home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

К осени, в самый разгар нашего романа, он вдруг сказал:

— А почему ты ни о чем меня не просишь?

— Ты же уже помог отцу, — сказала я.

— Ты об этом меня не просила… Это я сам предложил, когда приглашал тебя в первый раз. Я просто выполнил наш договор.

— Мне не о чем больше тебя просить…

— Такого не может быть. Неужели ты ничего от меня лично не хочешь?

— От тебя лично хочу, — сказала я.

— Интересно… — снисходительно улыбнулся он.

Я понимаю, ему было интересно услышать, какие глупости — шубки, кольца, брошки — может желать такая несмышленая девочка… Но я почувствовала ловушку в его предложении. Ведь мне пришлось бы объяснять бабуле, да и Таньке, с которой мы не расставались и получив аттестаты зрелости, откуда у меня такие дорогие вещи. И потому я попросила то, чего мне действительно не хватало в нем:

— Я понимаю, тебе это будет трудно выполнить, но постарайся для меня…

— Интересно, что мне будет трудно выполнить? — еще более снисходительно и самоуверенно улыбнулся он.

— Не побрейся хотя бы два, а лучше три дня…

— Что за странная просьба? — опешил он.

— Просто я так хочу… Тебя сколько раз в день бреют?

— Два, а когда и три раза…

— Вот я и хочу хоть разочек поцеловаться с тобой небритым.

— Хорошо… — неуверенно произнес он, — на свою работу я могу ходить и небритым, но он меня в любой момент может вызвать в Кремль или на дачу… Как мне тогда быть?

— Ты же сам спрашивал, чего я хочу…

— Ну хорошо, я попробую.

У него получилось только через две недели. Для этого он был вынужден постоянно и всюду таскать парикмахера за собой. Только раз за две недели его два дня подряд не вызвали к хозяину.

В тот вечер он был особенно горяч и как-то приподнят. Наверное, его вдохновило то, что он сам лично, а не через секретаря, помощника или шофера сделал что-то для женщины, подвергаясь при этом определенному риску.

Во время наших бурных любовных игр на его необъятной кровати я сжала его голову бедрами и, почувствовав, как упоительно колются его щеки, воскликнула, теряя самообладание:

— Мой сладкий ежик!

Наркому эти слова очень понравились.

Это была наша последняя интимная встреча.

В начале декабря ушел под лед мой отец Лев Григорьевич.

Впрочем, я об этом рассказывала. Не говорила я только о дурацких мыслях, преследовавших меня долгое время. Мне вдруг стало казаться, что это я повинна в его гибели. Ведь это по моей просьбе его перевели в фельдшеры.

Нарком мне сказал на это, что на руднике он еще раньше загнулся бы.

Потом вскоре пришло известие о смерти мамы… Так мы с бабушкой осиротели.

Не хочу лишний раз об этом писать. Упоминаю лишь с тем, чтобы восстановить хронологию событий.


предыдущая глава | Прекрасная толстушка. Книга 1 | cледующая глава



Loading...