home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Августа 7 дня, лета 1905,

около полуночи, +18° С.

В доме на Малой Конюшенной улице

Голова разлеталась на осколки праздничным фейерверком. Но ледяная вода на затылок и водка с подсохшей коркой хлеба творят чудеса. К тому же сонливость как рукой сняло.

Родион Георгиевич пошатался побитым приведением среди разрухи, до которой Софья Петровна даже не коснулась. Супругу, задремавшую в спальне, будить не решился и отправился в милый сердцу уголок – рабочий кабинет.

Тут следы обыска выглядели обычным беспорядком. Стоило переложить стопку бумаг с кресла на пол, как уборку можно считать законченной. А все потому, что Глафира прибиралась в его кабинете только перед Пасхой и Рождеством, а в остальные дни, почетная миссия ложилась на главу семейства. И там бесследно пропадала. Ну, к чему лишний раз убираться – с вершин Сократа вся наша жизнь – пыль случая. А беспорядок раз в столетие может приносить ощутимую пользу. Пожалуйста – раритеты следствия не пропали! Записка из ковчежца и письмо рогоносцу валялись посреди стола непризнанными.

Коллежский советник выбрал отточенный карандаш и грифельной линией вычеркнул анаграммы «П.А.О.» и «К.В.М.». «Менелай» и «Аякс» отправились на ладье Харона. Где-то рядом с ними примостился «чурка». Только кого вычеркивать из списка содалов?

Из кармана пиджака явилась последняя записка Одоленского, не прельстившая ночных грабителей. В ней упоминается какой-то «В.В.П.». Похожая анаграмма числится за «Парисом». Первый вопрос: один и тот же это человек? И второй: мог ли он превратиться в «чурку»? Вероятность крайне мала: что же это за тайная организация, которая уничтожает своих членов? Название, конечно, обязывает проливать кровь, но не ведрами же! А ведь «Primus sanguinis» замыслили что-то крупное, недаром «охранка» и стража Е.И.В. нервничают. Как же содалы справятся, если перебьют своих? Да и все три смерти, если, конечно, «чурку» поставить в один ряд, вызывающе странные. Зачем отрывать головы редкими взрывчатками?

Что несомненно в появлении записки? Подбросили ее Берсу с простой целью: заставить появиться на месте преступления. Другой вопрос: «Зачем это нужно убийце?» Логика находит один, довольно примитивный ответ: только затем, чтобы Ванзаров увидел Николая Карловича. А это для чего? Логический тупик. Придется вернуться к жертвам.

Допустим, их объединяет месть: око – за око, зверство – за жестокость. Тогда, неведомый мститель самолично возродил древний закон Рима времен раннего христианства. По нему мужеложцев карали отсечением головы. Такая смерть содалов имеет логику. Но верится в нее меньше всего: должен быть некто, покрытый мраком неизвестности, знающий всех и всех карающий. Не человек, а демон мщения. Нет, графу Монтекристо на наших полях не развернуться. Должно быть другое объяснение, простое.

Положим, «чурку» срубил Одоленский. Если это Тальма-Рябов – тогда все просто. Князь порешил своего любовника, а другой любовник балерунчика – отомстил. Сюда не вяжется ковчежец, взрывчатка на шее, Софья Петровна и возня с извозчиками.

Или, положим, Одоленского разделал Меншиков. За это говорит способ преступления, доступный только саперу, затем, его кое-как, но опознала прислуга; а еще он мужеложец, и это объясняет наготу князя. Даже участие их в «Первой крови» не помеха разыграться отелловым страстям. Не укладывается только одно: виртуозная смерть Меншикова.

Штабс-ротмистр, ну, никак не рассчитывал расстаться с жизнью, несмотря на все красивые слова. А значит, в последние секунды понял нечто. Видимо, что его сделали разменной пешкой. Это Кириллу Васильевичу не понравилось, и он попытался что-то сказать. Предупредить.

Что он успел выговорить? «Он», «нас» и «убьет». То есть некто убьет всех? Не указывает ли это прямо на самого тайного руководителя, который и список написал и в ямку закопал? И кто же он, в самом деле?

Вывод: пока преступник невидим – новых жертв избежать трудно. Опасность угрожает и семейке любителей уголовно-литературной романтики.

В гостиной загрохотал телефонный аппарат.

Родион Георгиевич побил рекорд скорости по ночному подбеганию к звонку и чуть не вырвал рожок с корнем. На том конце послышался голос Лебедева. Против обыкновения, криминалист был серьезен и попросил спуститься через четверть часа к воротам. Но успел даже раньше жильца, нетерпеливо топая каблуком.

– Что играл перед смертью Меншиков? – резко спросил он, когда Ванзаров спустился.

– Э-э-м… ну… кажется… Вивальди…

По секрету говоря, Ванзаров разбирался в музыке как кот в апельсинах.

– Что именно?

– Ну и вопросы в полночь!

В памяти возникла спасительная картинка: Софья Петровна за пианино, ноты развернуты, исполняется нечто бравурное. Как называется пьеса?

– Кажется, «Времена года»…

– Это вот это: «трам-пум-пум, трам-пум-пум»?

– Вероятно… Могу ли знать…

– Теперь все понятно! – Лебедев выхватил сигарку. Дело оказалось вот в чем. Криминалист умыкнул кусочек

скрипки, и в лаборатории обнаружил следы вещества, которое используется во взрывном деле крайне редко: йодистый азот. Удивительное свойство этого аморфного порошка бурого цвета в том, что взрыв может произойти при сильном колебании струны или пластины. Например, от воздействия быстрой музыки. А порошок как раз подсыпали в основание струн.

– Сыграй на этой скрипке похоронный марш – ничего бы не произошло. Но стоило Вивальди, как… – и Лебедев изобразил губами взрыв. – А это означает: убийца точно знал…

– …что Менфиков сыграет нужную пьеску.

Чтобы совершить такое преступление, надо не только в мелочах знать характер и привычки жертвы, но быть совершенно уверенным: обреченный сделает то, что должен. Новейшая улика переворачивает вверх тормашками логику поступков злоумышленника.

Ясно наверняка: преступнику проще убивать редчайшими способами, чем ножом или пистолетом. Как такое возможно? Видимо, уверен в успехе йодистого азота куда больше, чем пули. Может силенок или меткости глаза не хватает? Сомнительно. Тогда что? Новый поворот логики указывает ответ: убийство совершается для… чиновника сыскной полиции, да так, чтоб ухватил он ниточку и тут же потерял. Список содалов в таком случае, не что иное, как… Нет, не может быть. Истина в таком случае настолько очевидна, что поверить в нее можно с трудом. Во всяком случае – пока…

– Вот почему скрипка из фкафа в футляре, – пробормотал Родион Георгиевич.

– Что?

– Да так, нафел с вафей помофью объяснение мелкой странности. И спасибо, Аполлон Григорьевич, не представляете, насколько важную улику нафли…

– Конечно, важную! – гордо заявил Лебедев. – Теперь точно знаем, что убийцу надо искать среди ближайших друзей трупов… то есть жертв.

– Где достать йодистый азот?

– Нигде и везде. В России его уже лет десять не производят, но если знать как, можно сделать в любой лаборатории: подготовить пары йода да смешать со спиртовым раствором аммиака, всех трудов-то. Ну, пойду я, пожалуй.

– Позвольте! – вдруг оживился Ванзаров – А почему молчите про фотографию? Сличили с телом?

Лебедев неопределенно замялся и буркнул:

– Сличил.

– Сходятся?

– Не знаю.

– То есть как?

– А вот так… Дать однозначный вывод не могу…

– И это говорит лучфий в России специалист по бертильонажу, создатель антропометрического бюро? Могу ли поверить!

Лебедев швырнул не раскуренную сигарку на брусчатку и разразился гневной тирадой.

Предвидя трудности, Аполлон Григорьевич заехал в морг III-го Казанского участка, обмерил плечи, руки, ноги Одолен-ского и составил со снимком табличку пропорций. Потом обмерил «чурку» и, проведя нехитрый математический пересчет, сравнил с геометрическими размерами «Мемнона» на фотографии. Цифры оказались близкими. Но без рук, ног, пальцев, головы, а также особых примет однозначно утверждать невозможно. Торсы «чурки» и «Мемнона» могут совпадать как у любого юноши схожего возраста и комплекции. К сожалению, это ничего не доказывало. Тело на снимке лежало под таким углом, что скрывало любые особенности мышечного сложения. Даже место, на котором могли виднеться следы прижигания, как нарочно прикрывала кисть юноши.

– Все, что смог, я сделал. Дальше – тишина.

И Лебедев вложил снимок в холодную ладонь коллежского советника.


Августа 7 дня, лета 1905, после одиннадцати, +18° С. Недалеко от особняка, | Камуфлет | Августа 8 дня, девять утра, +19° С. У морга Императорской медико-хирургической