home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Августа 7 дня, лета 1905,

одиннадцать утра, +23° С.

Отделение по охранению общественной безопасности

и порядка, Набережная реки Мойки, 12

Ротмистр не встал, не оторвался от бумаг; он сосредоточенно скрипя пером в одном документе, то и дело заглядывая в другой. Государев слуга так поглощен трудом во благо, что и не заметил вовсе – представьте, себе, и такое бывает, – что в кабинете переминается скромный посетитель.

Все же, игра в «государственного мужа» быстро надоела, Модль поднял взгляд и вмиг изобразил удивление:

– О, господин Ванзаров, уже тут как тут? А я и не приметил…

Родион Георгиевич шесть лет служил, и не в пансионе благородных девиц, а в Министерстве внутренних дел – хребтине и опоре власти. А потому обучился всем нехитрым ужимкам чиновничьих игр. Без этого даже толковому человеку выжить невозможно. Надо уметь отличать и примечать, слушать одно, а понимать другое, делать вид и блюсти лицо, а также принимать главнейшую аксиому побед Российской империи: «Я – начальник, ты – дурак». Трудная наука далась с некоторыми синяками, но опыт оказался бесценным. И теперь пригодился.

– Господин жандармского корпуса ротмистр изволил видеть меня по делу, касаюфемуся моей жены. Покорнейфе вас слуфаю, – блаженно проговорил Ванзаров, словно за дверью кабинета сердце не прыгало наружу.

Модль поднял исписанный лист:

– Это допрос извозчика Герасима Петрова Растягаева, который показывает, что вчера коллежский советник Ванзаров дал ему пять рублей ассигнациями, чтобы он скрыл факты, касающиеся преступления, совершенного госпожой Ванзаровой. А это, – ротмистр продемонстрировал другой листок, – показания дворника Епифанова, который полностью подтверждает некоторые факты, изложенные Растягаевым. Что скажете?

– Простите, господин ротмистр, о каком преступлении вы говорите?

– А вы о каком, господин чиновник сыскной полиции?

– О пропаже сундука князя Одоленского. В связи с чем и был допрофен Растягаев. А награжден мною соверфенно официально, по просьбе пристава Выборгского участка Фелкинга, как оказавфий помофь следствию. И при чем тут моя супруга?

Блеф с толку сбил, но ненадолго. Модль решительнее принялся за свое. И тут оказалось, что подозревается Софья Петровна всего-навсего… в перевозке запрещенной литературы. Ротмистр понятия не имел о «чурке», но знал, что госпожа Ванзарова возила на извозчике сундук. «Охранка» не знала о трупе, следовательно, ее агенты не были в Выборгском участке, но каким-то образом нашли Растягаева. Однако о Пряникове, томившемся в темнице Казанского участка, не знали. Мало назвать эти обстоятельства «странными».

– Позвольте взглянуть книжечку, – благолепно попросил Ванзаров.

На край стола швырком полетел томик в бумажном переплете. Точно такой лежал в кармане коллежского советника. Выходит, тираж удачно подбросили на дачу. Чтобы у ротмистра не возникло подозрения, пришлось полистать роман с озабоченным видом.

– Это опасная литература? – осведомился Родион Георгиевич.

– Самого подстрекательского толка.

– Как я понял, беллетристика, фантазии, художественный вымысел?

– Тем хуже! – припечатал жандарм.

– Ладно, ротмистр, все это мило, а теперь выкладывайте, зачем я вам сдался? – без всякой подготовки Родион Георгиевич пошел первым.

И сорвал банк.

Модль куснул губу, указал Ванзарову на стул и проговорил многозначительным тоном:

– Я уполномочен сделать предложение от лица вам известного.

И правда, Ванзаров неплохо знал могущественного начальника «охранки».

– Полк…То есть он предлагает оказать небольшую услугу, в уплату за которую мы закроем глаза на неблаговидное поведение вашей супруги.

Что делать, пришлось согласно кивнуть.

– Необходимо, не привлекая лишнего внимания, выяснить все возможное о неком тайном обществе, члены которого называют себя содалами. Вернее, не столько об этом обществе, сколько об участии в нем и роли князя Одоленского. Раз уж вы разыскиваете его сундуки, не надо объяснять, почему мы не можем заняться этим делом?

Безусловно, коллежский советник оценил деликатность момента: «охранка» и впрямь даже помыслить не смела коснуться лица, которому оказано высшее покровительство. И тем не менее он спросил:

– Могу ли знать, какие именно сведения требуются?

– Мы знаем, что содалы намерены провести на днях некую акцию, направленную против устоев государства. – Ротмистр стал многозначительным и серьезным. – Где и когда – неизвестно. Единственная ниточка – князь. Займитесь им так: устройте провокацию с молоденьким студентиком, пусть его найдут жестоко изнасилованным, а он и свидетели покажут на князя, возьмите Одоленского как подозреваемого, тряхните хорошенько в «сибирке». В уплату за свободу и молчание пусть расскажет о содалах. Он хоть и спорт-мэн, но духом слаб, расколется быстро. А с вас и спросу никакого.

Как всегда, план «охранки» был простой, надежный и неподражаемый. Одно плохо: запоздалый. В чем и пришлось честно признаться.

– Что это значит? – насторожился Модль.

– Князь Одоленский найден сегодня мертвым в своей постели. Убит ночью неизвестным, с которым проводил время. Я приехал прямо из его особняка.

Игра в «гляделки» входит в набор важных навыков в сыскной полиции. Ванзарову в ней не было равных. Не всякая кобра стерпела бы такой взгляд! Но и выдержка ротмистра заслужила всяческую похвалу. Так что дуэль окончилась вничью. Модль кинулся к телефонному ящику и попросил обождать в приемной. А когда Родиона Георгиевича позвали, снова буравил немигающими глазами:

– Условие в силе. Занимаетесь расследованием убийства и одновременно ищете содалов. Живыми или мертвыми. Уж как получится.

– Позвольте узнать название обфества.

– Что-то вроде «Братья крови» или «Кровавый союз», белиберда какая-то, игрушки интеллигентские. Для вас это значения не имеет… Находите содала, берете его, вынимаете признание, что он содал, и немедленно вызываете меня. До всех протоколов и допросов.

– Я дам согласие после свидания с женой.

На лице Модля мелькнула тень, означающая улыбку:

– Езжайте домой и устраивайте свидания сколько душе угодно.

Родион Георгиевич заторопился к выходу.

– Учтите, это арест, хоть и домашний! – крикнул Модль вдогонку. – В случае попытки бежать дворнику дан приказ поднять тревогу, а филерам – стрелять на поражение.

Что тут говорить! Ванзаров и сам надел бы пудовые кандалы на тапочки супруги.


Августа 7 дня, лета 1905, половина одиннадцатого, +22° С. Особняк князя Одоленского | Камуфлет | Августа 7 дня, лета 1905, полдень, +25° С. Дом на Малой Конюшенной улице