home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава третья

СОБЫТИЯ НА СТАРОЙ СВАЛКЕ

Днем и ночью во всякую погоду движутся по улицам автомашины — грузовые, легковые, автобусы, почтовые, пожарные, оперативные милицейские, специальные медицинские; зимой — снегоуборочные, песочницы; летом — поливочные. Особенно много автофургонов с надписью: «Продуктовая». Сколько их — Климу даже представить себе трудно! Славка говорит: «Возьми, мол, для примера хотя бы только хлеб: надо, чтобы каждому и на каждом шагу был хлеб. А все остальное? Ведь в городе больше трех миллионов людей, и они должны ехать на работу, есть, пить, одеваться, читать газеты, отправлять письма. Вот, допустим, ты, Клим Горелов, вышел из своего четвертого «б», и захотелось тебе конфету или там мороженого — пожалуйста! На любом лотке купишь. Вот когда будешь слизывать с палочки свое любимое эскимо, подумай хоть раз, как оно попало на лоток и в рот тебе…»

В самом деле, если подумать, сколько надо автомашин и сколько шоферов, которые, пока ты спишь, учишься в школе или играешь во дворе, развозят по городу всякую всячину, чтобы жизнь шла по славной Славкиной формуле: каждому, на каждом шагу.

Любая машина везет что-то нужное, она торопится — ведь люди ждут. И вдруг какой-то несознательный мальчишка внезапно перебегает улицу, и машина выходит из строя. Пусть это всего лишь старенький, видавший виды полугрузовичок «пикап», похожий на кузнечика, но на его зеленом кузове написано: «Канцтовары, школьные принадлежности». Значит, какие-то ребята не получат вовремя карандашей и тетрадок. А веселый шофер Николай Курочкин перестанет быть веселым, потому что у него заберут водительские права, да ещё, может, судить будут, хотя он и спас рыжего от верной смерти. Ездить Николай пока не сможет, а будет маяться в гараже, восстанавливать свой «Кузнечик». А можно ли его восстановить? Это ещё вопрос. Ведь «Кузнечик» очень сильно разбит.

* * *

В каждом большом гараже есть такое место, куда, прежде чем отправить в утиль, свозят развалившиеся кабины, старые кузова, отработанные детали. Но это ещё не окончательное автомобильное кладбище. Шоферы нередко заглядывают сюда: нет-нет да и разыщут какую-нибудь мелочь для своих ходовых машин. Это место в шутку так и называют: «Самснаб».

В тот злосчастный день, когда вызванная Николаем Курочкиным «техпомощь» приволокла в гараж на буксире разбитый «пикап», главный механик Максим Назарович обозвал Николая вредителем, а потом поскреб в затылке и сказал, что в боксах места нет, все занято по ремонтному графику; аварии, мол, не планируются.

— Отправляйся, наседкин сын, со своей чертовой колымагой на задний двор, в «Самснаб». Людей у меня для такого дела тоже нет, сам и будешь чинить. Пока разберешь, промоешь детали, потом составим дефектную ведомость. А там видно будет, пусть начальство решает… Эх ты, куриная слепота!

Так вот и обосновался на гаражной свалке вместе со своим «пикапом» шофер Николай Курочкин. Здесь, неподалеку от глухого забора, среди лопухов и крапивы, он расчистил небольшую площадку под дощатым навесом, поставил разбитую машину на чурбачки и, скрепя сердце, принялся за работу.

Не сладкое и не веселое это дело — корячиться под исковерканным автомобилем. Присохшая под крыльями грязь сыплется в глаза, скрипит на зубах; капля масла нет-нет да и упадет за ворот. Исцарапаешься весь, измажешься. Но это полбеды, главное, — на душе тоскливо. «Составим дефектную ведомость, а там будет видно…» А что будет видно? Права забрали, настоящего заработка нет. Ковыряйся на заднем дворе в одиночестве, отбывай наказание… А кто виноват?

— Товарищ Курочкин! Дядя Коля! Здравствуйте! Что такое?.. Курочкин высунулся из-под машины, глянул вверх. Над забором торчали четыре мальчишечьи головы.

Пока Николай разглядывал их, за забором кто-то пропищал:

— Ну, что там? Я тоже хочу посмотреть. Симка, противный, помоги же!

Над забором вспорхнул лиловый бант, потом показались румяные щеки с ямками, и Николай сразу же узнал девочку, которая перевязывала ему руку. Рядом появилась ещё одна девочка — золотоволосая, синеглазая.

Курочкин удивился:

— Сколько же вас там?

— Весь актив форпоста! — звонко ответила золотоволосая и первая бесстрашно перемахнула через забор.

За ней перелезли остальные. Симка и Славка помогли толстухе Нинке, а Клима просто сняли с забора.

— Я сам, сам! Пустите… — вырывался Клим.

— Мы хотели через проходную, да вахтер нас прогнал, — сказал Славка.

— О! Ваша ссадина на руке совсем уже зарубцевалась, — заметила Нинка.

— Мы пришли вам помогать, — сказал Игорь.

— Мы не маленькие, не думайте, — сказал Клим. Пионеры окружили «пикап», принялись осматривать его с деловым видом. Симка присел на корточки и зачем-то покачал рулевую тягу, как тогда инспектор Щепкин на набережной. Игорь и Славка начали перебирать разложенный на подножке инструмент, а Клим сразу же нырнул под кузов.

— Бедный «Кузнечик»! Как ему досталось!

— Ну, попадись мне только, рыжий!

— Чего же мы ждем? Надо работать! Дядя Коля, командуйте!

Николай озадаченно смотрел на ребят. Теперь он заметил, что все они в старых потертых одежках, в том числе и девочки.

— А вам не попадет?..

— От кого? — удивился Игорь. — Если хотите знать, нам посоветовал прийти сюда автоинспектор Сергей Павлович Щепкин. А ещё мы все обсудили с нашей учительницей. Она целиком «за». И наши родители тоже «за».

— Да вы не бойтесь, дядя Коля, — сказал маленький Клим, — мы справимся. Игорь знаете какой сварщик! Мы все будем делать, как вы скажете. Не бойтесь.

— Я не боюсь, — сказал Николай. — Спасибо…

Отобранные права, ругань механика, упреки жены, обида на рыжего мальчишку — все это словно отодвинулось куда-то, потеряло остроту. Даже унылый двор, заросший бурьяном и лопухами, перестал быть унылым с тех пор, как на нем появились эти мальчишки и девчонки.

— Смотрите, что я нашел! — кричал Клим, вытаскивая из груды железного лома большое ведро. — Дно совсем целое. Пригодится, дядя Коля?

— Вы покажите нам, что отвинчивать, и дайте инструмент, — сказал Игорь.

Пришлось Николаю Курочкину идти в склад, выпрашивать дополнительный инструмент, ветошь и керосин.

— Куда тебе столько? — спросил кладовщик. — Тут же хватит на целую бригаду.

Николай улыбнулся, впервые за эти три дня.

— У меня и есть целая бригада.

Действительно, получилась самая настоящая ремонтная бригада. Когда на свалку невзначай заглянул механик, он глазам своим не поверил: вокруг «пикапа» ползали взлохмаченные, измазанные ребята. Из-под машины в разные стороны торчали ноги; кто-то отвинчивал болты картера, кто-то снимал глушитель, кто-то соскребывал грязь с днища кузова. Вразнобой звенели гаечные ключи. А две девчонки, сидя на корточках возле большого ведра, терли керосиновыми тряпками листы разобранной рессоры и, раскачивая головами, распевали:


Больного доктор лечит,

Больной ужасно рад.

Запрыгает «Кузнечик»

Коленками назад…


На голове у круглолицей девчонки дергался в такт песенке лиловый бант.

— Вот дьявольщина! — сказал механик. — Кто такие, откуда?

— Оттуда, — сказал Николай и ткнул отверткой в сторону забора. — Такие ребята, прямо орлы!

Максим Назарович хорошо понимал: мальчишки любят возиться с техникой, особенно с автомобилями — хлебом не корми. Но чтобы так дружно! И откуда такая сноровка? Механик-то не знал, что эти ребята привыкли иметь дело с железом в мастерских. Энергостроя.

— И впрямь — орлы. Такие шпингалеты, а уже, почитай, полмашины разобрали. — Он посмотрел, как Игорь умело орудует ручником и зубилом, и одобрительно выругался: — Силен, подлец! Да за такую работу не жаль и заплатить сполна. Я вам выпишу деньги, честное пионерское! Из безлюдного фонда, черт бы его побрал!

— Вы лучше выпишите нам пропуска, — заметила толстуха Нинка. — Не очень-то удобно лазить через этот ваш забор.

Все засмеялись, кроме Игоря. Он сказал обиженно:

— Никаких денег нам не надо. А Славка добавил:

— Мы сюда пришли работать по формуле «Че-че».

— По какой формуле?

— «Че-че» — человек — человеку.

На это Максим Назарович не нашел что ответить и принялся раскуривать трубку, невнятно бормоча: «Скажи пожалуйста, «Че-че»… Тут он заметил Клима, который в этот момент вылез из-под машины, перемазанный с ног до головы.

— А этот щенок что здесь делает?

Но Клим не обиделся. Он тряхнул замасленным вихром и неожиданно выпалил:

— Слушай внимательно: брось курить! Начинается отделка щенка под капитана!

— Что?.. — оторопело спросил механик. Он чуть не выронил трубку.

Лера и Нинка прыснули от смеха, а Симка поспешно сказал:

— Вы не обижайтесь, товарищ механик. Это он из книжки. Из-за неё и пострадал «Кузнечик».


Формула ЧЧ



Максим Назарович, конечно, ничего не понял.

— Какая книжка? Какой ещё, к дьяволу, кузнечик?

— Да этот «пикап». А книжка…

Ну, тут уж — ничего не поделаешь — пришлось рассказать механику все: и про рыжего мальчишку, и про то, как он успел скрыться. Даже показали обрывок странички, где было напечатано про «дьявольского» моряка.

— Может, вы знаете, Максим Назарович, из какой это книжки? — спросил Симка на всякий случай.

Механик подержал в замасленных заскорузлых пальцах листок, повертел так и сяк, посмотрел зачем-то его на свет и вдруг загремел:

— А наплюньте на этого рыжего прохвоста и на его дрянную бумажонку! Чего котелки зря ломать, ещё мозги себе вывихнете. Давайте-ка лучше оформляйтесь к нам в гараж, в ученики. Я из вас, дьяволята, автослесарей сделаю. Мне люди вот как нужны! — И Максим Назарович провел ребром ладони пониже подбородка, будто хотел отрезать себе голову.

Ребята переглядывались, довольные и гордые. Ещё бы! Ведь приятно, когда тебя приглашают на работу, как взрослого. Но наплевать на обрывок странички — нет уж! На это никто не согласен. Во-первых, в ней, в этой страничке, «гул прибоя и ветер путешествий», как сказала Инна Андреевна. А во-вторых, надо найти рыжего и наказать — это дело чести пионерского форпоста! Почему за аварию должен расплачиваться один Николай Курочкин?

— Кольке Курочкину я тоже сочувствую, ребята. Общипали его порядочно, — сказал Максим Назарович. — Я бы охотно списал этот дохлый «пикап» в утиль, кошке под хвост. Да ведь не все от меня зависит. Вот подождем решения автоинспекции, чтоб ей пусто было, и тогда…

Он вдруг поперхнулся, глядя куда-то над головами пионеров.

Ребята обернулись и… вот тебе и раз! Никто и не заметил, когда тут появился старший лейтенант Щепкин. Он стоял поодаль, у столба навеса; солнце отражалось в лакированном козырьке его милицейской фуражки.

— Здравствуйте, товарищи. Здравствуйте, товарищ главный механик. А я вас ищу по всему гаражу.

Максим Назарович поморщился, недовольно буркнул:

— Здравствуйте. Небось опять будете, искать неисправности, запрещать машинам выход на линию?

— А что, разве такие неисправности имеются? — невинно осведомился Щепкин.

Механик ругнулся под нос и ничего не ответил. Он вопросительно смотрел на Щепкина.

А тот достал из планшета лист бумаги и подал его Максиму Назаровичу.

— Автоинспекция уже приняла решение по делу шофера Курочкина. Вот, читайте.

— Вслух! Вслух читайте, пожалуйста, — попросили пионеры.

Механик выколотил трубку об каблук, спрятал её в карман и принялся читать:

— «Постановление. Я, следователь ГАИ, старший техник-лейтенант Щепкин С. П., произведя расследование обстоятельств аварии…» И так далее, и так далее… Ага, вот самое основное: «Ввиду того, что материалами следствия и показаниями свидетелей… — тут механик значительно посмотрел из-под седых кустистых бровей на пионеров, — и показаниями свидетелей подтверждается, что водителю по не зависящим от него причинам, в целях спасения человеческой жизни, пришлось пойти на крайние меры, единственно возможные в создающихся условиях, автоинспекция постановляет: следствие по данному делу прекратить. Шоферу второго класса тов. Курочкину Николаю Леонидовичу водительские права вернуть».

Николай Курочкин сразу повеселел. Глаза у него сделались какие-то телячьи. Такими глазами он молча смотрел на ребят. А те бросились его поздравлять и даже хором прокричали «ура». Клим же прямо-таки с обожанием смотрел на Щепкина. Теперь твердо решено: он, Клим, когда вырастет, обязательно сделается автоинспектором, старшим техником-лейтенантом — и больше никем и ничем!

А Щепкин между тем заинтересовался «пикапом»: ходил вокруг него, щупал мотор, заглядывал под кузов. Сразу видно, что человек понимает и любит машину.

— Да вы, ребята, уже многое успели сделать, — сказал Щепкин.

* * *

Все-таки интересное это дело — знакомиться с новыми людьми. Как будто решать трудные задачи по алгебре, где вместо определенных величин стоят условные знаки: поди-ка, разберись сразу что к чему. Ну, кто бы, например, мог подумать, что механик гаража, этот невоспитанный грубый дядька, который буквально набит ругательными словами, вовсе уж не такой, каким кажется с первого взгляда. Ведь это он потащил пионеров в гаражную столовую и принялся дубасить кулаком в запертую дверь.

А повариха сказала:

— Время кончилось, пускать не велено. Вы же сами подписывали инструкцию.

А механик сказал:

— Ах ты, пустая солонка! Далась тебе инструкция! Надо действовать по формуле «Че-че». Видишь, ребята наработались. Что ж ты, хочешь, чтобы они подохли с голоду?

И заставил повариху накормить ребят вкусным гороховым супом.

… Николай Курочкин тоже хороший парень. Но, пожалуй, старший техник-лейтенант Сергей Павлович! Щепкин лучше всех. Ой, а Инна Андреевна? Она добрая, умная, все понимает! Но ведь у неё такая работа — заниматься с детьми. А кто велел Щепкину терять время на детей? Его работа — придираться к неисправным машинам, штрафовать водителей и вообще стараться, чтобы его, Щепкина, боялись. И лицо у него для этого подходящее: строгое, со шрамом.

Симка не удержался и спросил:

— Сергей Павлович, это вас на войне ранило?

— Нет. В войне я не участвовал. Я тогда был моложе Клима.

— Значит, в борьбе с преступниками?

Ух, как интересно! Все ждали — сейчас Щепкин расскажет какую-нибудь захватывающую историю. Но он перевел разговор совсем на другое:

— Вот вы, ребята, за сегодняшний день разобрали почти весь «пикап». Это, в общем, довольно простая работа: отвинчивай гайки и болты да промывай в керосине детали. А вот когда придет время собирать из них механизмы, вот тогда начнется самое интересное.

И тут Сергей Павлович рассказал, что на каждом автомобиле есть своя собственная электростанция с химическим и механическим источниками тока и с повышающим трансформатором, который, оказывается, не что иное, как индукционная катушка. Да ведь её проходили на уроках физики с Инной Андреевной!

Славка только слегка наморщил лоб и сразу же вспомнил:

— Катушка Румкорфа. Две обмотки и прерыватель в первичной цепи. Большой коэффициент трансформации. Несинусоидальный ток высокого напряжения получается во вторичной обмотке.

Тут уж пришла очередь удивляться Щепкину: он-то ведь не знал, что Славкина голова — это форменная кибернетика. И, наверно, подумал, что и все ребята такие же.

— Ого, я вижу, вы в школе даром времени не теряете. Передайте привет вашему учителю физики.

— У нас учительница, — сказала Лера.

— В данном случае это не имеет значения, — заметил Щепкин.

И все засмеялись. И ребятам показалось, что уже давно-давно они знают Сергея Павловича.

Может, это им показалось потому, что Щепкин носил милицейскую форму — такую же, как и старый друг форпостовцев — лейтенант Петров. А может быть и просто потому, что со Щепкиным было легко и интересно разговаривать.

Весь этот разговор происходил по пути из гаража. Никто из ребят не обращал внимания, куда они идут. Шагали себе вместе с Сергеем Павловичем, пока он не остановился.

— Ну, вот вы меня и проводили. Спасибо, ребята. Мне сюда.

На стене старинного серого дома были прибиты две вывески: «Городской спортивный автомотоклуб» и «Школа повышения квалификации шоферов. Занятия вечерние».

— А можно нам когда-нибудь зайти в эту школу, посмотреть? — спросил Игорь.

— Конечно, можно, — сказал Щепкин. И задумался на минутку. — У нас тут есть замечательные люди. Директор школы, например. Мой старый учитель. Но сейчас вам пора домой. Экзамены на носу, а уроки ещё не сделаны? Да и родители будут беспокоиться.

Клим хотел было сказать, что у него не родители, а только мама. Но промолчал. Лишь тихонько вздохнул: ему очень не хотелось расставаться с Сергеем Павловичем.


Глава вторая ТРЕПЕТНОЕ СЕРЕБРО РЫБ | Формула ЧЧ | Глава четвертая РЫЖАЯ ЭПОПЕЯ