home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестнадцатая

БОЛЬШОЙ И ТРУДНЫЙ ДЕНЬ

Казалось бы, что трудного в том, чтобы помочь колхозникам вывезти сено? Да ничего трудного, наоборот, это очень интересно. Конечно, Симка, например, и раньше знал, что в совхозах и колхозах косят траву, заготавливают корм для скота, что это важное хозяйственное дело, и т. д. и т. п. Он помнил наизусть классическое стихотворение про то, как


Пахнет сеном над лугами,

Песней душу веселя,

Бабы с граблями рядами

Ходят, сено шевеля.


Так, в общем, Симка себе и представлял жизнь на селе. И ничего сложного в ней не видел.

На деле оказалось не совсем так.

Правда, сеном над лугами действительно пахло. Насчет песен тоже правда: колхозные девчата, а с ними Лера и Нинка горланили без умолку. Но вот что касается самого основного, тут не все совпадало с Симкиными представлениями. Сено пришлось не шевелить граблями, а убирать вилами, и в этом была существенная разница, хотя бы потому, что надо было не столько шевелить сено, сколько пошевеливаться самому.

Любая колхозная девушка с одного маха подцепляла на вилы целую копенку и ловко забрасывала её на воз. Симка тоже попробовал.

Подцепить-то он подцепил, а когда хотел забросить на воз, сено соскользнуло с вил и засыпало Симку с головой. Но не настолько, чтобы нельзя было услышать, как расхохотались колхозницы.

Это было очень обидно. И хотя Славка тоже засыпался, Симке от этого не стало легче. Вместе с колхозницами смеялись Нинка и Лера. Ну, это уж нечестно: стоять на возу и разравнивать сено каждый может. А вот попробовали бы сами покидать!

Колхозные девчата посмеялись, посмеялись, а потом показали ребятам, как правильно работать: надо, мол, не подцеплять сено, а всаживать в него вилы, тогда оно не свалится. И не нужно жадничать, захватывать помногу. И ничего, мол, смешного. Сразу ведь ничего не дается.

В конце концов мальчики приспособились, работа пошла. Завертелось над головой солнышко: взмахнешь вилами — оно справа, забросишь копенку на воз — оно слева. А потом солнце стало припекать все сильнее, ни ветерок, ни облака не спасали. У Славки заломило плечи, руки налились тяжестью, но он продолжал махать ими без передышки, старался обогнать Симку, потому что на высоком возу стояла Лера и насмешливо смотрела вниз.

Но зануда Симка не отставал от Славки, тоже взмахивал руками без передышки, хотя и у него уже давно ныла спина, перед глазами плыли разноцветные пятна, а рубаха вовсе прилипла к телу. Остановиться он не мог. Ведь на высоком возу стояла Нина и ревниво следила, как Симка работает.

Когда, наконец, отъехала последняя телега — Симке и Славке казалось, что она никогда не отъедет, — подошел бригадир Антонов и с чувством сказал:

— Спасибо, товарищи!

А товарищи посмотрели на свои руки и, не сговариваясь, принялись лизать выступившие на ладонях багровые мозоли.

Если уж хотите знать, Климу тоже было нелегко. Легко только бить баклуши, а выручать из них рыбью молодь — совсем другое дело. Ну-ка, попробуй потаскай ведро с водой, покидай лопатой мокрый тяжелый песок! Хорошо ещё, что помогали колхозные ребята, а то разве одному удалось бы ликвидировать столько баклуш и спасти столько рыб!

Сергей Павлович похвалил:

— Не зря тебя назначили ответственным дежурным.

— Нет, это фантастично! — сказала Зоя Романовна и развела руками.

— Гляди, Степка, учись. Небось не намного он старше тебя, — сказал бригадир Антонов.

А Степкина мама — высокая, румяная, с большим узлом светлых волос на затылке — все время посматривала на Клима и улыбалась. А когда все расселись за столом в её доме, она первую миску ухи налила именно ему, Климу, а потом уже всем остальным.

— Ешьте досыта, работники, не стесняйтесь. Никто и не думал стесняться. Симка и Славка изо всех сил восстанавливали потерянные силы, каждый был занят своей ложкой и своей миской. Славка изловчился, выхватил у Симки из-под носа румяную горбуху хлеба, а Симка придвинул к себе поближе кастрюлю с винегретом и все время пополнял запасы на своей тарелке.

Нинка покосилась на хозяйку:

— Как некрасиво, мальчики…

А Лера поморщилась:

— Обжоры!

Сергей Павлович сидел рядом с хозяином. Они говорили что-то про «перспективы улова» и про подвесные лодочные моторы, а утопленник Степка смотрел им в рот и теребил туристский значок на ковбойке Сергея Павловича.

Михаил Николаевич с ненавистью отодвинул от себя бутылку кефира, которую поставила перед ним Зоя Романовна, и навалился на уху. А Зоя Романовна почти ничего не ела, потому что рядом с Игорем сидел её рыжий Петушок; она по нему сильно соскучилась, и ей, видно, очень нравилось, что «мальчики так подружились».

После обеда пионеры отправились на берег, чтобы помыть и привести в порядок «Кузнечика», а заодно и размяться.

Игорь держал свою злополучную рубаху в руках, делал вид, что ему жарко.

Но Нинка все равно заметила:

— Ой, что с ней, Игорь! Где ты её так отделал? Игорь отвернулся, будто не расслышал.

А Петя хотел что-то сказать, но не успел, потому что едва он открыл рот, как Игорь выплеснул воду из ведра не на машину, а на Петю. По ошибке, наверное.

— Какой ты неловкий медведь! — сказала Нинка. Игорь промолчал. Даже не извинился.

Ребята мыли «пикап», выметали остатки сена из кузова, натягивали на стойки тент, а сами между тем присматривались к Пете. Он работал наравне со всеми, будто уже был законным участником похода.

А ведь его ещё не приняли в коллектив, да и вряд ли примут — вон какое у Игоря настроение. А Сергей Павлович тоже чего-то тянет, откладывает решение этого вопроса, ничего не советует, только строго-настрого запретил рассказывать Пете про аварию и про Николая Курочкина. В общем, положение неясное, не поймешь, как следует относиться к Пете. Впрочем, Сергей Павлович сказал: «Относитесь, как он того заслуживает». А как он заслуживает? Бес его разберет!

Вот о чем думали ребята, пока приводили «Кузнечика» в состояние боевой походной готовности.

А рыжий Петя, ничего не подозревая, весело участвовал в этом интересном деле: помог Климу перелить горючее из тяжелой двадцатилитровой канистры в бак, покачал штурвалом для Симки, пока тот, лежа под машиной, проверял соединения рулевых тяг. А когда начали грузить в кузов походное имущество, Петя хватал самые увесистые мешки, легко поднимал их и ловко укладывал на место.

Лера спросила:

— Ты, видно, занимаешься спортом?

— Занимаюсь.

— А каким?

— Ну, боксом.

— Аа-а… А я думала, плаваешь.

— Плаваю тоже.

— Может быть, плаваешь как топор?

— Ну, уж как топор… Тебя-то обгоню.

— Да? Попробуй!.. — Лера не долго думая скинула с себя платье и запрыгала в своем серебристом купальнике. — Ну, что же ты стоишь? Давай!

Заинтересованные ребята бросили работу, подмигивая друг другу и пересмеиваясь, окружили спорщиков.

Петя по-своему понял эти смешки: конечно, состязаться с девчонкой глупо. Он разделся с таким видом, что я, мол, тут ни при чем, сама напросилась.

А Лера уже натянула на голову желтую резиновую шапочку, схватила Петю за руку, потащила к причалу, потом на катер и там застыла на корме, приготовившись к прыжку.

Петя тоже согнул колени и отбросил руки назад.

Симка поднес к глазам ручные часы и с важностью, будто отправлял ракету в космос, скомандовал:

— Четыре, три, две, одна… Старт! Раздался всплеск.

Пловцы прыгнули одновременно, но первым вынырнул Петя; он встряхнул рыжей головой, молодцевато ударил ладонями по воде и огляделся. Леры не было видно.

— Не бойтесь. Я её вытащу, в случае чего! — крикнул он стоявшим на берегу ребятам.

А ребята и не думали бояться. И хотя уже прошло полминуты, Симка продолжал спокойно смотреть на часы.

Зато Петя начал беспокоиться. Он снова нырнул и снова вынырнул.

— Где же она?.. Ребята расхохотались.

— Не там ищешь.

— Вон туда смотри!

Далеко от берега появилась из воды желтая шапочка.

— Минута и шесть секунд! — торжественно провозгласил Симка. — Вот это так пронырнула!

— Ах, проныра!.. — крикнул Петя и, сильно загребая руками, поплыл к Лере.

Надо сразу сказать, плавал он совсем не как топор, наоборот, хорошо плавал. Его согнутые в локтях руки быстро и равномерно мелькали над водой, а ноги поднимали фонтанчики брызг, оставляя на поверхности озера пенистый след.

Но тем не менее Петя никак не мог добраться до Леры. Казалось, он вот-вот поравняется с ней, но в последнюю секунду вода вокруг Леры закипала белыми бурунчиками, а сама Лера вдруг оказывалась от Пети на расстоянии нескольких метров.

— Это она просто не дает себя догнать, — с гордостью за подругу сказала Нинка. — А что же будет, когда она поплывет по-настоящему?

Но Лера, как видно, не собиралась серьезно соревноваться с Петей, потому что неожиданно поплыла к берегу. Правда, очень быстро — так, что руки и ноги у неё действительно работали как «гребные винты».

Петя ещё плыл к причалу, а она уже прыгала на песке, задорно вертя в вытянутой руке желтую шапочку.

Петя добродушно и безоговорочно признал свое поражение:

— Я и не знал, что ты чемпион. Здорово же я отстал!

Игорь спросил небрежно:

— Ты, кажется, что-то там болтал насчет бокса?

— Почему болтал? — удивился Петя. — Я занимаюсь в юношеской секции на «Динамо».

— А не врешь?

— Зачем же мне врать? Давай, если хочешь, потренируемся, сам увидишь.

Игорю только того и надо было. Он подмигнул Климу:

— А ну, бортмеханик, достань-ка мои перчатки. Они там, в мешке.

— Перчатки? Значит, ты тоже занимаешься?.. — Петя вдруг пустился бежать.

— Куда же ты? — крикнул Славка.

— Так и знал, что он струсит, — презрительно сказал Игорь.

— Возьми перчатки, Клим, убери на место.


Формула ЧЧ



Но убирать перчатки не пришлось. И Петя вовсе не струсил. Он добежал только до голубой «Волги» и сразу же вернулся: принес свои перчатки. Пока он их надевал, Славка заметил, что эти перчатки изрядно потерты, значит, они не раз побывали в бою.

Дело принимало интересный оборот.

Симка нарисовал на песке черенком лопаты большой квадрат — ринг. Игорь и Петя заняли соответствующие углы этого ринга и принялись разминаться, то есть прыгать без толку, размахивая перчатками перед собственным носом. Симка вызвался судить: взял в одну руку гаечный ключ, в другую пустое ведро и скомандовал:

— Сходитесь! Прошу обменяться рукопожатием. Так, разошлись. Теперь — бой! — и звякнул ключом по ведру.

В ту же секунду Игорь сделал резкий выпад и ткнул прямой правой в лицо противника. Удар был внезапный и жесткий, он расквасил Пете нос.

Девчонки пискнули, Клим охнул и с обожанием посмотрел на Игоря. А тот молча стоял, опустив руки, и ждал, даже не считая нужным прикрыться.

И просчитался.

Петя сделал ложный выпад, отскочил назад, повторил выпад, ударил Игоря правой под ребра. Но это был обманный прием. Настоящий удар, нанесенный в скулу полусогнутой левой, отбросил Игоря за черту и сбил с ног.

Девочки опять пискнули. Славка выругался: «Вот дьявол!», а Симка начал отсчитывать:

— Раз, два…

Игорь вскочил на ноги и, набычив остриженную под короткий бобрик голову, двинулся на Петю. Но тот уклонился от удара и сам перешел в атаку. Игорь едва успел прикрыть лицо, потом живот, потом опять лицо.

— Довольно, хватит! — закричали в один голос Лера и Нинка.

Но боксеры и не думали прекращать бой. Они затанцевали, пружинисто отталкиваясь ногами от земли, закружили по «рингу», не подпуская друг друга ближе чем на вытянутую руку; глухо зашмякали перчатки, встречаясь в разведывательных ударах.

Внимательно наблюдая исподлобья за Петей, Игорь думал: «Умеет драться, не врал. И не трус. Тем лучше…» И тут же, улучив момент, попробовал применить апперкот — удар правой снизу от пояса к подбородку противника.

Но Петя был начеку. Неуловимо быстрым движением откачнулся в сторону. Перчатка Игоря встретила пустоту.

— Ловко! — похвалил Славка. А Лера вдруг крикнула:

— Зоя Романовна идет!

На этот раз мальчики сразу же опустили руки. Петя поспешно вытер перчаткой нос. Игорь окинул взглядом берег, улицу — никакой Зои Романовны не было видно.

— Зачем ты обманула?

— Затем, что это была не тренировка, а обыкновенная глупая драка! — возмущенно сказала Лера.

И Нинка тотчас же её поддержала:

— Как нехорошо, Игорь! Посмотри, что ты сделал! — Она достала из кармана платок, намочила его в ведре и принялась обтирать разбитый Петькин нос. Участливо спросила: — Больно тебе?

Ребята поспешно взялись за тряпки и начали усердно драить «пикап».

А Симка, чтобы перевести разговор на другое, сказал:

— Глядите-ка, сколько народа возле антоновского дома! Интересно, что там случилось? Пошли, ребята, посмотрим.

Действительно, в садике бригадира Антонова собрались колхозники. Они сидели на бревнах, на вынесенных из дома табуретках, на ступеньках крыльца, а кто помоложе — те устроились прямо на траве. Тут и там вспыхивали огоньки папирос.

На садовой скамейке сидел Михаил Николаевич. Когда пионеры подошли поближе, они услышали его отчетливые слова:

— … и получается, товарищи, что в наше время астрономия из древней наблюдательной науки превратилась в науку опытную, прикладную. Ведь теперь практические работы ведутся не только в наземных лабораториях и обсерваториях, но и в космических. Например, космическая станция, пролетающая относительно близко, скажем, от поверхности Марса, поможет нам окончательно выяснить природу загадочных каналов, о которых вы только что задали мне вопрос… Пораженный Славка шепнул Пете:

— Ого! Твой отец, оказывается, настоящий астроном?..

— Тс-с-с… — колхозники обернулись, зашикали на мальчиков.

А Михаил Николаевич между тем продолжал:

— Придет время — оно не за горами, — когда на Луну отправится автоматический межпланетный корабль, сначала без людей. Этот корабль плавно опустится на почву Луны и сообщит нам такие сведения, которых нельзя получить даже с летающих лабораторий.

Михаил Николаевич провел рукой по лысине и задумчиво посмотрел на небо, где между бегущими облаками уже слабо мерцали звезды.

Кто-то спросил:

— А когда же полетит человек?

Михаил Николаевич улыбнулся какой-то «неземной» улыбкой.

— Дела наших ученых, инженеров, рабочих и, конечно, ваш труд, товарищи, приближают час, когда нога отважного, мирного советского человека впервые ступит на Луну. Её отдельные участки будут приспособлены для пребывания людей, будут созданы лунные города, появятся шахты для разработки ископаемых.

Михаил Николаевич помолчал, опять улыбнулся своей «неземной» улыбкой, а потом достал из кармана обыкновенную земную сигарету и закурил.

Старик — тот самый, что дежурил по магазину, — поднялся с табурета и громко сказал:

— Спасибо вам, товарищ, за лекцию. Михаил Николаевич махнул рукой.

— Какая же это лекция? Просто побеседовали по душам.

— Вот за это и спасибо.

Колхозники начали расходиться. Где-то заиграла гармонь. Парни и девушки сразу же поспешили на её веселый голос. В толкучке пионеры не заметили, как около них очутилась Зоя Романовна. Она, конечно, тут же обратила внимание на распухший Петин нос.

— Боже мой! Откуда это? Кто тебя так?..

— Да никто, мама. Это я сам. Споткнулся и хрястнулся.

— Петенька, что это за выражение — «хрястнулся»? Ребята расхохотались.

Даже Игорь — и тот усмехнулся одобрительно. А Славка сказал:

— Этот глагол очень выразительный, Зоя Романовна. И вообще ваш Петя… Ну, кажется, он стоящий парень.

— Стоящий? Значит, вы принимаете его в свой коллектив?

Нет, этого ещё никто не сказал. Конечно, теперь ясно, что Петька не трус и не ябеда. Больше того, он действительно стоящий парень. Но вот так сразу — взять и принять, когда за ним числится ещё нерасследованное, дрянное дело… Нет, главный вопрос ещё не решен.

Ребята замялись.

Но тут, к счастью, подошел Сергей Павлович.

— Отставить все разговоры. День вы провели большой и трудный. Сейчас пора ложиться спать. И сразу! Подъем в шесть утра. За завтрашний день нам предстоит проехать много километров.

На крыльце появилась Степкина мама с бидоном в руках.

— А ну, работники, выпейте перед сном по стакану парного.

Девочки ушли ночевать в дом, а мальчишки с Сергеем Павловичем устроились на сеновале, на душистом сене, собранном своими собственными мозолистыми руками. Засыпали усталые, но гордые и довольные собой.


Формула ЧЧ

Только один Игорь, должно быть, не очень был доволен собой. Он все что-то ворочался, сопел и мешал Климу уснуть.

А потом по толевому навесу забарабанил дождь. Ну и пусть идет себе — сено убрано, а рыбам в оставшихся баклушах дождь не страшен, наоборот, они, может, сами выплывут в озеро. А если не выплывут, — тоже не беда: ведь Клим организовал колхозных пацанов. Завтра они будут работать под командой Степки-утопленника, которого Клим назначил старшим. А Клим уедет дальше — навстречу гулу морского прибоя и свежему ветру путешествий…

И Симка, засыпая, думал. Думал о том, что куда бы человек ни приехал, все равно, если он сделал что-нибудь по формуле ЧЧ, всюду он — дорогой гость. Его угощают замечательным винегретом, его укладывают спать на душистом сеновале…


Глава пятнадцатая ПОСЛЕДНЯЯ БУКВА АЛФАВИТА | Формула ЧЧ | Глава семнадцатая НА РАЗВИЛКЕ СТАРОЙ И НОВОЙ ДОРОГ