышел с сигаретой на балкон и, глядя на омытую дождем, опустевшую улицу, подумал, что людей давно не интересует ни Бог, ни дьявол, а только деньги и секс. Затем ему пришло в голову, что если бы он стал богом, то смог бы обрести веру в будущее, не расплачиваясь за это отверстиями собственного тела, в которые многие тянулись вложить не только персты.


Утреннее солнце выглянуло невыспавшимся лицом, словно раздумывая, стоит ли выбираться из постели облаков. Оплатив счет в гостинице, Борис помрачнел еще сильнее, как надоевшую одежду сбросив роль балагура-весельчака. Спускаясь вместе с ним по лестнице и садясь в машину, Игорь чувствовал себя как под конвоем – Борис даже дернул его за рукав, когда тот хотел сесть на заднее сиденье.

– Нет уж, голуба, поедешь впереди, со мной, – сказал он, и это была едва ли не первая за утро фраза, обращенная к Игорю. – Будешь радио вертеть.

Впрочем, «вертеть радио» не пришлось. Как только они выехали на трассу, Борис поставил в проигрыватель диск и включил звук на полную громкость.

Торговые склады по сторонам дороги сменили километры виноградников. Мелькали игрушечные домики под черепичными крышами, из динамиков звучал «Владимирский централ», и минутами Игорь чувствовал, что проваливается в воронку времени – ему казалось, что он дома, в Петербурге, что глаза ему слепит холодное октябрьское солнце и что он снова едет с дядей Витей на кладбище, где похоронена его мать.

Они ехали без остановки несколько часов. Игорь молчал, и Борис лишь изредка издавал возгласы, обращенные в основном к другим водителям. В придорожной закусочной он прямо из окна машины заказал для них гамбургеры и кофе, а через час остановился на обочине, чтобы справить малую нужду и позвонить по телефону.

Игорь уже не сомневался, что Борис везет его куда-то, где их обоих ждут. Почему-то он был уверен, что, если предпримет открытую попытку побега, Борис больше не будет церемониться – ударит его по затылку, свяжет и засунет в багажник или как-то еще заставит ехать с ним. Спастись можно было, только усыпив бдительность сторожа, поэтому Игорь старательно делал вид, что не находит в поведении своего спутника ничего необычного. Впрочем, это было почти правдой – просто теперь Борис стал самим собой, а необычным все было там, в женевской гостинице и на побережье, когда Игорь почти поверил в его искренность.

Ближе к вечеру вдоль дороги вновь потянулись складские ангары. Поднявшись на виадук, они присоединились к плотному потоку машин на шоссе; по указателям Игорь прочел направление, а потом с высокого моста увидел вдалеке белый город и даже, как ему показалось, разглядел блеск реки и силуэт Эйфелевой башни.

– Там – Париж? – спросил он Бориса.

– Ну да, – кивнул тот неохотно и предупредил следующий вопрос. – У нас времени нет заезжать. Сейчас где-нибудь перехватим горячего – и дальше.

– Куда дальше?

– Узнаешь, – пообещал Борис, скосив налитый кровью глаз, словно собирался влепить оплеуху.

На бензиновой заправке в кафе самообслуживания, напоминавшем школьную столовую, обедали туристы – целый автобус азиатов, пожилые немцы, американцы в бейсболках и шортах. Стоя в очереди за едой, Игорь понял, что, если хочет сбежать, должен сделать это сейчас.

Они сели за стол, и Борис начал жадно поглощать суп, пюре и тефтели. Глотая невкусную еду, Игорь украдкой оглядывался. Он вдруг заметил, что за ним тоже наблюдают. У окна сидела девушка с рыжеватыми волосами и улыбалась ему как знакомому, словно подавая знак. Глазами Игорь задал вопрос. Она достала из сумки черный фломастер и начала что-то писать на подносе.

Изо всех сил делая вид, что поглощен едой, Игорь с волнением следил за ней. На секунду он почти уверился, что незнакомка – посланница друзей и призвана каким-то образом принять участие в его судьбе. Разумом понимал всю фантастичность такого предположения, но тут девушка подняла поднос, на котором печатными русскими буквами было написано: «Хочешь убежать? У меня машина».

От изумления он едва не выплюнул обратно в тарелку жесткий кусок говядины. Незнакомка с улыбкой ждала ответа, и он дал волшебству свершиться. Отвлекая Бориса, потянулся за кетчупом и одновременно произнес беззвучно: «Да».

Девушка взяла свой бутерброд, завернула в салфетку, сунула в рюкзак.

Словно что-то заподозрив, Борис обернулся, скользнул невнимательным взглядом поверх маленькой рыжей головы, уставился на жующих немцев, затем остро и быстро оглядел Игоря. Сказал:

– Надо отлить, пошли.

– Я не хочу.

– Ладно, жди меня здесь.

Калтаков встал из-за стола, утирая губы ладонью; девушка тоже поднялась и неторопливо направилась к выходу.

Через минуту, лежа на заднем сиденье спортивного «фольксвагена», Игорь представлял, как Борис, наскоро сполоснув под краном руки, возвращается в зал, ищет его глазами, бросается к двери, отталкивая входящих… Жалко было только медальона с римской монетой, который Калатаков выпросил «поносить» еще в первый день на пляже да так и оставил себе, видимо, в качестве компенсации.

«Мне приснилось небо Лондона», – звучали слова знакомой песни, и машина на хорошей скорости неслась по гладкому шоссе, а сердце Игоря колотилось быстро и счастливо, как от любовного волнения. Он не мог найти объяснение тому, что происходит, но почему-то чувствовал, что происходит что-то веселое и хорошее, хотя и непонятное, как детская игра в казаки-разбойники, в правилах которой он так и не разобрался.

Наконец машина остановилась, и незнакомка повернулась к Игорю, издав победный клич:

– Йохо! Супер! Мы сделали это! Обожаю!

Они заехали в пыльную тутовую рощицу. Девушка заглушила мотор, вышла из машины и села на поросший мхом камень.

– Здесь он нас не найдет, – заверила она. – Там, в поселке, есть магазин, надо купить вина. Ты какое любишь, красное или белое? А потом в Париж. Я знаю объездную дорогу. Обожаю надувать охранников! Такой павлин-мавлин, как будто их на одной фабрике делают. Представь, как он сейчас мечется по заправке и матерится! Даже жалко, что нельзя на это посмотреть.

– Ты кто? Я тебя видел раньше? – спросил Игорь, вглядываясь в черты ее матово-смуглого лица с широко поставленными глазами и маленьким острым носом.

– Можешь звать меня Принцесса Фиона. Или просто Фиона. Вообще меня зовут Фаина, но это дурацкое имя, согласись. Особенно Фанни, ненавижу. А твой охранник похож на Шрека. Только не добрый, а злой. Он мне сразу не понравился. А потом я услышала, как вы говорите по-русски, и я все сразу поняла.

– Что поняла? – спросил Игорь.

– Что ты из клиники Линд. Тут же недалеко. Я тоже там лежала. Моего друга Каспера – я с ним там познакомилась – тоже так возили, как тебя, под охраной, из-за наркотиков. Вот я и догадалась. У тебя же ничего серьезного? Родители вечно выдумывают из мухи слона. Подумаешь, кокос ну или там таблетки, я не говорю про травку – она вообще полезна для здоровья. Ты же не героинщик, я надеюсь?

– Нет, – честно ответил Игорь. – Пробовал один раз, давно еще.

– И как тебе?

– Не помню. У меня такой период был, сложный.

Она кивнула.

– У меня тоже. Я таблетки принимаю, от депрессии. Но сейчас у меня все просто супер! Я очень-очень счастлива, это правда. Можешь поверить.

Она была довольно высокая и худенькая. Голубые глаза смотрели ясно, и улыбка блуждала в них, как тени на воде.

– Дело в том, что я очень люблю одного человека. И он любит меня, – пояснила она после паузы. – Ты ведь тоже кого-нибудь любишь?

– Сейчас уже не знаю.

Фиона достала из рюкзака сигареты, протянула одну Игорю и закурила сама.

– Ладно, ничего не рассказывай. Я тебя узнаю ближе и все сама пойму. Нет, ты не бойся, я не чокнутый экстрасенс! Просто я чувствую хороших людей, у меня это от мамы. И плохих тоже сразу вижу. У них внутри как будто черный клубок. Как у твоего охранника – он хитрый, но глупый. Может быть, он даже убил кого-то своими руками.

Игорь почувствовал нервный озноб, представив на секунду, что незнакомка и в самом деле может прочесть мысли.

– А если я тоже кого-то убил своими руками?

– Нет. – Фиона закрыла глаза, подставив лицо лучам заходящего солнца, и снова улыбнулась. – Ты светлый. Даже если это было, тебя простили. Значит, ты не был виноват. – Она словно решила спокойно позагорать и надолго замолчала. Игорю даже показалось, что она уже забыла о его присутствии. Но внезапно она открыла глаза. – Знаешь, мне кажется, что ты скоро будешь очень счастлив. Можешь верить или нет, но скоро жизнь на земле изменится. Я не знаю, как именно это произойдет, но это точно будет. Все плохие и злые люди исчезнут, останутся только хорошие. И очень много любви.

– Если все плохие люди исчезнут, кого тогда будут любить хорошие?

Девушка засмеялась, смахнув с лица мечтательно-отсутствующее выражение.

– А ты молодец, ты смелый! Как настоящий эльф. В Париже нам нужно сразу найти кафе, где есть вай-фай, потому что я уже со вчерашнего дня ничего не писала Хорхе. Он, наверное, с ума сходит от беспокойства, потому что не знает, где я нахожусь. И еще нам нужно купить сачок для бабочек. У тебя есть деньги?

– Триста евро, – зачем-то признался Игорь.

Она кивнула.

– У меня тоже, хватит на первое время.

Она снова замолчала, а затем вдруг быстро поднялась и пошла к машине.

– Да, я вот что подумала! Ты сам должен решить, что тебе делать… Может, ты не хочешь дальше ехать со мной, тогда я тебя здесь оставлю. Или просто отвезу в Париж. Я никого не спасаю насильно, только если человек хочет сам. Это принцип добрых волшебниц. Значит, спрашиваю – ты хочешь ехать со мной?

– Хочу, – ответил Игорь, подумав, что Фиона, хотя и ведет себя странно, вовсе не сумасшедшая, а разумнее многих людей, которых ему приходилось встречать в последнее время.

– Следуй за своей судьбой, – кивнула она. – Я прошлую зиму прожила на Индийском океане, в Шри-Ланке. Я планирую всю жизнь проводить в путешествиях. Мне кажется, нам с тобой будет очень весело. Только я не буду про тебя рассказывать Хорхе – он меня жутко ревнует ко всем, даже к женщинам… Хотя он обалденно красивый, но его, конечно, жутко напрягает, что в меня влюбляются все подряд. Только ты, пожалуйста, не волнуйся, – добавила она, когда они уже шли по полю в сторону фермы, – ты мне совсем не нравишься. Тебе нужно срочно изменить стиль в одежде. Я тебя вижу в армейских ботинках, в жилете с клапанами и в черных штанах. Мы с тобой будем как Зак Фейр и Клауд Страйф. Можно еще побриться наголо.

– У меня шрамы на голове, – возразил Игорь.

– Обожаю! Так сексуально.

Она взяла его под руку, и ему не было неприятно это прикосновение.

– Ты знаешь «Эльфийскую рукопись?». Я буду звать тебя Дезмонд.

– Вообще-то я Игорь.

– Нет, Игорь – это не имя для полуэльфа, – решительно возразила Фиона и, приглашая его, открыла дверь машины.


Меланхолия | Власть мертвых | Человек без свойств



Loading...