home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая

РАЗВЕДЧИК

В воздухе ещё дрожали отголоски горна, а уже все замерло — и шаги на песке, и листья на деревьях; даже птицы, казалось, прекратили свою болтовню, когда над рядами красных галстуков прозвучал голос старшей вожатой:

— Вчера в Железном походе пионер Второго отряда Клим Горелов нарушил Пятое правило. Это очень серьезный проступок.

Что же теперь будет?.. Синие глаза старшей глядят сурово, а голос, хотя и не громкий, но в этой тревожной тишине он слышится по всей линейке. Сейчас она скажет то, что известно всем: «Нарушивший Пятое правило исключается из лагеря и должен возвратиться в город»… Но ведь он не хотел сделать ничего плохого. Он только старался не отставать от других — от того же Левки Ситникова, который нашел алюминиевую крышку и медный кран от походной кухни…

Тихо шелестел на мачте флаг. Все ребята молчали. И вдруг — кто бы мог подумать! — Левка Ситников крикнул:

— Победителей не судят!

— Нет, судят. Никто не имеет права нарушать законы Лесной Республики. — Старшая вожатая посмотрела на часы. — Предлагаю совету Второго отряда собраться после завтрака…

Какой уж это был завтрак! Клим не притронулся ни к чему, даже к своей любимой рисовой каше с изюмом, — все пошло Левке. И как только он мог спокойно уплетать за двоих, когда… Эх, а ещё товарищем считается, вместе патрулировали!

Так с горечью думал Клим, примостившись на ступеньках веранды — той самой веранды, где когда-то заседала редколлегия, — счастливое было время. Он вспомнил про грушу, которую прятал тогда за пазухой, и то, как из этих дверей вышел его друг Володя. А теперь кто выйдет?

Дверь раскрылась. Валька Спицын сказал:

— Тебя вызывают. Иди.

На скамейке вдоль стены сидели ребята, а за столом — Володя и старшая вожатая; глаза у неё были — как и на утренней линейке — суровые, но голос теперь звучал не строго, а скорее удивленно:

— Как же вы проглядели своего товарища, не остановили его вовремя? Володя, Катя, Вера, где были вы? А куда смотрел Лева Ситников, который патрулирует вместе с Климом? Отвечай, Лева.

Старшая обвела ребят глазами, задержала их на Климе. Ох, какие синие у неё глаза, прямо колют…

— Где же твой напарник?

Клим молчал. Ответил Боря Атаманов:

— Левка взял у меня велосипед. Ещё сразу после завтрака. Покататься попросил…

— Да что спрашивать с Левки! — перебила Катя Малинина. — Мы виноваты! Я и Володя — больше всех.

Она вдруг поднялась с места. Володя вышел из-за стола и встал рядом с нею.

— Мы ручаемся, что Клим больше не будет нарушать правила. Мы просим не наказывать его. Это желание всего отряда.

Клим вздрогнул, вцепился руками в скамейку. Он умоляюще посмотрел на старшую, но та вздохнула и покачала головой.

— Я бы сама рада… Но вы же знаете начальника лагеря. Он говорит: «Мы предоставили пионерам полную самостоятельность. А что сделал Клим Горелов? Обманул наше доверие. Это просто чудо, что с ним не произошло несчастья…»

Шум мотора заглушил слова старшей: к дому подкатил колхозный газик. Из него вышла Клавдия Степановна, поднялась по ступенькам веранды.

— Здравствуйте, дорогие. — Она преспокойно уселась в уголок на табурет, сняла с головы косынку, расстелила её на коленях, а руки сложила на груди крест-накрест. — Не помешаю?

Ребята переглянулись.

— У нас — совет отряда, — сказал старшая. — Вам, наверно, будет неинтересно.

— Почему же это — неинтересно? Совсем даже наоборот.

Старшая не нашлась, что ответить. А Клим так и потянулся к Клавдии Степановне, к знакомой косынке в горошек.

«Помоги мне, добрая волшебница!» — пронеслось у него в голове.

— Прослышала я, попал в беду дружок мой Клим. Так вот, рабочие птицефермы просят за него — не применяйте строгой меры. Так и велели передать вашему начальнику. Мне это поручили.

Клавдия Степановна привстала и слегка поклонилась.

Ну что можно было сказать на это? Валька Спицын крикнул «ура!», а старшая подошла к Клавдии Степановне и пожала ей руку.

— Спасибо большое! Я обязательно передам вашу просьбу начальнику лагеря…

Она хотела сказать ещё что-то, но тут опять раздался треск мотора.

На этот раз на веранде появился лейтенант милиции Щепкин. Он прошагал прямо к столу и остановился, щелкнув каблуками начищенных сапог.

— Товарищи, от имени областной автоинспекции сообщаю, что вашим пионерам — Климу Горелову и Леве Ситникову — за находчивость и мужество, проявленные при задержании нетрезвого водителя, вынесена благодарность.

Щепкин оглядел ребят. И так как все, удивленно разинув рты, молчали, он обратился к старшей:

— Извините. Я, может, не вовремя?

— Нет, что вы! Очень даже вовремя! Спасибо. Глаза старшей вожатой теперь так и горели, как два синих фонарика. Но её слова в третий раз заглушил шум мотора — да такой, что вся веранда заходила ходуном. Ребята вскочили с мест и бросились к окнам.

У живой изгороди остановился огромный автомобиль на гусеничном ходу. Он грохотал, как гром в самую сильную грозу. А в большом высоком кузове стоял майор, начальник саперов, и махал рукой, — идите, мол, сюда скорее.

Ясно, что никто не заставил себя ждать. Веранда опустела в одну секунду.

Когда пионеры окружили автомобиль, майор сделал знак водителю. Тот выключил мотор, и наступила тишина.

— Товарищи ребята, срочная экскурсия. Не теряйте времени, собирайте всех, кто желает, и поехали к нам в гости.

Ну как можно отказаться от такого приглашения? Пришлось прервать совет отряда. Старшая отдала команду, Валька Спицын вскинул свой горн, и через несколько минут все скамейки в кузове были заняты пионерами. Прибежал и Левка Ситников; он появился неизвестно откуда с большущей морковкой в руке и, конечно же, ухитрился занять самое лучшее место, возле кабины.

— А можно поехать и мне? — спросила Клавдия Степановна.

— Милости просим, — ответил майор. — Следуйте за нами.

Взревел мотор, заскрежетали металлические гусеницы, и Лесная Республика осталась позади.

Навстречу неслись кусты, деревья, ветер бил в лицо; автомобиль шел, покачиваясь, как танк. Клим ухватил Володю за руку, придвинулся, зашептал в ухо:

— А меня не отправят в город, Вова?

— Наверно, нет. Ты же сам видишь, сколько у тебя друзей… Только не пойму, откуда они узнали про совет отряда?

Клим оглянулся. Сзади за клубами пыли виднелся мотоцикл Щепкина, а ещё дальше подпрыгивал на ухабах колхозный газик.

— Вова, а куда мы едем?

— Не знаю…

Действительно, дорога была незнакомой. С одной стороны тянулись болота, с другой — заросли березняка, огороженные колючей проволокой; на ней висели деревянные щиты с надписью: «Полигон. Не ходить, опасно для жизни» — и нарисован череп со скрещенными костями.

Но вот автомобиль остановился у шлагбаума. Из будки вышел солдат с автоматом на груди и отдал честь.

— Все готово, товарищ инженер-майор. Только вас и ждут.

Шлагбаум поднялся, машины прошли сквозь заросли и въехали на холм, где на большом, ящике сидел ещё один солдат. Он встал и тоже отдал честь.

Майор посмотрел на часы.

— Внимание, товарищи пионеры. Слушай мою команду: из машины не вылезать, так будет лучше видно. Старшина, давайте бинокли.

Солдат открыл ящик и принялся раздавать бинокли. Поднялась суматоха; Левка, конечно, схватил самый первый. Клим было заволновался, но зря — биноклей хватило всем, даже Клавдии Степановне и Щепкину.

— Приступаем к настройке биноклей. Всем смотреть левее вон того красного флажка, — видите?

Сначала Клим ничего не увидел — все сливалось в сине-зеленую муть. Он начал вращать колесики настройки, и постепенно небо, трава, кусты отделились друг от друга, заняли свои места, а далеко в стороне от купы деревьев одиноко заалел флажок. Ага! Вон возле флага движутся какие-то точки. Да ведь это люди!

— Что они делают, Вова?

— Тс-с-с… Смотри, они бегут.

И правда, человечки спешат к маленькой, словно игрушечной, автомашине, вскакивают на неё, машина трогается…

— Одиннадцать пятьдесят семь.

Клим оторвался на мгновенье от бинокля. Майор держал перед собой руку с часами.

— Одиннадцать пятьдесят восемь… Машина несется прочь от красного флажка…

— Одиннадцать пятьдесят девять.


Формула ЧЧ

… Вот она уже скрылась за купой деревьев. Над пустынным полем нависли зной и тишина. У Клима вдруг побежал по спине холодок…

— Двенадцать ноль-ноль.

Перед стеклами бинокля поднялся столб огня и дыма. Он вырос в гигантский земляной гриб и рассыпался черным фонтаном. Ударил раскат грома. Секунда — и все кончилось. Опять тишина и зной сковали полигон; лишь над тем местом, где раньше был флажок, курилась белесая дымка. Майор опустил руку с часами.

— Эту бомбу, товарищи пионеры, нашел и охранял рядовой Лесной Республики Клим Горелов. А мы перевезли её и взорвали в безопасном месте, чтобы не пострадали не только люди, но и деревья. Я знаю, что Клим Горелов нарушил Пятое правило. От имени нашей войсковой части прошу не применять к нему строгого наказания.

Так сказал майор. И это было настолько удивительно, что Володя Ковальчук не утерпел и задал вопрос, который вертелся у всех на языке:

— Но как же вы узнали про Пятое правило и про то, что Климу может попасть?

Майор сделал таинственное лицо.

— Ваш разведчик донес мне об этом.

— Разведчик?

— Наш?

— Кто же он?..

Все посмотрели на Щепкина и Клавдию Степановну.

— Значит, и у вас побывал разведчик? — спросила старшая вожатая.

Щепкин молча кивнул, а Клавдия Степановна сказала:

— Ну да. Он так мчался по птицеферме, что всех гусей распугал своим велосипедом.

Тут все повернули головы к Левке Ситникову.

Но Левка промолчал. Да он и не мог ничего сказать, потому что рот у него, как всегда, был набит едой. На этот раз он уплетал морковку.


* * * | Формула ЧЧ | Глава десятая ЗАПАСНОЙ ИГРОК