home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Августа 7 дня, лета 1905,

половина одиннадцатого, +22° С.

Особняк князя Одоленского

Следом прошел Берс. Он вполне овладел собой, безропотно опустился в кресло, попросил лишь стакан воды и раскачивал головой, как фарфоровый болванчик:

– Боже мой! Какой ужас…Бедный, бедный Павел!

Горе его разделить было некому. Коллекция вечных инструментов осталась безучастна к смерти очередного хозяина.

Коллежский советник выбрал место, чтобы наблюдать собеседника несколько сбоку.

– Когда последний раз видели князя Одоленского? – намеренно тихо спросил он.

– Кажется, дня четыре тому. – Где?

– Ужинали у «Пивато».

– Могу ли знать, что делали вчера вечером?

– Посадил племянника на парижский поезд на Николаевском вокзале в восьмом часу, потом уехал на дачу.

– Зачем племянник поехал в Париж?

– Учебу завершать.

– Князь часто вам писал?

– Никогда.

– Просил помофи?

– Ну, что вы!

– Почему написал сегодня?

– Именно это я хотел узнать у него…

– Чем занимались вчера вечером после одиннадцати?

– На даче у нас устраивают любительские концерты два раза в неделю, вчера был субботний. Меня видели десятки людей… если об этом…

– Ну, зачем! – Ванзаров натурально изобразил добродушную застенчивость. – И в мыслях не было выяснять вафе алиби прямо сейчас. Меня больфе интересует записка. Уверены, что написана сегодня?

– А когда же? – удивился Николай Карлович.

– Скажем, чуть раньфе… Кстати, знаете руку князя?

– Конечно.

– Его почерк?

– Вне всякого сомнения. Иначе, бы не поехал.

– Могу ли знать, как Одоленский написал и отправил записку утром, будучи уже фесть часов мертвым?

Берс открыл было рот, но лишь бессильно развел руками.

– Оставим это… – Родион Георгиевич поднялся с кресла и устроился на краешке стола, сменив угол обзора. – Вы были близкими друзьями?

– Скорее приятелями.

– Что вас связывало с князем?

Николай Карлович как-то не к месту смутился, попросил не верить слухам и болтовне прислуги. Но, испытав легкий нажим специалиста словесных допросов открыл любопытные подробности.

Одоленский был известен не только в аристократическом обществе, но и в закрытом мирке столичных… мужеложцев. Князь не отказывал себе в изящных удовольствиях, часто менял любовников, отвергнутых награждая щедро, но ни с кем не заводил долгих романов. Берс признал, что и ему было сделано лестное предложение, однако твердо им отвергнутое. Они остались «чистыми» друзьями, находя удовольствие в беседах и увлечении синематографом.

Не сказать, чтобы эта новость поразила как молния. Наклонности многих влиятельных петербуржцев были известны далеко за пределами полицейских донесений. Но некоторые детали убийства теперь выглядели иначе. Впрочем, как и мотивы, сплетавшиеся вокруг «чурки».

– Могу ли знать друзей князя?

– О, это весь свет! Князь Павел принят во всех домах Петербурга и при дворе, он замечательный, общительный человек… был. Люди искали его знакомства.

– Меня интересуют его любовники.

От нагловатой простоты Берс скривился, но все же ответил:

– Мы были добрыми знакомыми, а не наперсниками. Не возьмусь назвать того или иного… пассией князя Павла. Только прошу вас, поймите меня правильно.

Ванзаров понял правильно. И продолжил натиск:

– Припоминаете кого-нибудь с инициалами «ВВП»? Николай Карлович сморщил лоб, закатил глаза, но лишь

удрученно покачал головой.

– Может быть, кличка?

– Эта тарабарщина? Ну, что вы! Я еще понимаю «Адонис» или «Гименей»…

– А, к примеру: «Менелай» или «Ахилл»? «Аякс» или «Одиссей»? Может, «Парис»? «Пенелопа»?

Имена греческих героев были совершенно не знакомы коллежскому асессору.

Он сокрушенно вздохнул:

– Какая потеря! И какая жестокость…

– Кто на такое мог рефиться? – как можно наивнее спросил Ванзаров.

– Ума не приложу.

– Одоленский владел какой-нибудь опасной тайной?

– Думаю, это невозможно.

– Почему?

– Князь, слишком общителен, если не сказать больше… Любой секрет выболтал бы первому встречному.

– Долги?

– Это просто смешно.

– Политика, тайное общество, заговор? – упрямо гнул Ванзаров.

– Весь его заговор – помочь молодому танцору попасть на сцену Мариинки.

– Может быть, нетерпеливые наследники?

– Павел последний в роду… Кажется, в Париже живет двоюродная сестра, но они давно не виделись.

– А месть? Мог Одоленский причинить боль или убить человека?

– Невозможно! – Берс даже отмахнулся. – Павел Александрович и мухи не обидит. Сильные люди не позволяют злоупотреблять силой.

– Почему же его убили?

Порассуждать Николай Карлович не успел. В дверь решительно постучали.

Ванзаров недовольно крикнул: «Что нужно?» Запыхавшийся голос ответил, что доставлена для господина помощника начальника сыскной полиции срочная депеша.

Родион Георгиевич разорвал конверт, присланный с курьером, и наткнулся на полоски полицейской телеграммы:

Прошу срочно прибыть Мойку тчк Дело касается вашей супруги тчк Модль


Августа 7 дня, лета 1905, десять утра, +22° С. Дача в Озерках | Камуфлет | Августа 7 дня, лета 1905, одиннадцать утра, +23° С. Отделение по охранению общественной безопасности