home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Письмо третье

Молодая особа в затруднительных обстоятельствах — своей подруге.

Несколько дней назад я была на балу, который давал мистер Эшбернхэм. Моя маменька никогда не выезжает в свет, а по сему доверила меня заботам леди Гревиль, которая оказала мне честь, заехав за мной, и была столь благосклонна, что позволила мне сидеть в экипаже лицом вперед, проявив любезность, которая, однако, меня не обрадовала, поскольку я сознавала, что подобное внимание налагает на меня большие обязательства.

- Ну, мисс Мария, — сказала ее милость, видя, что я подхожу к двери экипажа, — вы сегодня настоящая красавица. Мои бедные девочки просто померкнут рядом с вами. Надеюсь, ваша матушка не оказалась в затруднительном положении, наряжая вас. Как, неужели на вас новое платье?

- Да, сударыня, — призналась я, стараясь держаться невозмутимо.

- И кажется, недешевое, — продолжала леди Гревиль, ощупывая мой наряд, пока я с ее разрешения усаживалась подле нее. — Не могу не отметить — ведь вам известно: я всегда говорю то, что думаю, — что, по-моему, это совершенно лишняя трата денег. Отчего вы не надели ваше старое полосатое платье? Не в моих правилах придираться к людям только потому, что они небогаты: я считала и считаю, что бедняки скорее достойны презрения и жалости, чем упреков, особенно если они не властны изменить свой жребий, но должна заметить: ваше старое полосатое платье вполне соответствует вашему положению — ибо, сказать по правде (а я никогда не скрываю свое мнение), боюсь, половина гостей вообще не обратит внимания, есть на вас хоть какой-то наряд или нет. Впрочем, вы, полагаю, лелеете мечту устроить нынче вечером свою судьбу. Что ж, чем скорее, тем лучше. Желаю удачи.

- Право, сударыня, я отнюдь не имею таких намерений.

- Слыханное ли дело, чтобы девица призналась, что мечтает сделать хорошую партию!

Мисс Гревиль рассмеялась, но я уверена, что Эллен сочувствовала мне.

- Ваша матушка, верно, легла почивать еще до вашего отъезда? — спросила ее милость.

- Но, мама, сейчас только девять часов, — удивилась Эллен.

- Верно. Но свечи стоят денег, а миссис Уильямс достаточно благоразумна, чтобы позволять себе дорогостоящие причуды.

- Маменька как раз собиралась ужинать, сударыня.

- И что же ей подали?

- Я не обратила внимания.

- Наверняка лишь хлеб и сыр.

- Что может быть лучше? — вставила Эллен.

- Ты, душенька, никогда не отличалась рассудительностью, — осадила ее мать. — Тебе-то всегда обеспечено все самое лучшее. — Мисс Гревиль по привычке принужденно засмеялась в ответ на материнское замечание.

Вот в каком унизительном положении я невольно оказалась, приняв приглашение ехать в экипаже ее милости. Я не смею быть дерзкой, ибо маменька постоянно твердит мне, что следует быть смиренной и терпеливой, коли хочешь завоевать положение в обществе. Но если бы не ее уговоры, можешь поверить: я бы никогда не переступила порог дома леди Гревиль и ни за что не села в ее экипаж, зная, что наверняка подвергнусь оскорблениям из-за моей бедности. Было уже почти десять, когда мы прибыли в Эшбернхэм, опоздав, таким образом, на полтора часа; но леди Гревиль слишком светская особа (или считает себя таковой), чтобы заботиться о пунктуальности. Танцы тем не менее еще не начались — все ждали мисс Гревиль. Едва я вошла в залу, как была приглашена на танец мистером Бернардом, но вдруг он вспомнил, что оставил у слуги свои белые перчатки, и поспешил за ними. Тем временем танец начался. Леди Гревиль, направляясь в соседнюю комнату, прошествовала совсем рядом со мной. Заметив меня, она остановилась и, хотя вокруг были люди, сказала:

- А, это вы, мисс Мария! Как, неужели вы не нашли себе кавалера? Бедняжка! Боюсь, вы напрасно наряжались в новое платье. Но не отчаивайтесь, может, и вам еще посчастливится сплясать разок до конца вечера. — Сказав это, ее милость проследовала дальше, не обращая внимания на мои заверения в том, что я уже приглашена, и оставив меня негодовать на нее за то, что она выставила меня на посмешище.

Между тем мистер Бернард скоро возвратился. Он прямиком направился ко мне и увлек меня в круг танцующих. Так что, надеюсь, леди Гревиль не удалось очернить меня в глазах пожилых дам, слышавших ее слова. Я быстро забыла свою досаду, наслаждаясь танцем и обществом самого приятного кавалера, из всех собравшихся в зале. Мистер Бернард — наследник солидного состояния, и я заметила, что леди Гревиль весьма недовольна его выбором. Ее милость задумала во что бы то ни стало унизить меня. В сопровождении мисс Мэйсон она подошла ко мне в перерыве между танцами и с еще более осуждающим видом произнесла так громко, что было слышно половине зала:

- Ах, мисс Мария, напомните нам, чем занимался ваш дедушка? Мы с мисс Мэйсон никак не можем припомнить, бакалейщиком он был или переплетчиком?

Я догадалась, что ее милости хочется уколоть меня, и твердо решила не подавать виду, что ее план удался.

- Ни то ни другое, сударыня. Он был виноторговцем.

- Ах, я припоминаю, он ведь, кажется, разорился?

- Вовсе нет, сударыня.

- Разве он не скрывался от правосудия?

- Впервые об этом слышу.

- Но ведь он умер банкротом?

- Мне ничего об этом не известно.

- Ну как же! Да и ваш отец, разве он не был беден как церковная мышь?

- Полагаю, что нет, сударыня.

- Позвольте, не он ли представал перед судом?

- Никогда не видела его там.

В ответ на эти слова леди Гревиль смерила меня таким взглядом и в великом раздражении пошла прочь; я же, хоть и радовалась своему упорству, в тоже время опасалась, что могла показаться чересчур дерзкой. Леди Гревиль была чрезвычайно мной недовольна и весь оставшийся вечер делала вид, что не замечает меня, впрочем, даже если бы она была ко мне расположена, вряд ли бы я удостоилась ее внимания: ее милость общается только с людьми влиятельными и никогда не заговаривает со мной, если может обратиться к кому-нибудь другому. За ужином мисс Гревиль должна была сопровождать свою мать и ее приверженцев, но Эллен предпочла остаться со мной и Бернардом. Таким образом, мы славно потанцевали в тот вечер, а поскольку леди Гревиль проклевала носом всю обратную дорогу, наше возвращение оказалось вполне приятным.

На следующий день, во время обеда, перед нашим домом остановился экипаж леди Гревиль, она имеет обыкновение наведываться именно в этот час. Ее милость послала слугу с запиской, чтобы сообщить нам, что «не собирается выходить, но пусть мисс Мария подойдет к экипажу, поскольку ее милости необходимо поговорить с ней, и пусть она поторопится и спустится не мешкая».

- Какое оскорбительное письмо, маменька! — возмутилась я.

- Ступай, Мария, — отвечала матушка. Я послушалась и, к удовольствию леди Гревиль, была вынуждена стоять на холодном пронизывающем ветру.

- Что ж, мисс Мария, пожалуй, сегодня вы не столь хороши, как прошлым вечером. Впрочем, я приехала не с тем, чтобы инспектировать ваше платье, а сообщить вам, что вы можете отобедать с нами послезавтра — не завтра, запомните: не вздумайте приходить завтра — мы ожидаем лорда и леди Клермонт и сэра Томаса Стенли с семейством. И учтите: на этот раз вам не удастся покрасоваться, поскольку я не пошлю за вами экипаж. Так что, если пойдет дождь, можете взять зонт. — Я едва не рассмеялась, услышав как ее милость любезно позволяет мне позаботиться о том, чтобы не промокнуть. — И постарайтесь не опаздывать. Я не стану ждать: терпеть не могу переваренную пищу. Но и заранее не приходите. Как поживает ваша матушка? Она сейчас обедает, не так ли?

- Да, сударыня, мы как раз садились за стол, когда приехала ваша милость.

- Боюсь, вы совсем замерзли, Maрия, — заволновалась Эллен.

- Еще бы! Сегодня такой сильный восточный ветер, — подхватила ее мать. — Даже в окно ужасно дует. Но вы, мисс Мария, наверняка привычны к ветрам, ведь именно они сделали ваше лицо таким грубым и заскорузлым. Впрочем, молодые барышни, коим не часто выпадает удача проехаться в экипаже, отправляются на прогулку, не обращая внимания на погоду и на то, как ветер теребит их юбки, открывая ноги. Я бы никогда не позволила моим дочерям стоять на ветру в такой день, как сегодня. Но некоторым людям не знакомы ни чувство холода, ни изысканность манер. Итак, не забудьте: мы ждем вас в четверг в пять часов. И распорядитесь, чтобы ваша служанка пришла за вами вечером: ночь ожидается безлунной, так что дорога домой вам предстоит ужасная. Мои наилучшие пожелания вашей матушке. Боюсь, ваш обед успел остыть. Трогай!

И они уехали, как обычно, оставив меня в бессильном негодовании.

Мария Уильямс


Пятница, вечер | Собрание писем | Письмо четвертое