home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Секс и страх

Довольно сказать, что он был живой весельчак, кругл и толст – словом, и душа и тело его были в разладе с его должностью.

Ханс Кристиан Андерсен

Борис выиграл за покерным столом пять тысяч евро и предложил отметить победу. После ужина в дорогом ресторане они с бутылкой коньяка переместились в гостиничный номер. Пили, закусывая гусиным паштетом и сыром с трюфелями, играли в карты на раздевание. В длинных трусах, в панаме и в галстуке на голой груди, Борис танцевал канкан, потешно вскидывая полные розовые ноги. Соорудив из полотенца чалму, он пел тоненьким голосом какую-то восточную околесицу, изображая танец живота. Было весело, легко, бестолково, и в тот же вечер Игорь сдал оборонительные позиции, хотя и при неполной боевой готовности сторон.

Наутро, страдая похмельем, пытаясь собрать разбросанные в беспорядке воспоминания прошлой ночи, наблюдая, как Борис жадно поглощает в постели завтрак, Игорь подумал, что сойдет с ума, если будет подозревать дурные намерения в каждом, кого повстречает на пути. Он решил поверить незнакомцу, хотя и не торопился открывать свои карты.

Вместо Парижа решено было ехать на Лазурный Берег, по Интернету они забронировали отель в Ницце. Путь на машине из Женевы занял целый день, и Борис снова без умолку болтал, много ел в придорожных ресторанчиках, за рулем жевал орехи и сладости, не упуская случая облапить Игоря, шлепнуть, чмокнуть липкими губами. Он с удовольствием острил по поводу рогов, которых они наставили швейцарской обезьяне Вальтеру, и заодно расспрашивал Игоря о прошлом, об отношениях с другими мужчинами, о первом сексе и шрамах на его теле. Этому Майкл уже давно придумал объяснение: спортивные травмы, футбол-хоккей.

Вместе с нелепой рассеянностью Борис нередко обнаруживал редкую наблюдательность. Так, он заметил, что у Игоря не растет щетина на подбородке, а узнав о возможностях лазерной эпиляции, взялся дотошно расспрашивать об этой процедуре, усмехаясь, словно видел в ней что-то непристойное.

Лазурный Берег немного разочаровал Игоря урбанистической сутолокой железнодорожных узлов и автострад, заурядной провинциальностью курортных городков, редкостью живописных природных видов. Ему понравилась Ницца с ее широкими проспектами, нарядными витринами, по-столичному элегантным центром, но ни переполненные туристами Канны с грязноватой, ничем не примечательной набережной Круазетт, ни бестолковый Довиль, ни застроенный типовыми отелями Жуан-ле-Пенн не произвели особого впечатления. Правда, рулеточные залы здесь работали круглые сутки, в первый же день Борис просадил половину своего выигрыша и решил на время сделать перерыв в игре.

Он немного путался в деталях – то хвастал, что сам себе хозяин и живет на доходы от игры, тут же проговаривался, что служит на босса, какую-то важную шишку в крупной корпорации, где без него, Бориса, не решается ни одно дело. Игорь с некоторым удивлением узнал, что ему не сорок пять, как он думал, а тридцать шесть лет, что у него растет сын в Челябинске и дочь в Алабаме, но он никогда не был женат и недавно бросил роскошную любовницу, дочь нефтяного олигарха, потому что не хотел связывать себя семейными узами. В своих рассказах Борис всегда представал смелым, щедрым, великодушным, но на самом деле был осторожен и жадноват. Он держался снобом, отчаянно бахвалился перед окружающими красивым любовником, спортивным кабриолетом, золотыми часами, мог спустить пару сотен на обед в дорогом ресторане, но нижнее белье покупал в супермаркете, в отделе дешевого китайского трикотажа, и всякий раз болезненно кривился, когда Игорь брал с полки солнцезащитный крем за сорок евро или шампунь за двадцать. Ел он много и жадно, не делая особой разницы между уткой по-пекински и купленной с лотка сосиской, сдобренной ярко-алым химическим кетчупом. Чуть позже Игорь понял, что и весь свой экстравагантный гардероб тот собрал на распродажах. Это были вещи известных брендов и хорошего качества, но имеющие изъяны – неподходящий размер, странный цвет или безнадежно вышедший из моды фасон.

Любимым занятием Бориса было строить планы на будущее, в которых Игорю тоже находилось место. Пока же они бездельничали, как заправские миллионеры, – гоняли на кабриолете по горным дорогам, валялись на пляже, гуляли по вечерней оживленной Ницце, заглядывая в дорогие отели, прицениваясь к номерам. Много пили и занимались сексом на двух сдвинутых вместе и постоянно разъезжающихся кроватях в номере привокзального отеля, выходящего балконом на угол, где по ночам дежурили парни-проститутки. Борис принес из машины армейский бинокль и потихоньку разглядывал их, отпуская критические и насмешливые замечания.

Игорь находил немало приятного в этом времяпровождении и старался убедить себя, что странности Бориса объясняются любопытством прирожденного сплетника, легкомыслием и склонностью к вранью, а не стремлением выведать чужие тайны.

Впрочем, довольно быстро стало ясно, что слишком многое в манерах нового любовника ему не по душе. Раздражал налет провинциальности на всем, что тот говорил и делал, его надменный тон с ресторанной обслугой, бесконечная болтовня; не нравилась дурацкая татуировка в виде факела под небритой подмышкой, неряшливость в быту и некоторые сексуальные привычки. Нередко в момент оргазма Борис оглашал комнату утробными обезьяньими воплями, а потом отрекался от этой слабости: «Да ну, ты сочиняешь! Я всегда себя контролирую. Я же шпильман, у меня нервы, как у русской радистки».

Так и не решившись рассказать правду о своем прошлом, Игорь сочинил запутанную историю про знакомство с Вальтером в ночном клубе. Сложнее было объяснить аргентинский паспорт, который Борис на второй же день нашел в его вещах. Вспомнив уроки Бяшки, Игорь выдумал больного раком дипломата, который сделал ему международный документ, чтобы увезти с собой в Латинскую Америку, но не осуществил этот план по состоянию здоровья. Выяснилось, что Борис уже сталкивался с подобными случаями. Он сказал:

– Поедем обратно – заглянем к шиберу знакомому. Пробьем твой шварц-вайс по базе – может, это липа голимая. Лучше такие корки особо не светить. А русский паспорт твой где, по которому ты в Шенген приехал?

– В сейфе, в гостинице в Женеве, – соврал Игорь, понимая, что Борис тоже слышит неуверенность в его голосе.

В этот день они выбрались в местный зоопарк посмотреть шоу дрессированных дельфинов. Вокруг было много детей с родителями, и Борис тоже взялся сюсюкать с Игорем, изображая хлопотливую мамашу. Он устроил целое представление, покупая мороженое и лимонад, подвязывая Игорю салфетку, заботливо вытирая его рот платком, не забывая выпытывать подробности отношений с выдуманным дипломатом, которого уже окрестил «бабусей».

Как они познакомились? Сколько раз он расплачивался за паспорт и что чувствовал, когда его слюнявила и щупала «больная старушка»? Что «бабуся» от него хотела, отдаться по-женски или взять по-мужски?

Морской парк был устроен почти как тот, где Игорь когда-то побывал с Георгием в разгар зимы, на острове Тенерифе. Воспоминания еще отзывались болью, и в какой-то момент Игорь перестал скрывать досаду, односложно отвечая на бесцеремонные расспросы и отказываясь поддерживать глупую игру Бориса в дочки-матери. Но тот не унимался, и все закончилось ссорой. Они разошлись по разным дорожкам парка, Игорь забрел к вольерам, где свистели, скрипели, кричали, заливисто чирикали попугаи. Он не сомневался, что Борис скоро отыщет его, и, пользуясь минутой, позвонил Бяшке.

Приятель выслушал новости без всякого интереса, в ответ только сообщил, что Китаец спрашивал о нем, выведывал подробности смерти Майкла. Про Измайлова Бяшка ничего не знал.

Борис поджидал у выхода из парка, у пруда с декоративными рыбами. Он все еще изображал обиду, всю дорогу в Ниццу они молчали, но за ужином помирились, выпили на двоих больше литра одурманивающего местного вина и вернулись номер, разморенные жарой и усталостью. Борис, не раздеваясь, повалился на постель. Игорь тоже лег и почти сразу переместился в реальность еще одного химерического сна. Маленький белый человек-личинка Майкл плавал за стеной аквариума среди гигантских медлительных акул. Он размахивал крошечными руками, открывал рот, но толща воды поглощала звуки. Игорь чувствовал, что должен позвать на помощь, найти служителей, разбить стекло, чтобы вызволить пленника, но не мог двинуться с места. Наконец, перед самым пробуждением, он отчетливо расслышал стишок, который прошептал ему на ухо Коваль: «В детстве каждого ребенка на столе должна быть рыба, если ты ее не видишь, значит, рыба – это ты».

Борис спал рядом, привалившись животом, его дыхание было горячим и несвежим. Осторожно, чтобы не разбудить его, Игорь выбрался из кровати. Как был, в одних шортах, вышел на балкон.

Ночь снова была безветренной и душной. Пять или шесть «дежурных» собрались вокруг припаркованной машины, трое залезли в салон, двое пританцовывали на месте, по очереди прихлебывая пиво из одной жестяной банки. Еще один подошел, сразу расстегнул джинсы и облил высокой струей колеса и дверь, не обращая внимания на возмущенные и насмешливые возгласы.

Звезды мерцали ярко, полная луна поднималась на свой престол; ее диск был прозрачно-бледным, как цветок под названием «наркотический нарцисс», который здесь выращивали целыми полями для парфюмерного производства. «Гармония сфер», – вспомнил Игорь. Кому сейчас Измайлов рассказывает про древних астрономов?..

Борис шагнул из темноты, обхватил сзади за шею, шутливо сдавил.

– Чего ты, куды втик?

– Курить, – ответил Игорь, высвобождаясь из его потных объятий.

– А мы заскучили. Я и мистер Вкусняшка. Мистер Биг Тейсти грустит.

Борис распахнул полы халата. Его мужской орган и в самом деле напоминал грустно повисший нос какого-то одинокого существа.

– Повитайся с ним. – Борис притянул к себе руку Игоря, заставил коснуться гениталий, теплых и неприятно липких. – Полоскотай своими пальчиками.

В ответ на пожатие член шевельнулся, ободрился, начал кивать, покачиваясь, словно приветствовал в ответ. Тогда Борис придвинулся совсем близко и утробно проурчал, обдавая перегаром:

– Вин закоханый, як Ромео. Хоче поцелунок на балконе.

Игорь вдруг почувствовал неприязнь к этому некрасивому, нечистоплотному, а главное, чужому и фальшивому человеку.

– Что-то он слишком много хочет, твой приятель.

– Це не богато. Вставай на коленки и пососи.

Чувствуя, как щеки мгновенно заливаются краской, Игорь отпрянул. Но Борис преградил ему дорогу в комнату. Оттесняя к стене, он по-собачьи вытягивал губы и бормотал:

– Давай, серденько, в гланды, как хорошая шлюха. Ты ж умеешь. Я ж все про тебя знаю, куренок ты дурной…

Игорь почувствовал, как во рту пересохло, а по спине холодным слизнем скользнула струйка пота.

– Что ты знаешь?

Взгляд Бориса на секунду сделался брезгливым, незнакомым – настоящим. Но тут же он спохватился, собрал лицо в щенячьи складки.

– Знаю, что надо слушать мамочку, и будет добре…

Игорь с силой оттолкнул его. Заперся в ванной, включил воду.

Сердце билось тяжело и быстро. Он чувствовал себя словно путник, который в темноте сбился с дороги, остановился закурить и вдруг, чиркнув спичкой, обнаружил, что стоит на краю обрыва. Теперь он был почти уверен, что Борис не случайно появился в его жизни. Закрыв глаза, он вспомнил слова Майкла, которые слышал во сне.

Борис крикнул через дверь своим прежним, веселым тоном, немного виновато:

– Эй, заяц, выходи! Ну чего ты, русалочка? Дурак ляпнул спьяну, а он уж обиделся. Ну прости засранца! Эй, мама хочет пи-пи…

«Нужно сделать вид, что все нормально, – сообразил Игорь. – Не давать ему повода… не показывать, что боюсь». Умывшись, выждав какое-то время, он скинул с двери задвижку.

– Ну, ты чего? Плакал? – пробормотал Борис с фальшиво-растроганным видом. – Хиба ж я тебя обижу? Я ж по тоби збожеволив…

Он сделал движение, чтобы обнять, но Игорь отстранился. Спросил:

– Что ты распинаешься, раз я такая шлюха?

– Тю, ну сболтнул лишнего. – Борис шлепнул себя по губам. – То не я, то мистер Биг…

Стараясь казаться обиженным, чтобы не выдать своего страха, Игорь натянул футболку и раздвинул кровати к противоположным стенкам, поставил между ними тумбочки.

– Я ложусь спать.

– Як кажешь, – пробормотал Борис примирительно. – Да ляжь хоть рядом, я к тебе не дотронусь.

Игорь лег в постель, накрылся с головой, пытаясь заставить себя успокоиться и трезво оценить ситуацию.

Что было нужно от него Борису или тем, кто его послал? Как это связано с убийством Майкла? Зачем Калтаков повез его к морю, разыгрывая влюбленного, и чем должен был закончиться этот спектакль? В который раз он пытался убедить себя, что все в порядке, что он просто выдумал страхи, для которых нет основания. Но, вспоминая сцену на балконе, он чувствовал, что оснований вполне достаточно.

Он знал, что Борис тоже не спит, обдумывая происходящее. И в самом деле через какое-то время он услышал скрип кровати и шлепанье босых ног.

Сумрачная тень нависла, сдерживая дыхание, но распространяя запах пота, и в эту минуту Игорь ощутил, что возвращается в прошлое, в свою детскую комнату, и к нему приближается страшный, ночной дядя Витя, оборотень в теле человека. Поджимая колени к животу, Игорь натягивал на голову одеяло, застывал всем телом, останавливал сознание, превращаясь в спящую подо льдом лягушку. Чтобы наутро все забыть, ждать своей очереди в ванную, сонно завтракать за кухонным столом с матерью и отчимом, привычно выпрямляя спину на окрики «не сутулься», «убери локти со стола»…

Всё то же он испытывал с Майклом – отвращение к нему и к себе, стыд, терпеливую покорность. В последний год он научился представлять на месте Коваля кого-то другого и позволял себе несколько минут больного наслаждения. Но сейчас почему-то он знал, что, если разрешит Борису коснуться себя, линии его судьбы сомкнутся где-то в небесных сферах, навечно заключив его в круг прошлого. «Попробуй тронь увидишь, что будет», – мысленно обратился он к сумрачной тени, готовый вскочить и ударить. Страха больше не было, только злость и обида, и Борис словно почувствовал его решимость.

– В душ пойду, чего-то я весь спытнилый, – сказал он, кашлянув. – Слыхал присловицу: краще семь раз вспотеть, чем раз покрыться инеем…

Он ушел в ванную, насвистывая.

Игорь сел на постели, обдумывая, не лучше ли ему прямо сейчас натянуть джинсы и, покидав свои вещи в рюкзак, бежать. Но здравый смысл подсказывал, что, только оставшись с Борисом, он сможет узнать, чего именно хочет этот человек. И даже если Калтаков окажется именно тем, за кого себя выдавал, сбегать от него сейчас было недальновидно. Нужно было уехать с побережья, добраться до Парижа или другого большого города и уже там устраивать жизнь как-то по-новому.

В сумке Бориса Игорь нашел свой паспорт и спрятал в щель между спинкой и диванной подушкой. Потом закурил сигарету и вышел на балкон, прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя и к нежным звукам ночи, воцарившейся над городом.


Стеклянный зверинец | Власть мертвых | Меланхолия



Loading...