home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Августа 10 дня, ближе к двум,

жары не чувствуется.

Дача по Финляндской железной дороге

Никому более не позволено приближаться. Оцепление задерживало любопытных на дальних подступах. Да особо желающих одолеть кордоны жандармов и людей в штатском, за которыми незримо чудились «гороховые пальто», не наблюдалось. Даже местные городовые топтались поодаль, не желая лезть не в свое дело. И так понятно: революционеров ловят. Видать, филер пронюхал про подпольную типографию или склад оружия, их на дачах за милую душу прятать. Вот «охранка» и прихлопнет всех разом. Зря, что ли, столько народу нагнали?

Внезапно на дачную дорожку влетела взмыленная лошадь, а за ней скрипящая пролетка. Пассажиров было двое, и выглядели они, не к месту, странно. Один – в роскошном сюртуке, какой на приемы только надевать, да еще со шпагой между колен, другой в приталенном костюмчике, вышедшем из моды лет десять назад. Господа равнодушно поглядывали на жандармские чины и штатских, с некоторыми обменивались приветливыми кивками и беспрепятственно приблизились к окруженной даче. Остановить их никто не решился. Видимо, серебряные петлицы коллежского советника внушали некоторое уважение. Все же нашелся жандармский поручик, который схватил под уздцы кобылу и заявил:

– Прошу простить, ваше высокоблагородие, дальше нельзя.

Коллежский советник бодро спрыгнул в траву, чуть не зацепив шпагой порожек, приказал позвать старшего и огляделся. Дачу Берсов от арендованных владений семейства Ванзаровых отделяло два сада.

Ротмистр подошел быстро, но выглядел неважно: посеревшее лицо, глаза красные, как от бессонницы:

– Что вам здесь надо? – спросил он охрипшим от команд голосом.

– Хочу оказать помофь в поимке злоумышленника, – ответил Ванзаров.

– Справимся без вас.

– Позвольте один вопрос: уверены, что он прячется на даче?

– Без сомнений.

– Готов доказать обратное.

– Что это значит?

Родион Георгиевич предложил отойти в сторонку и, оказавшись в относительном уединении, сказал тихо, но уверенно:

– Мне все известно, Вадим Францевич. Модль уставился на него:

– О чем это вы?

– О камуфлете.

– Не понимаю.

– Согласны выслуфать до конца? Ротмистр кивнул.

– Хочу заверить: у меня нет к вам чувства личной обиды, – сказал Ванзаров с той искренностью, которую ни с чем не спутаешь. – Вы отменный специалист и, видимо, выполняли приказ. Но от этого преступление легче не становиться.

– Какое преступление? – не удержался Модль.

– Убийство семи взрослых и попытка убийства ребенка. Тончайфий обман, сплетенный вокруг них, к делу не прифьефь. Кстати, Менфиков-то понял, что его провели, за секунды до смерти, пытался сказать, но выдавил лифь «нас… убьет». Выговорить «наследник» – жизни не хватило. И Выгодский понял уловку, но тоже поздно, так что уже в собственной крови «галочку-птичку» рисовал. Указывал на серебряного феникса.

– У меня нет времени на фантазии, – устало сказал ротмистр. – Факты излагайте.

– Извольте. Факт первый: ротмистр Модль приказывает напечатать в типографии министерства Внутренних дел уголовный романчик некого Антона Чижа. Зачем? Чтобы его победоносно изъять на даче у жены господина Ванзарова и дать возможность Николаю Карловичу Берсу оказывать неоценимые услуги розыску. Факт второй: куски тела от «чурки» были найдены все сразу и раньфе участков. Как такое возможно? Только если господин Модль сам это соверфил. То есть как положил, так сразу и нафел при свидетелях. Иначе такой подвиг невозможен. Факт третий: мгновенно разыскали извозчика Растягаева и дворника Феоктистова. А вот главного свидетеля – Пряникова – не нафли. Как такое возможно? Да очень просто. Знали, кто и куда возил ковчежец, раньше меня. А Пряникова не взяли потому, что не знали где он. Никифор же преспокойно отдыхал в «сибирке» Казанского участка заботами господина Джуранского. Факт пятый: члены «Первой крови» гибнут от редчайфих взрывчаток, каковых и найти не возможно по отдельности, а вместе – тем более. Где же преступник берет их? Есть такое место. Что-то вроде тайного музейчика, в котором охранное отделение складывает экземпляры конфискованной литературы и… разнообразные динамиты. Долго хранить опасно, учет ведется кое-как. Что делать? Использовать для загадочных преступлений. И наконец, факт последний: против Ванзарова устраивают провокацию – супругу с кухаркой в камеру сажают, детей в приют кидают. Зачем? А чтоб чиновник сыскной полиции наверняка в срок, именно это важно – в срок, сделал розыск мифического обфества, причем старался спасти жену, не обрафал внимания на мелочи и особенно случайности и быстро сыскал «истинного» преступника – Берса. За что и получил бы ожидаемую награду. В Ванзарове ведь не офиблись, верно? Все так, содал Ахилл?

Модль одернул мундир, выпрямился и доложил:

– Правды сказать не смогу, да и не к чему это теперь. А запираться глупо. Не держите зла. Для меня было большой честью трудиться с вами. И позвольте руку…

Родион Георгиевич не смог отказаться. Даже враг достоин уважения. Ладонь беспощадного жандарма оказалась ледяной.

Модль пошел, не оборачиваясь, прямиком к домику Беров. За нами потянулись жандармы и штатские, но он крикнул им оставаться на местах.

Окна дачи плотно закрывали ставни – и не подберешься. Но входная дверь была чуть приоткрыта, словно приглашала войти. Как будто специально звала, приглашала, манила.

Вадим Францевич быстро поднялся по ступенькам веранды.

– Назад! – закричал чиновник полиции.

Модль не пожелал его услышать. И дернул на себя дверную ручку.

Оранжевый шар вспыхнул ярче солнца, раздул дачный домик как грелку и ослепительно лопнул. Земля вздрогнула. Ударная волна примяла кусты, поломала деревья, повалила Ванзарова с ног, чем и спасла. Бревна, разлетаясь, пронеслись над головой. И лишь тогда обрушился грохот.

Родион Георгиевич вжался щекой в траву. Глаза невольно открылись. Мир предстал перевернутым. По стебельку, лениво перебирая ножками, карабкался рогатый жучок с малахитовым отливом. И необъяснимая, вязкая тишина.

Портупея под сюртуком впилась в бок.

Пора возвращаться. Словно, вынули ватные затычки…

Истошно кричали раненные, корчились в судорогах погибающие, а выжившие завидовали мертвым. На березе качалась оторванная рука.

Ванзаров вскочил и кинулся к дороге.

Оглушенная лошадь упала набок, отчаянно била копытами, пролетка повалилась, придавив ногу извозчику. Мужик выл от боли, все пытаясь поднять повозку, как видно, оглушенный. Мечислав Николаевич восстал из пыли разъяренный, но без единой царапины. Только сюртук порвался на локте. Спасло, ротмистра чудо, Божье провидение, оплатившее долг за порушенную свадьбу, или просто реакция боксера – неведомо.

В дачах на версту вокруг не осталось целого стекла. А ванзаровское гнездышко лишилось летней веранды и доброй половины сада. Что не так уж плохо – дачный сезон окончен наверняка. На месте соседского дома полыхал костер невиданной силы. Жар палил неистово даже издалека.


Августа 10 дня, около полудня, +17° С. Дом в Малой Подьяческой улице | Камуфлет | Августа 10 дня, около трех, +17° С. Лесной участок 4-го Отделения С.-Петербургской