home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню









БОБОВЫЕ — семейство Leguminosae (Fabaceae)

Бобовые составляют, пожалуй, третье по численности семейство растений, которое содержит в себе свыше тысячи родов и более 10000 видов. Для большей точности их обычно разделяют на несколько подсемейств, а некоторые ботаники даже отрицают существование единого семейства бобовых; но здесь мы будем говорить о них как о едином семействе. Итак, бобовые. Стручки, усики, бобы, горошины — и все это вырастает из корешков с забавными клубеньками, где живут бактерии, способные поглощать атмосферный азот и преобразовывать его в химическое удобрение, которое затем попадает в почву и обогащает ее. Это называется "фиксацией азота". Среди бобовых есть и травы, и кустарники, и деревья. И очень многие члены семейства бобовых могут служить богатым источником ДМТ. Некоторые роды бобовых включают в себя много видов, некоторые состоят только из одного вида.

Род Acacia исключительно богат триптаминами. Его представители встречаются повсюду, но есть одна страна, которая уже более сотни лет считает акацию своим национальным растением. Это Австралия. Здесь встречается более 700 аборигенных разновидностей акации; обычно их называют «лозняком» (wattle).

Здесь я сделаю небольшое отступление в историю "континента антиподов". Первоначально интерес к акации здесь был чисто коммерческим: кора "золотого лозняка" и "черного лозняка" (A.pychanta и A.mearnsii) содержит в себе почти 50 % танина. Еще один близкий родственник этих растений, так называемый "зеленый лозняк" (A.decurrens) был перевезен в Южную Африку, и поскольку оказалось, что разводить его здесь гораздо выгоднее, австралийский лозняк уже к концу XIX в. лишился своего промышленного значения. Однако интерес к этому растению сохранился. В 1899 г. был открыт первый Лозняковый Клуб; а 1 сентября 1910 г. в Сиднее, Аделаиде и Мельбурне впервые был отпразднован национальный День Лозняка. В честь него сочинялись стихи и поэмы, а веточки акации вдевались в петлицы. Движение росло как на дрожжах. Его использовали для благотворительности и для подъема патриотического духа австралийцев во время Первой Мировой войны. Происходили выборы и коронации Лозняковых Королев, выпускались значки, посвященные Дню Лозняка; веточки акации непременно прикалывали на одежду первоклассников, идущих в школу. А спустя 75 лет, первого сентября 1988 г. во время праздничной церемонии в Канберре цветок "золотого лозняка" был официально провозглашен национальной эмблемой Австралии. Совсем недавно я побывал в Сиднее, и австралиец, у которого я остановился, рассказал мне стишок, который заучил еще в детстве:

Прекрасна наша Родина,

Когда цветет лозняк.

Его мы ставим в вазочки

И носим просто так.

Я провел детство в Беркли, и поэтому не мог вспомнить подобных ботанических стишков. Однако я помню, что каждую весну холмы вокруг города становились золотисто-желтыми. Это цвели акации. По своей детской наивности я считал, что именно эти пушистые желтые цветы и есть основной признак акации. Потом я узнал, что акаций великое множество, и некоторые из них совсем непохожи на знакомое мне дерево. Семена некоторых акаций используются в промышленности (например, из них варят гуммиарабик). Многие акации считаются совсем «беспонтовыми»; но и здесь не обходится без сюрпризов.

Несколько лет назад, прогуливаясь по Фиш Рэнч Роуд в Беркли (где-то возле Клермонт-Отеля), я сорвал гроздь листьев акации и отнес ее в лабораторию. Здесь я растер ее в растворителе, отфильтровал и выпарил экстракт до густого осадка, который затем растворил в нескольких каплях толуол-бутанольной смеси. Далее я подверг микролитр этого раствора газовой хроматографии с масс-спектроскопией, чтобы исследовать его на ДМТ. Но ДМТ там не оказалось. Я решил, что наша местная акация (A.baileana, которую в ее родной Австралии величают "кутамундрой") — очередная калифорнийская «беспонтовка». Но вскоре после этого я наткнулся на неожиданные сведения, которые дали мне понять, что 1) книжки надо читать, и 2) природа — штука сложная.

Изучая ботанические статьи об этом растении, я обнаружил работу одного своего близкого друга, написанную около двадцати лет назад. В отличие от меня, друг не удовлетворился скоропалительными выводами и провел тщательное исследование. Он выбрал дерево A.baileana, росшее рядом с его домом, и собрал образцы его листьев весной, летом и в пору листопада. Каждый комплект образцов подвергся доскональному исследованию. Весенняя коллекция показала наличие 0,02 %-ной примеси алкалоидов, принадлежащих к группам триптаминов (но без ДМТ) и бета-карболинов; главным компонентом здесь оказался тетрагидрогарман. Осенью же эта алкалоидная фракция состояла исключительно из триптаминов; а в летней коллекции алкалоиды вообще отсутствовали. Если бы это растение изучал какой-нибудь ботаник, он проигнорировал бы сезонные изменения и пришел бы к неверному выводу о его химическом составе. А ведь таким исследованиям несть числа: в каких статьях о химическом составе растений вы встретите указание на время года? Или на время суток? А вот если бы это растение исследовал психонавт, он сказал бы, что весной его можно есть, осенью можно курить, а летом оно ни на что не годится. Но тот же психонавт мог бы попробовать его один раз и потом не вспомнить, когда это было — точно так же, как я не смог вспомнить даже времени года, когда я сорвал свою гроздь листьев акации.

Впрочем, даже такие "кавалерийские наскоки" иногда дают полезные результаты. Я слышал несколько интересных историй об опытах с типично австралийским «лозняком» — Acacia maidenii. Первые сообщения о том, что в коре ее ствола есть ДМТ и NМТ, были фармакологически подтверждены отчетом группы исследователей из Сиднея, которые прокипятили ее кору в формалине и, после выпаривания раствора, выкурили осадок и тут же прогулялись в ДМТ-шные миры. Существует также множество других акаций, которые уже проявили себя как источник метилтриптаминов; но, несмотря на это, у нас нет сведений об их культурном использовании. Наличие ДМТ (или NMT) обнаружено у следующих видов акации: A.albida (ДМТ в листьях), A.confusa (ДМТ и NМТ в листьях, коре и древесине ствола), A.cultriformis (триптамин в листьях и древесине ствола), A.laeta (ДМТ в листьях), A.mellifera (ДМТ в листьях), A.nilotica (ДМТ в листьях), A.phelobophylla (ДМТ в листьях), A.podalyriafolia (триптамин в листьях), A.polycantha (ДМТ в листьях), A.senegal (ДМТ в листьях), A.seyal (ДМТ в листьях), A.sieberiana (ДМТ в листьях), A.simplicifolia (ДМТ и NMT в листьях, коре ствола и ветвей), A.vestita (триптамин в листьях и стволе).

О роде Acacia и сиднейской специфике стоит сказать еще пару слов. Во-первых, в связи с историей Австралии. Один из первых ботаников, исследовавших флору этого континента, открыл, описал и поименовал множество новых видов акации. Ботаника звали Уотс. Как обычно, он назвал одно из новооткрытых растений A.wattsiana; и австралийцы до сих пор называют эту акацию "лозняком Уотса" (Watt's wattle). Последнее название давно превратилось в непереводимый каламбур, которым приветствуют друг друга ботаники Сиднейского Университета: G'dye, myte; Watts' wattle; смысл его понятен только коренным австралийцам.

Второй момент — это история самого рода Acacia.Она связана с древней историей Ближнего Востока и Египта. Когда-то давным-давно жрецы и первосвященники покупали у кочевых бедуинов некое бальзамическое масло, которое, как утверждали продавцы, проистекало от изначального "Древа Познания", растущего в самой низкой точке Земли невдалеке от Мертвого Моря и Синайского полуострова. Это масло добывали из Acacia tortilis — зонтичной акации.

Но есть еще три рода растений, очень похожих на Acacia и между собой. Ботаники иногда путают их родовые наименования, но, к счастью, не допускают путаницы с названиями видов. Такое единодушие избавляет ботаников-любителей от многих лишних хлопот. Первый из этих родов — Piptagenia (в старых справочниках — Niopa), многие виды которого часто относят ко второму роду — Anadenanthera. Третий род — Mimosa.

Самый интересный экземпляр в этой ботанической коллекции — растение Piptagenia peregrina (в старых справочниках — Acacia niopo или Mimosa peregrina), сегодня более известное под названием Anadenanthera peregrina. Древнейшие из психоактивных препаратов Нового Света — это нюхательные порошки амазонских индейцев (известные под общим названием парка) и племен Вест-Индии (здесь их называли конобо). Один из этих порошков — так называемый йопо — готовили из семян Дерева Йопо, то есть A.peregrina. Для этого их увлажняли, заквашивали, смешивали с известью (толчеными ракушками улиток), сушили и тонко измельчали. По-видимому, это средство применялось многими племенами северо-западной части Южной Америки — в Колумбии, Венесуэле, Перу, Боливии, а может быть, даже на севере Аргентины и некоторых областях Бразилии. Есть сведения (правда, несколько противоречивые), что в йопо добавляли препараты некоторых других растений — в частности, табак и смолу Virola. Последняя, впрочем, использовалась для этой цели и сама по себе.

Здесь снова возникает то неразрешимое противоречие, о котором я упоминал в начале данной главы. Часто бывает, что под одним простым названием скрывается несколько разных предметов, и исследователь не знает, на чем сосредоточить свое внимание — то ли на рецепте используемой смеси, то ли на растениях, из которых ее готовят. Выясняется, что слово йопо может обозначать порошки из совершенно разных растений; а одно и то же растение может служить компонентом для разных нюхательных порошков. В данном случае я намерен сосредоточиться на растении и его химическом составе; таким образом, проанализируем Anadenanthera peregrina. Перед нами — подлинный ящик Пандоры, набитый триптаминами, которые можно обнаружить в любой части растения. Еще сорок лет назад из его семян выделили буфотенин, а вскоре после этого там обнаружили целый легион его родственников. И в семенах, и в листьях, и в коре, и в корнях были выявлены ДМТ, NМТ, триптамин, тот же буфотенин, а также два его метоксилированных аналога — 5-МеО-ДМТ и 5-МеО- NМТ; а плюс к тому и добрый десяток бета-карболинов. Результаты анализов освещались в научной прессе, причем кое-где проскальзывали сведения даже о процентном составе алкалоидных компонентов.

Прочие Piptadenia spp. менее известны и менее изучены. Однако выяснено, что Piptadenia macropara содержит не только ДМТ, но также буфотенин и его N-оксид как в семенах, так и в оболочках стручков. Piptadenia excelsa тоже содержит ДМТ, буфотенин и его N-оксид. Еще три вида — P.communis, contorta и falcata — содержат буфотенин в семенах. Но психоактивный потенциал этих расстений никогда не исследовался.

Еще одна близкая родственница Piptadenia peregrina (Anadenanthera peregrina) — A.columbrina, в диком виде произрастающая в Перу, Боливии, Южной Бразилии и Северной Аргентине. Местные племена готовят из нее нюхательные порошки, известные под названиями вилька, хулика и себил. Растение уже исследовано химиками; в нем обнаружены многие из алкалоидов, имеющихся в Anadenanthera peregrina, включая ДМТ.

Третий род, состоящий в чуть более отдаленном родстве с Acacia — это Mimosa. Дерево журема, известное ботаникам как M.hostilis, много веков подряд использовалось в юго-восточной Бразилии для приготовления опьяняющего напитка виньо ди журема. Это было отмечено в работах антропологов, упоминавших данное растение либо под народным бразильским названием jurema preta, либо под ботаническим названием Acacia jurema. Сведения об этом растении были не лишены противоречий: одни исследователи описывали его как кустарник, другие — как высокое дерево. Впрочем, в последнее время установлено, что название jurema на самом деле относится к двум разновидностям мимозы — M.nigra и M.hostilis. Вышеупомянутый напиток готовили из корня M.hostilis путем длительного вываривания в кипящей воде. Алкалоид, обнаруженный в его составе, получил название «нигерин» и впоследствии был идентифицирован как ДМТ. Но здесь явно что-то не так, поскольку ДМТ не активен при пероральном приеме. Это заставляет предположить, что: 1) либо M.hostilis — не единственное сырье, используемое для приготовления опьяняющего напитка виньо ди журема, либо 2) M.hostilis — не то растение, из которого добывают алкалоид нигерин, либо 3) алкалоид нигерин является не единственным активным компонентом напитка, либо 4) нигерин — не ДМТ, а что-то другое. В этой связи было бы очень интересно исследовать сам напиток (если его еще употребляют где-нибудь в Бразилии), чтобы выяснить, нет ли в нем каких-либо других алкалоидов и насколько его химический состав связан с растением jurema preta.

Но ДМТ был обнаружен еще в нескольких видах рода Mimosa. Известно, что похожий опьяняющий напиток готовят из растения jurema branca; ботаники считают, что под этим названием скрывается M.verucosa, в коре которой содержится относительный высокий процент ДМТ. Ее близкие родственники также содержат алкалоиды, но неизвестно, используются ли они для изготовления каких-либо препаратов. Есть сведения о том, что M.scabrella содержит ДМТ и NМТ, а также незамещенные триптамины. Еще более широкий спектр веществ обнаружен в M.somnians, где содержатся все вышеупомянутые алкалоиды плюс буфотенин и 5-МеО-ДМТ. И, наконец, следы ДМТ были замечены в коре ствола M.tenuiflora.

Имеется информация о наличии ДМТ и других триптаминов еще в девяти видах бобовых. Все они (кроме одного весьма интересного растения) не слишком богаты алкалоидами и никогда не были популярны у изготовителей психоактивных препаратов. В четырех видах рода Desmodium даже при очень поверхностном анализе обнаруживаются триптамины (главным образом, ДМТ), N-оксиды более простых алкалоидов и обширная коллекция триптаминовых оснований. Классическим примером здесь может служить Desmodium gangeticum (ДМТ, 5-МеО-ДМТ и их N-оксиды в листьях, стволе и корнях). Desmodium pulchellum имеет тот же набор компонентов плюс буфотенин и 5-МеО-NMT. Desmodium triflorum содержит в себе все вышеперечисленное, а также несколько буфотениновых и не-буфотениновых N-оксидов. С другой стороны, в корнях D.caudatum содержатся только ДМТ и N-оксид буфотенина. Lespedeza bicolor — растение, изучавшееся как родовспомогательное и абортивное средство. Его листья и кора содержат несколько разновидностей триптаминов, включая ДМТ, 5-МеО-ДМТ (и его N-оксиды) и буфотенин. Здесь же присутствует еще один индольный алкалоид — леспедамин. Индийское растение Mucuna pruriens имеет тот же набор алкалоидов (ДМТ, 5-МеО-ДМТ и его N-оксиды и буфотенин) в листьях и плодах. В листьях и стволе Petalostylis labicheoides обнаружены ДМТ, NМТ и, как ни странно, мелатонин.

Но вот одно чрезвычайно интересное растение — Desmanthus illinoensis. Его корни — подлинная сокровищница триптаминов. Содержание ДМТ в корнях доходит до 2 % от общей массы алкалоидной части, а в коре корневища — до 25 %. NMT присутствует в этих тканях в количестве 0,5 % и 8 %. Но здесь есть и другие занятные особенности: наличие N-гидрокси-NМТ и 2-гидрокси-NМТ. Фармакологические свойства обоих неизвестны, но интересно, что N-гидрокси-NМТ соотносится с NМТ точно так же, как N-гидрокси-МДМА с МДМА. А поскольку N-НО-МДМА фармакологически равноценен МДМА, можно предположить, что и N-HO-NMT равноценен NMT. Но при этом следует иметь в виду, что сама возможность воздействия NMT на человека еще никем не доказана.

В отношении бобовых есть еще один вопрос, но я не вполне уверен, что смогу подойти к нему правильно. Дело в том, что три рода бобовых заслуживают особого упоминания, хотя ни один из них не содержит ДМТ. Однако все они очень токсичны и, по некоторым сведениям, способны оказать определенное психотропное воздействие, природа которого еще не прояснена до конца. Возможно, в них есть какие-нибудь другие триптаминоподобные алкалоиды; но не исключено, что их просто путают с родственными растениями, от которых они отличаются весьма незначительно. В качестве примера можно взять так называемые "мескалевые бобы", употреблявшиеся когда-то индейцами Мексики и США. Эти красные бобы служили неотъемлемой частью соответствующих ритуалов и, по видимому, стали прелюдией к установившейся впоследствии «пейотной» культуре. Как-то раз моя приемная дочь Венди спросила меня о них, и я рассказал ей все, что знаю. В различных справочниках, фотоальбомах, каталогах ядовитых растений и работах этнофармакологов мы встречаем много упоминаний о бобах красного цвета; о красных бобах коричневого цвета; о красных бобах с черными точками в том или ином месте; о бобах, наполовину красных, наполовину черных; о красных бобах, найденных на местах древних индейских торжищ. Красные бобы — важная деталь церемониальной и токсикологической истории коренного населения Америки. И знаешь, моя милая Венди, я очень хотел бы раздобыть какую-нибудь небольшую статеечку, где вся эта тема излагалась бы более внятно. Я ищу ее уже очень давно, но, скорее всего, ее просто не существует. Так что мне остается только одно: написать эту статью самому. И вот я предпринимаю попытку установить ботаническую принадлежность красных бобов, которые на протяжении многих столетий использовались в церемониях индейцев юго-западной части Северной Америки. Она будет состоять из двух разделов: «Возможно» и «Маловероятно»; и я прибавлю к ней третий раздел, о лакомых кусочках из Чайпы и Австралии, который будет озаглавлен: "Совсем Не То".

Итак, «Возможно». Здесь речь пойдет об истории культуры Мескалевых Бобов, долгое время просуществовавшей на территории юго-западных штатов США и в мексиканских пустынях Сонора и Чиуауа. Мескаль (mescal) — очень хитрое и многозначное слово; по-испански оно чаще всего пишется через z (mezcal). В таком виде его можно встретить на этикетках крепкого алкогольного напитка, который варят из мякоти некоторых разновидностей агавы. Из агавы вида Agave tequilana готовят еще один специфически мексиканский напиток — текилу. Слово «мескаль» было ошибочно использовано Управлением по Делам Индейцев (Bureau of Indian Affairs) в качестве названия кактуса Lophophora williamsii, в связи с чем и алкалоид, выделенный из этого кактуса, был назван мескалином. По той же причине сушеные верхушки лофофоры стали называться "мескалевыми батончиками".

Однако термин "мескалевые бобы" связан с другим растением — Sophora secundiflora, которое обычно называют "техасским горным лавром" или "диким лавром". Его бледно-лиловые цветы служат украшением пустынь Южного Техаса, а в семенах содержатся какие-то алкалоиды, вредные для здоровья человека. Эти-то семена и считаются знаменитыми "красными бобами". Их называют фрихолийо, фрихолито, фрихоль-рохо или просто колоринес. Это довольно мелкие семена багрового цвета, от 10 до 12 мм длиной и 8-10 мм в диаметре. В течение многих столетий они использовались индейцами в обряде, который назывался "танец оленя" или "танец красных бобов". Издавна известно, что они обладают психоделическими свойствами, но принимать их нужно осторожно, поскольку опьянение может легко перейти в отравление. Алкалоиды, входящие в их состав, достаточно сложны и похожи скорее на пиперидины и пиридинолы, чем на триптамины; поэтому их выделяют в отдельный класс цитизинов.

В разделе «Маловероятно» будут рассматриваться два вида бобовых, которые широко использовались в народной медицине и известны под ботаническим названием Erythrina. Их семена очень похожи на семена Sophora и часто продавались в смеси с последними на индейских рынках под общим названием "мескалевые бобы", "красные бобы", "коралловые бобы" или просто «колоринес». Алкалоиды, содержащиеся в этих бобах, не имеют ничего общего с триптаминами. Это четырехкольцевые системы с основным ядром тетрагидроизохинолина. Последний родственен «кактусовым» алкалоидам и подробно рассматривается в специальном приложении к данной книге. Впрочем, кое-какую связь с триптаминами можно обнаружить и здесь, поскольку почти двадцать видов Erythrina содержат гипафорин (N,N,N-диметилтриптофан), обычно известный под бытовыми названиями «лентицин» и «глайюннаненин». Это прекурсор всех возможных триптаминовых алкалоидов, который будет подробно обсуждаться в разделе, посвященном биосинтезу. Изо всей моей ботанической коллекции на семена Sophora secundiflora больше всего похожи семена Erythrina fabelliformis. Они такого же багрового цвета, но чуть побольше длиной и диаметром, из-за чего выглядят почти горошинами. Еще один пример Erythrina, который есть под рукой — это E.herbocea. Они тоже ярко-красные, с кремовыми рубчиками семени, но несколько поменьше размером 6-12 мм длиной и примерно 3–6 мм в диаметре. Кроме того, у меня имеются семена еще одного вида Erythrina (не знаю, какого), того же размера, но с угольно-черным рубчиком.

И наконец, дополнительный раздел "Совсем Не То" будет посвящен мелким красным семенам с черным пятном у основания, покрывающим значительно большую часть семени, чем сам рубчик. Наиболее изученный член этой группы бобовых называется «дикой» или "индейской лакрицей". Его семена называют "крабовыми глазками" или "четочными бобами". На юго-западе США из них делали бусы, а в Индии семена аналогичного растения (рати) служили стандартом веса. Это растение имеет ботаническое название Arbus precatorius.

Два из трех интересных препаратов, выделяемых из семян этого растения, имеют разную химическую структуру, но называются одинаково. Абрин (также токсалбулин) — это чрезвычайно токсичная протеиновая фракция, микрограмм которой способен убить мышь. Вполне вероятно, что одного семечка хватит для того, чтобы убить человека. Второй препарат — тоже абрин, но на этот раз из ряда N-метил-триптофанов, которые после декарбоксиляции могут служить источником ДМТ. А третий препарат — это гипафорин, то есть триметиловая четвертичная соль триптофана. Его довольно много в семенах, но есть сведения, что корень растения содержит целых 7 % этого вещества.

Но в категории "Совсем Не То" есть еще кое-что. Это тоже красные бобы, которые легко перепутать со всеми вышеперечисленными; но они никоим образом не связаны с культурой индейцев юго-запада США и Северной Мексики. Они попали сюда просто как забавные штучки, как-то связанные с индейской культурой. В прошлом году, общаясь с лакандонскими индейцами на развалинах Паленке, моя жена приобрела у них несколько бус из сушеных горошин — довольно крупных, красно-черных (с преобладанием красного) с неровной линией, отделяющей один цвет от другого. Я спросил знакомого немецкого ботаника, как зовут это растение, и он ответил, что у него может быть и мужское, и женское имя. Во-первых, здесь есть ярко-красные семена эллипсоидной формы, длиной один сантиметр, с черным пятном, которое расходится от разделяющей черты почти на половину боба. Их лакандонское название — "эх эм у тоони". Это большое дерево из семейства бобовых, которое воспринимается как мужское; но что это за дерево — ботаникам неизвестно! (Впрочем, я нашел в "Наркотических растениях" Эмбодена фотографию похожих бобов — в описаниях дерева Rhynchosia pyramidalis и так называемого "бусинного дерева" — Ormosia monospera.) Во-вторых, мы видим мексиканские семена — почти круглые, красного цвета, диаметром около сантиметра и толщиной около 5 мм, но на них нет ни единого черного пятнышка; они могут быть лишь слегка обесцвечены в области hylum. Лакандоны называют их "эх эм у чу'уп". Это еще одно гигантское дерево из семейства бобовых, близкородственное первому, воспринимаемое как женское, но опять-таки не идентифицированное ботаниками. И наконец, интересные и совершенно непохожие семена: мелкие, черные, шарообразные, диаметром около 5 мм и без единого красного пятна. Лакандоны называют их "эх ч'энк'ала", а ботаники — Chalca indica. После этого объяснения я понял, что запутался окончательно.

Но вернемся к ДМТ. Ядром нашего рассказа будут растения рода Virola, из коры которых добывают смолу, из которой делают нюхательные порошки. Растения, используемые для этой цели, хорошо изучены: это Virola calophylla, V.rufula и V.theiodora. Элемент, из которого получаются эти препараты — кроваво-красная смола, тем или иным способом добываемая из коры данных растений. Например, можно снять кору со свежесрубленного дерева; при подогреве из нее начнет выделяться красная смола, которую варят в воде до затвердения, а затем растирают в порошок. Еще один способ — соскрести внутренний слой коры, а затем либо поджарить и растереть его, либо выварить в воде и отфильтровать слизистый осадок, который затем высушивают на солнце и растирают в порошок. В некоторых случаях в порошок добавляют растения, не принадлежащие к группе Virola.

Как это все называется? Сам порошок имеет множество названий, в зависимости от местности, где его употребляют. Например, в Бразилии распространены названия парика, эпена (эбене) и нъяква, а в Колумбии — йакее и йато.

Как это употребляют? В некоторых культурах нюхать порошок позволено только старейшинам племени и знахарям (он помогает им ставить диагнозы и лечить пациентов). В других культурах его нюхают все подряд, и он играет общественно важную роль в организации досуга или особых церемоний. Однако везде круг «нюхачей» ограничивается взрослыми мужчинами. Здесь следует упомянуть еще два способа употребления Virola, поскольку оба они имеют определенный фармакологический смысл. В полевых записках некоторых антропологов высказываются предположения, что сушеный внутренний слой коры можно курить — ведь хорошо известно, что при таком способе употребления ДМТ активен. Другие антропологи считают, что активность некоторых разновидностей нюхательных порошков при пероральном приеме можно объяснить наличием в них бета-карболинов. В химическое семейство карболинов входит множество эффективных ингибиторов монаминоксидазы, которые позволяют орально неактивным триптаминам оказывать должное воздействие при приеме через рот.

Среди всего рода Virola лучше всех изучено растение V.theiodora из Бразильской Амазонии. Ее кора содержит 0,25 % ДМТ от сухого веса, а цветы — примерно вдвое больше. В заметных объемах представлены 5-МеО-ДМТ и оба его монометиловых гомолога, NМТ и 5-МеО-NМТ. Кора растения также является источником 6-метокси-2-метил-1,2,3,4-тетрагидрокарболина.

Аналогичный набор триптаминов обнаружен также в листьях, коре и корнях Virola rufula и (за исключением5-МеО-NМТ) V.calophylla. Еще пять исследованных видов Virola — V.elongata, V.loretensis (= V.multinervia), V.pavonis, V.peruviana, V.venosa — содержат только ДМТ и 5-МеО-ДМТ в листьях и коре (включая кору корневища); но концентрация здесь столь незначительна, что их едва ли можно считать практическим источником ДМТ. Более сложный ассортимент алкалоидов был обнаружен в V.sebifera: ДМТ, NМТ и 5-Мео-ДМТ, N-оксиды ДМТ и 5-НО-ДМТ (буфотенин). Кроме того, здесь было выявлено присутствие двух неожиданных амидов — N-формильной и N-ацетильной производных от NМТ. Скорее всего, они не психоактивны, но их сходство с мелатонином выглядит интригующе.

И, наконец, есть информация о том, что еще два вида Virola (V.calophylloidea и V.cuspidata) дали положительный результат при цветовом тесте на алкалоиды, но, по-видимому, никогда не анализировались всерьез. И еще две "темных лошадки" триптаминового мира до сих пор ждут своих исследователей. Во-первых, это малайзийское дерево Hosfieldia supurba, в листьях которого, по некоторым сведениям, был обнаружен 5-МеО-ДМТ. Во-вторых, недавно опубликована интересная статья о растении Osteopholum platyspermum, содержащем сложный метиловый эфир арбин, о котором мы поговорим в разделе, посвященном биосинтезу.


ТРАВЫ — семейство Gramineae (Poaceae) | TiHKAL | КОФЕ, ЧАЙ, ХИНИН и PSYCHOTRIA (семейство мареновых — Rubiaceae)