home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Августа 6 дня, года 1905, первый час, все так же.

3-й участок Казанской части 2-го отделения

С.-Петербургской столичной полиции,

Офицерская улица, 28

Новенькая кожанка, блестя отменной выделкой, прикрывала элегантный жилет и сорочку тончайшего материала – такой еще поискать! Далее – ботинки наимоднейшие английские лайковые, да со штиблетами, от которых глаз не оторвешь. Венчал наряд кожаный шлем с широкими очками для борьбы с ветром. Господин небрежно поигрывал перчатками с крагами ценой в месячное жалование городового.

Что и говорить, участок притих, разглядывая сказочного гостя. А тот возвышался монументом над помощником пристава Галкиным. Вежливо согбенный чиновник казался ниже китайца. Быть может, оттого, что господин источал таинственный аромат – нет, не парфюма, а чего-то неуловимого, что несет в жилах чистая кровь властительных предков. Что поделать, аристократ – не должность, а наследственная болезнь.

Сам же князь Одоленский изящно не замечал, какое он произвел смятение, а мило улыбался. Но предложение сесть, как и дежурный стул, твердо отклонил.

Вбежав в участок, Родион Георгиевич отметил: спортивная фигура, цветущий вид, брильянт в галстуке, одет наимоднейше – водителем мотора, на пальце перстень, держится в манере английского джентльмена, не женат.

– Профу профения, вафа светлость, что заставил ждать… – он изобразил вежливый поклон. – Коллежский советник Ванзаров к вафим услугам.

Князь окинул взглядом чиновника и вдруг протянул ладонь, как равному. У аристократа оказалось рукопожатие тренированного спортсмена. Впрочем, пройти отказался, дело на пару минут, и впредь просил обходиться без условностей, обращения «сэр» достаточно.

– Ваф мотор заставил окрестных жителей бросить все дела… сэр. Он поистине чудо! – изящно ввернул Родион Георгиевич.

Князь скромно заметил, что это первый в России «Де Дион-Бутон», двухместной модели. Он совершает пробные выезды и уже устал от всеобщего любопытства.

– Так вот, милейший Родион Георгиевич… – Надо заметить, что голос князя простуженно хрипел. – У меня случился конфуз, представьте: украли сундук… Кхе-кхе… Мне, право, неловко, но не будете ли столь любезны его найти? Не будь он частью коллекции, поверьте, не стал бы беспокоить подобны ми пустяками.

И рта не успел раскрыть Ванзаров, как Одоленский подробно описал пропажу.

– Воры проникли прямо в дом… сэр? – наконец, вставил коллежский советник.

– В том-то и дело… кхе-кхе… Такая глупость, даже смешно, унесли прямо от подъезда, представьте, какова прыть!

– Простите, отказываюсь понимать… сэр.

– Да, дело в том… кхе-кхе… Я собрался везти сундук на чистку в мебельную мастерскую, приказал вынести на порог, а когда вышел – сундука уже не было.

– Хотели доставить на моторе?

– Нет, мотор получил только сегодня. Пользовался выездом.

– А где же был кучер, сэр?

– Отлучился в конюшню, растяпа, так невовремя…

– Хорофенько его спросили, сэр?

– Со всей строгостью.

– Могу ли знать, в котором часу произофла кража?

– Кажется, около трех… кхе-кхе.

– Так это было вчера?

– Конечно!

– Сэр, отчего ждали целые сутки?

– Полагал, воры вернут украденное…

На удивленно поднятые усы чиновника полиции князь разъяснил:

– Мой сундук невозможно продать старьевщику. Его вообще невозможно продать в Петербурге, ни одна антикварная лавка не возьмет, понимаете?

К старинным вещам вообще, а к кухарке жены особенно, Родион Георгиевич относился без всякой теплоты. А уж тем более – без любопытства. Заявление князя требовало немедленных пояснений.

– Эта вещь единственная в своем роде, во всяком случае в России. Дело в том, что это не совсем сундук… - Одоленский замялся.

– Тогда что же?

– Реликварий, или ковчежец: в таких хранились святые артефакты. Например, кусок креста, на котором был распят Спаситель. Ну, и тому подобное. Мой экземпляр датируется XIII веком, Франция, и по легенде в нем хранились мощи святого Франциска, того, что с птицами и зверями разговаривал. Все, кто имеет интерес к подобным предметам, прекрасно знают, кому принадлежит ковчежец.

Как мило! Выходит, не приди князь сам, первый же антиквар, вызванный для экспертизы, указал бы владельца.

Ванзаров нахмурился и сообщил исключительно официальным тоном:

– Думаю, мы сможем помочь, сэр.

– Очень надеюсь. – Одоленский звонко шлепнул перчатками по ляжке. – Если потребуются средства, располагайте мной… кхе-кхе… А когда возможен результат?

– Немедленно.

Действительно, поклажу внесли тотчас и поставили к роскошным ботинкам визитера. Было предложено осмотреть, но князь, победив растерянность, признал пропажу.

– Восхищен вашей сноровкой! – искренно проговорил он. -А еще говорят, в нашей полиции хороших специалистов нет. Вот же истинный талант! Чем вас отблагодарить?

Истинный талант еще и галантно поклонился:

– Только одним, князь. Могу ли знать, для чего похитили ковчежец?

Одоленский мимолетно удивился:

– А разве не задержали злоумышленников? Мне кажется, это очень глупые люди… Что ж, раз сундук найден, прикажи те поставить в мой экипаж… То есть мотор… Кхе-кхе… Еще не привык к новинке.

Пришлось сплести историю про необходимость оформить дело, дескать, чиновник всей душой хотел бы услужить его светлости, но теперь такие строгости, и вообще он лично привезет находку. Одоленский сделал вид, что поверил, и мило попрощался. А коллежский советник резво разгладил бархатные усы, что означало и высшую степень любопытства, и нервозность, и даже решимость действовать. Судя по обстоятельствам.

Поднявшись в Управление сыска, он вызвал Джуранского, томившегося без дела, и дал срочные поручения: с утра установить за особняком Одоленского филерское наблюдение, постоянно. Это во-первых. А еще проверить списки пропавших за последние три дня людей: нет ли подходящих под возраст и описание «чурки», тьфу, то есть обнаруженного тела.

Ротмистр не успел покинуть кабинет, а в дверь заглянул Мищук:

– Там извозчик просится. Пускать?

Ванзаров освободил Пряникова от охраны с винтовкой, за что был им доставлен на Офицерскую вихрем. Видимо, осмелевший мужик примется теперь канючить деньгу. Ладно, может еще что вспомнит.

Никифор вошел бочком, поглядывая назад.

– Тебе чего? – строго спросил Родион Георгиевич.

– Так… эта… вон… да, значица… он эта…

– Кто?

– Барин.

– Какой барин, любезный?

– Самый тот, мля, так, то… важный… лошади, ох, мля, его… а синю сжадил…

– Это, который сундук вез?!

– Ага, он, мля.

– Не обознался?

– Не… эта… отпусти, вашродь… лошадь, мля… не поена…

Родион Георгиевич резво подлетел к двери, развернул Никифора и толчком выставил прочь.


Августа 6 дня, года 1905, часом ранее, +22° С. Дача по Финляндской железной дороге | Камуфлет | Августа 6 дня, года 1905, получасом ранее, припекает изрядно.