home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Пройдя километра четыре по лесополосе между заброшенными, как минимум, года три не возделываемыми полями, Полынов наткнулся на неглубокий овраг, по дну которого в менее засушливые годы бежал широкий ручей – вероятно, один из притоков Бурунки. Сейчас ручей исчез, оголив глинистое дно, и лишь местами в овраге виднелись пятна заводей, затянутых, как болота, рыже-зеленой ряской.

Спустившись по откосу, Никита попытался подойти поближе к одной заводи, но метрах в десяти от окружавших ее камышей так загруз в раскисшую глину, что едва вытащил ботинки. Осмотревшись вокруг и убедившись, что ручей не пользуется славой у рыболовов, да и скотину на выпас сюда не гоняют – нигде в глине не было видно следов, – Никита решил, что лучшего места избавиться от оружия он не найдет. А то видик у него – с сумкой за спиной, двумя автоматами на груди и гранатометом через плечо – как у партизана Великой Отечественной. Еще бороду наклеить, и можно вопросом: «Где немцы?» – бабок в деревне пугать.

Для верности бросив три комка глины в центр заводи, Никита по тяжелым всплескам определил, что глубина там была не меньше метра. Стараясь, чтобы оружие падало на ряску плашмя (не хватало еще, чтобы, встряв дулом в тину, над ряской торчал его приклад), Полынов забросил в заводь вначале гранатомет, а за ним автоматы. Если дно в заводи такое же топкое, как и берег, то гнить оружию предстояло до скончания века.

Ряска практически мгновенно затянула открывшуюся проплешину чистой воды, и теперь только более светлое пятно перевернувшихся листиков да вонь поднявшегося со дна болотного газа говорили о том, что в заводь что-то бросили. Вонь рассеется через полчаса, а вот пятно ряски потемнеет не ранее, чем через два дня. Но кто по этой примете определит, что там лежит – может, мальчишки камни швыряли, – и неизвестно за чем полезет в вонючее болото? В то, что «чистильщики» выйдут на его след, Полынов не верил. Слишком идиотское, с точки зрения ФСБ, решение он принял, чтобы спецназовцы могли предположить возможность возвращения одного из «клиентов» в Каменку. К тому же переговоры в эфире «охотников» генерала Потапова, которые Никита во время пути прослушивал по рации, не давали оснований опасаться преследования. Алексей ушел «чисто», и спецназовцы уже обнаружили в рощице возле магистрального шоссе взорванные «Жигули». О радиомолчании все забыли, и в эфире стоял сплошной мат – каждый старался обвинить друг друга в провале операции, и больше всех доставалось группе захвата, погибшей в вертолете. Может, где в мире и следуют пословице: «О мертвых – либо ничего, либо только хорошее», но не для России она писана. У нас как раз все наоборот. Это при жизни главы государства о нем худого слова сказать не моги, иначе сразу к суду за «порочащие его честь и достоинство» достоверные сведения привлекут. Зато после смерти можешь изгаляться над ним как хочешь. Хоть фигурально, хоть натурально забальзамированный труп ногами пинать можно. Так что досталось погибшим спецназовцам, на свой страх и риск попытавшимся атаковать «Жигули» с воздуха, по самому высшему матерному разряду.

Долго их останки в цинковых гробах ворочаться будут.

Пройдя еще с километр по лесопосадке, Никита внимательно осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, забрался в кусты, где устроил небольшой привал. Первым делом он занялся ботинками и попытался очистить их от болотной грязи – негоже показываться кому бы то ни было на глаза в таком виде. Где это, спрашивается, служивый в засуху грязь нашел?

Грязь оказалась качественной и счищалась плохо.

Никита раскрыл сумку и саркастически хмыкнул. В наличии имелись две бутылки: двухлитровая пластиковая – с водой, и поллитровая, стеклянная – коньяка.

Как говорится, выбор небольшой. Наученный горьким опытом, Полынов не стал переводить воду и помыл ботинки коньяком. Нормально получилось.

Ботинки засияли лучше новых – хоть патентуй новый способ чистки обуви.

Из закупленных вчера ночью продуктов чудом уцелели две запечатанные в пластик упаковки нарезанного сыра – все остальное Полынов выбросил, когда перебирал содержимое сумки. Пересиливая тошноту, Никита разорвал одну упаковку и заставил себя поесть. Силы ему были нужны, поскольку после трех суток вынужденной диеты, когда желудок отказывался принимать любую пищу, Полынов чувствовал слабость в мышцах и легкое головокружение. Затем, не давая организму поблажки, он встал и маршевым шагом направился в сторону Каменки. Идти предстояло долго – по прямой около тридцати километров, а окольными тропами – гораздо больше.

Шел не останавливаясь, строго придерживаясь лесопосадок, и, несмотря на жару, не позволял себе сделать в пути ни одного глотка воды. Наверное, из-за столь грубого насилия над организмом желудок, наконец, переварил пищу, и Полынов к концу пути даже ощутил некоторый прилив сил. Конечно, не в полной мере – за шесть часов непрерывной ходьбы по пересеченной местности вымотался он порядочно, – но, главное, исчезли болезненная слабость, головокружение и дрожание рук. Издревле на Руси всякую хворь изгоняли физическими нагрузками. Простыл, либо понос у тебя – поколи дров два-три часика, и куда все денется…

После заброшенных полей пошли хорошо обработанные, засеянные элитной немецкой гречихой. А может быть, и не элитной – трудно определить сорт по засохшим, невызревшим растениям. Как ни странно, но вид пропавшего урожая вызвал у Полынова чувство злорадного удовлетворения. Здесь он полностью солидаризовался с Игорем Антиповым – чтоб неповадно было немцам на чужую землю рот разевать.

Наверное, из-за засухи Никита ни разу не встретил в поле ни одной живой души и только километрах в шести-семи от Каменки увидел на горизонте вчерашнее стадо коров, которых пастушок гнал на пастбище после полуденной дойки.

Идти сейчас в Каменку не имело смысла, к тому же там надлежало быть «свежу и бодру», и Никита решил сделать привал. Только сейчас он почувствовал, что жара сегодня вообще нестерпимая, воздух от нее словно загустел и с трудом проходил в легкие.

Полынов выбрал хорошо затененное место под деревьями на пригорке, откуда его не было видно, зато хорошо просматривались окрестности, сел на землю и наконец позволил себе напиться. Вода произвела странное действие – впервые за трое суток ему по-настоящему захотелось есть. Захотелось так, будто он был нормальным, здоровым мужиком и ничего необычного с его желудком последние три дня не происходило. Это откровенно порадовало, однако вскрыть сейчас вторую упаковку сыра и съесть хотя бы кусочек Никита себе не разрешил. Перед появлением в Каменке нужно было поспать, а именно во сне желудок почему-то и начинал выкидывать фортели.

Что удивительно, но на голодный желудок Никита уснул сразу и спал без уже ставших привычными кошмаров. Жара стояла убийственная, и потому во сне ему представлялось, будто спит он в бунгало Сан Саныча. Спит, мается от жары и духоты и ждет, когда начнется тропический ливень. А его все нет и нет…

Никита даже не ощущал, как изредка по ладоням, по лицу пробегали муравьи. Что ему практически неощутимое прикосновение их лапок, когда ночью в бунгало по телу тяжелыми «танкетками» ходили громадные тараканы. Но, случись поблизости подозрительный шорох, движение, Полынов мгновенно бы проснулся.

Так, в общем, и произошло на закате, когда его разбудило далекое мычание стада, возвращавшегося в Каменку с пастбища.

Никита очнулся от сна в липком поту и с дурной головой. Несмотря на приближающийся вечер, прохлады так и не наступило. Воздух был горячим и плотным, как кисель, небо заволокло серыми тучами, и их сплошная свинцовая пелена казалась неподвижной каменной твердью. Все говорило о том, что наконец-то на иссушенную землю хлынет ливень. И, судя по небесной «подготовке», ливень будет нешуточный.

Полынов напился, смочил платок водой, вытер им лицо, шею. Стало легче, но ненамного. В желудке опять появилась тяжесть, и Никита похвалил себя, что перед сном отказался поесть. Прямо-таки беременная баба на первом месяце. Токсикоз у него, что ли? Если повезет живым из Каменной степи выбраться, видимо, придется в первую очередь к гинекологу обратиться…

Злость на себя и ирония – лучшие помощники при болезненных симптомах. Заставляют действовать и не расслабляться.

Удвоив осторожность, Полынов покинул место привала и взобрался на соседний холм, с которого Каменка была видна как на ладони. Точнее, ее северная часть. На вершине холма Никита улегся в кустах, достал из сумки раздвижную подзорную трубу и стал рассматривать городок. Для скрупулезного наблюдения за объектом нет лучше оптики, чем подзорная труба. И кратность в три раза выше, чем у самого лучшего бинокля, и в собранном виде меньше места занимает. В общем, кто в оптике разбирается, тот понимает.

Искал Полынов дом Антипова. Почему-то идти на «явку» к трусливому капитану милиции не хотелось.

Не нравился Никите мент, слишком «поганым» он был даже для милиции. А своему чутью «тихушник» обязан не только доверять, но и следовать ему неукоснительно. Лучше сто раз перестраховаться, чем один раз попасть впросак.

Тимирязева, три – кажется, именно такой адрес дал ему Игорь. Значит, второй дом на окраине по нечетной стороне. Вот только какая из четырех улиц северной части Каменки Тимирязева? Или она на другой стороне холма?

Из своего укрытия Никита видел пять улиц. Четыре асфальтированных, одну грунтовую. Три, в том числе и грунтовая, заканчивались тупиками в низине возле пересохшего болотца. Самая дальняя, тянувшаяся по левому склону холма, переходила за околицей в шоссе, и по крайним домикам Полынов узнал дорогу, по которой впервые пришел в Каменку. Подзорная труба позволила хорошо, будто метров с двадцати, рассмотреть домик молодицы Анюты, дворик, колодец с висевшей на вбитом в сруб гвозде алюминиевой кружкой, пышные розы в палисаднике… Ни самой Анюты, ни ее сына во дворе не было. На коньке крыши красовалась табличка с четвертым номером, а вот название улицы отсутствовало.

На всякий случай, больше для проформы, Никита внимательно рассмотрел дом напротив. Если бы это был дом Антипова, он бы еще тогда, когда проходил по улице, интуитивно понял, кому принадлежит усадьба. Чисто машинально отложился бы в памяти сей факт, из профессиональной привычки все подмечать, даже не задумываясь, понадобится это в будущем или нет.

Так и оказалось. Неплохой домик, аккуратненький, но сплошной забор вокруг усадьбы с единственной калиткой говорил о том, что личного автотранспорта у его владельца не было.

Не теряя попусту времени, Никита перевел подзорную трубу на соседнюю улицу, продолжавшуюся за околицей накатанной грунтовкой, которая, попетляв по низине, выходила на шоссе. Но и на этой улице жители крайних домов не имели личного автотранспорта.

Походя Никита отметил необычное оживление вверх по улице у двухэтажного особнячка. У забора стояли две легковые машины, во дворе толпились люди, милиционер без фуражки утешал на крыльце молодую женщину в черном платке. Все понятно – похороны. Хотя при чем тут милиционер? Впрочем, в милиции тоже люди служат и тоже умирают. Но почему-то подумалось, что это и есть дом трусливого мента и именно его собираются хоронить. Слишком многое случилось за последние сутки, чтобы можно было поверить в нечто иное. Все предпосылки налицо.

Однако Никите было сейчас не до выяснения правильности своих предположений. Быстро вечерело, а он до наступления темноты обязан вычислить дом Антипова. Иначе его «идиотское» решение вернуться в Каменку теряло смысл.

В конце улицы с грунтовой дорогой стояли заброшенные дома, и этот вариант тоже отпадал. Оставались две улицы. И на одной, и на второй на подворье домов под третьими номерами стояли металлические гаражи. Значит, дом Антипова мог быть одним из двух, если, конечно, улица Тимирязева находилась на этом склоне холма.

Никита сосредоточил внимание на ближайшем подворье. Большой дом, сарай, гараж, вольер с курами и утками, широкий двор. Из сарая появилась сухая жилистая женщина в летах и вышла через калитку на улицу встречать возвращающуюся с пастбища корову.

Вряд ли это дом Антипова. Куда ему с его «газированным» бизнесом еще и скотину держать…

Полынов чуть было не перевел подзорную трубу на другой «подозрительный» двор, но тут дверь дома распахнулась и на крыльцо вышел Игорь.

Вот те раз! Верь после этого интуиции. Никогда, проходя мимо по улице, Полынов не подумал бы, что здесь живет его спаситель. И в мыслях бы ничего подобного не возникло, разве что за раскрытыми настежь дверями гаража увидел пикап.

Игорь скрылся в гараже, а Никита продолжил изучать двор. В хламе за сараем он увидел остов детской коляски со ржавыми колесами, тут же валялся сломанный игрушечный автомат. Странно, но детей во дворе не было, хотя спать им еще рано. Может, мультики по телевизору смотрят? Так нет, окна были темными, и ни одно не мерцало отблесками светящегося экрана.

Ага, а вот и то, что на данный момент больше всего интересует. Собака. Рыжая кудлатая псина выбралась из будки, отряхнулась, беззвучно на таком расстоянии гремя цепью, и пробежалась по двору вслед за старой женщиной, вышедшей из хлева с ведром парного молока.

Глупая! Кто ж тебя, на ночь глядя, кормить станет?

Ты тогда в будке дрыхнуть будешь и видеть сладкие собачьи сны с сахарной костью, а не дом сторожить.

А «злоумышленник» уже наготове – сидит на соседнем холме, за тобой наблюдает и готовится ночью хозяина посетить.

Впрочем, собака понимала, что ей сейчас вряд ли что перепадет. Пробежав ленивой трусцой за хозяйкой до крыльца, постояла немного перед закрывшейся дверью и вернулась в будку.

Наличие собаки несколько осложняло ситуацию, ну да ладно. И не с такими псами Никита справлялся.

Вышколенными, натасканными на людей, которые без лая, с глухим рычанием на человека бросаются.

А эта псина – самая обыкновенная, беспородная, дворовая. Из тех, что лают взахлеб, но не кусаются.

Когда ночь пала на землю и в Каменке зажглись редкие огни фонарей, Полынов спустился в низину, пересек высохшее болотце и по выкошенной луговине поднялся к околице. Теперь самым важным было застать Игоря дома, пока он не уехал на свой «ночной промысел».

Подходя к дому Антипова, Никита перебросил ремень сумки через плечо, а ее сдвинул за спину, чтобы не мешала и руки были свободными. Двор слабо освещался тусклой лампочкой из соседнего подворья, и это было хорошо. Как раз то, что нужно, – чтобы собака видела его глаза, и в то же время в полумраке никто из соседей, если вдруг выглянет в окно, ничего не понял.

Как только он пошел вдоль забора, собака загремела цепью, но голос не подала. Зато когда Никита распахнул калитку, залилась отчаянным лаем и бросилась к незваному гостю. Теперь следовало действовать быстро, но в то же время не делать резких движений. Нельзя, чтобы страх собаки перешел в панику – тогда может и цапнуть.

Расставив руки в стороны и глядя в бешеные глаза псины твердым взглядом, Полынов молча пошел на нее. Главное – показать ей бесстрашие и решительность – на дворовых собак уверенность человека в своем превосходстве действует безотказно.

Так и получилось. Казалось бы, готовая прыгнуть на Никиту собака, встретившись с его взглядом, остановилась в полуметре, и в ее лай вкрались неуверенные нотки. Полынов продолжал надвигаться, и собака, поджав хвост, начала отступать. Чем дальше она отодвигалась к будке, тем тише и реже лаяла, пока наконец в страхе не забилась в будку и жалобно заскулила.

Чтобы окончательно укротить псину, теперь было достаточно вытащить ее за цепь и потрепать по загривку, но времени на это Никита не имел. Того и гляди, на крыльце, обеспокоенный непонятным поведением собаки, появится хозяин. А это Никите совсем ни к чему. В доме надо серьезные разговоры вести, а не на улице. Поэтому Полынов швырнул в будку пакетик с сыром, захлопнул дверцу будки и скользнул к крыльцу.

Он уже был в сенях, когда услышал в доме шаги.

Щелкнул выключатель, и над крыльцом вспыхнула яркая лампочка. Как раз в тот момент, когда Никита закрыл входную дверь. Вовремя он успел.

Дверь из комнаты в сени распахнулась.

– Линда! Чего ты там дурью ма…

Появившийся на пороге Игорь застыл на месте, увидев Полынова.

– Привет, – кивнул Никита. – Гостей принимаешь?

Игорь молчал. Ошарашенность исчезла с его лица, уступив место угрюмости. Ни тени приветливости не отразилось в глазах. Словно и не было вчерашнего задушевного разговора в машине и не приглашал он к себе в гости неожиданного попутчика.

– С чем пожаловал? – хмуро спросил он, глядя на Никиту исподлобья.

– Да вот решил на огонек заглянуть, – как можно радушнее улыбнулся Никита. Столь холодного приема он не ожидал. – Приглашал ведь…

– Один или со своим дружком? – все так же мрачно спросил Игорь.

– Какой дружок? – изобразил на лице искреннее недоумение Полынов. – Один.

И только тогда понял, какую глупость сморозил.

Слухи в городке расходятся быстро. Не только ФСБ их с Алексеем вычислила, но и население городка тоже знало, кто он. Парикмахер, бармен, торговцы с рынка… Большого ума не надо, чтобы понять, кого спецназ поутру ловил.

– Один, говоришь? А кто же тогда по двору ходит?

– По двору? – теперь по-настоящему удивился Полынов и оглянулся на входную дверь. И чуть было не попался на элементарную, простейшую уловку.

Он успел уклониться, и кулак Игоря лишь мазнул по щеке. Остальное было делом техники. Вырубать Игоря он не стал – грохоту в сенях было бы предостаточно, и Никита «сработал» почти бесшумно. Перехват кисти правой рукой, с одновременным ударом левым локтем в солнечное сплетение, и вот уже Игорь беспомощно пританцовывает перед ним от боли на полусогнутых ногах с завернутой за спину рукой, беззвучно ловя ртом воздух.

– Давай-ка, Игорек, без фокусов, – тихо сказал Никита ему на ухо. – Я не собираюсь ни тебя калечить, ни твою семью пугать. Лады?

Сгоряча Игорь попытался дернуться, но Никита нажал на болевую точку под мышкой, и тело Игоря выгнулось дугой, а рот перекосило в беззвучном крике.

– Не надо рыпаться, – все так же спокойно посоветовал Никита. – Я тебе зла не желаю.

Спазм наконец отпустил легкие Антипова, и он с натугой вдохнул воздух.

– – Ладно, падла… – прохрипел он. – Будь по-твоему…

– Вот и хорошо, – сказал Никита, но заломленную за спину руку Игоря не отпустил. – Где дети?

– В Куроедовке… С женой… Да пусти ты руку…

– А кто с тобой здесь? Теща, мать?

– Один я…

– Не понял? – не поверил Никита. – А кто же корову доил?

– Теща Она к себе домой ушла. Скотину накормила и ушла. Да пусти ты меня в конце концов! Я тебе слово дал.

– Вначале в морду пытался дать, теперь слово… – невесело хмыкнул Полынов. – Хорошо, последний раз поверю.

Он отпустил кисть Игоря и сделал шаг в сторону.

– Не дури. Сам понимаешь – чревато.

Игорь распрямился, с болезненной гримасой потер руку.

– Теща когда вернется?

– Утром…

– А ты, значит, дома один… – задумчиво протянул Никита. – Думал с тобой в гараже без свидетелей поговорить, но в доме лучше. Приглашай гостя.

Игорь бросил на Никиту тяжелый взгляд и, повинуясь жесту нежданного гостя, первым вошел в дом.

В комнатах царил настоящий холостяцкий бедлам.

Неубранная постель, несвежая одежда на всех стульях, гора грязной посуды на столе. Оно и понятно – где это видано, чтобы теща зятя обихаживала? А жену с детьми Игорь, вероятно, на все лето в деревню отправил.

– Говори, чего надо? – буркнул Игорь, не приглашая садиться. – Мне через час в Куроедовку ехать надо, баллоны с углекислотой везти.

Полынов поставил сумку на пол, сбросил с кресла на стул какие-то тряпки и по-хозяйски уселся.

– Занавесочки на окнах задерни и телевизор включи, – распорядился он тихим голосом, будто и не приказал, атак, добрый совет дал.

Антипов молча выполнил указание и сел на стул, – Я тебя слушаю.

Голос у Игоря был бесцветный, сдержанный, от его тона сквозило неприятием ночного гостя, и Полынов подумал, что надежда на помощь Антипова может оказаться сплошным пшиком. Напрасно он понадеялся на радушный прием. Первое впечатление об Игоре, составленное в Каменной степи, могло оказаться ошибочным. Человек, которому за просто так вдруг посреди степи сто долларов суют, и не такое в эйфории пообещать может. Другое дело, когда наступает время обещания выполнять – это не бутылку на двоих распить.

– Нет, Игорь, – покачал головой Никита. – Это я тебя слушать буду. Пока. Что за байки обо мне в городе ходят? Смотрю, ты меня за иностранного шпиона принимаешь…

Антипов поморщился.

– А ты меня за дурака держишь, – сквозь зубы процедил он – На фиг кому бы то ни было из-за границы к нам агентов засылать, когда дешевле любую информацию у продажных чиновников купить?

– Это правильно, – согласился Полынов. – Разумно мыслишь. Тогда кто же я, по-твоему?

– Плевать мне, кто ты. Сам посоветовал – забыть, я и забыл.

– Ой ли? – скривил губы в усмешке Никита. – А в городе что говорят?

– Говорят, что ловили торговцев оружием. – Игорь отвел глаза в сторону и вперился в телевизор. – У Семенцова сарай ящиками с боеприпасами был забит до самой крыши. Двумя грузовиками вывозили…

– Семенцов – это капитан милиции?

– А то ты не знаешь! – повысил голос Антипов. – Вы с дружком улизнули, а Семенцова завтра хоронить будут.

«Значит, прав я оказался в своих предположениях . – с горечью подумал Полынов. – Как это ни прискорбно…»

– Нет, фамилии капитана я не знал, – ровным голосом сказал он, – хотя Семенцов и работал на нас.

Торговля оружием – его частный бизнес, и мы к нему не имеем никакого отношения. У нас здесь другие задачи.

Антипов недоверчиво смерил Полынова взглядом и вновь отвернулся к телевизору. Кажется, там шли новости, но вряд ли Игорь их видел и слышал, хотя упрямо смотрел на экран, не желая встречаться с Никитой глазами.

– Меня на место Семенцова вербовать будешь? – натянуто спросил он.

– Зачем? – пожал плечами Никита. – Закончатся учения, и нас здесь не будет, а агенты в глуши нам не нужны. Речь идет лишь о маленькой услуге.

– После которой меня изрешетят из автоматов, как Семенцова? Двадцать шесть пулевых ранений на теле обнаружили.

Полынов тяжело вздохнул.

– Объясняю второй раз более доступным языком: капитан погиб из-за собственной глупости и жадности. Не займись он торговлей оружием на свой страх и риск, никто бы его в связи с нами не заподозрил.

– Угу… – упрямо мотнул головой Игорь. – И к взрыву вездехода с десантниками вы никакого отношения не имеете, и спецназ утром не за вами охотился…

– Да, спецназ охотился за нами, – медленно, с расстановкой сказал Полынов. Он уже начал жалеть, что пошел на контакт с Антиповым. Что-то глупость на глупость он в последнее время громоздит. Лучше бы не заходил в этот дом и напрямую отправился в Каменную степь. Так нет же, думал и время выгадать, и силы сберечь… Теперь придется операцию свертывать и по экстренному варианту отхода срочно эвакуироваться из Каменки. Вертолет, как обещал Алексей, в любой момент прибудет за ним. Хотя можно и проще – связаться по пентопу с Алексеем, а затем, воспользовавшись пикапом Игоря, добраться до магистрального шоссе и пересесть в машину своей «конторы». А Антипова связать и здесь оставить. Утром теща освободит…

И все же не хотелось Никите так бездарно заканчивать операцию.

– Ты слышал об авиакатастрофе в Каменной степи? – решил он открыть карты, чтобы последний раз попытаться переубедить Игоря.

– Слышал, – поморщился Игорь. – И сейчас слышу… – Он кивнул в сторону телевизора. – Тоже ваших рук дело?

Никита не среагировал на его кивок. Даже дебил на одни и те же грабли дважды не наступает. Он откинулся на спинку кресла и, не выпуская Антипова из поля зрения, скосил глаза на экран.

– ..Президент, Правительство Российской Федерации, Министерство по чрезвычайным ситуациям, – бубнил голос диктора, – глубоко скорбят о трагедии и выражают глубокие соболезнования семьям и близким погибших в авиакатастрофе: командира корабля Устюжанина Василия Тимофеевича, начальника оперативной бригады МЧС Полынова Никиты Артемовича…

На экране появились портреты погибших в траурных рамках, и вид самого себя в форме МЧС вызвал у Полынова легкое раздражение. Явный фотомонтаж, никогда он оранжевую форму не надевал. Не досталась…

Зато портрет Полынова в траурной рамке произвел на Антипова сильное впечатление.

– Ты?! – Игорь растерянно переводил взгляд с Никиты на экран телевизора и обратно. – Как…

– Я, – спокойно кивнул Полынов, полез в карман и бросил на стол перед Антиповым свое удостоверение. – Можешь убедиться.

Игорь чисто рефлекторно взял удостоверение, посмотрел, ошарашенно сверил фотографию с сидящим перед ним «оригиналом».

– Как ты уцелел? – тихо спросил он.

И Полынов понял, что лед недоверия к нему треснул. Он мысленно поблагодарил родное телевидение за столь вовремя показанный некролог.

– Не было никакой катастрофы при посадке.

Самолет приземлился нормально, а затем его хладнокровно расстреляли ракетами. Я чудом остался жив.

Если бы обнаружили среди обломков, пристрелили бы, не задумываясь. Когда мордой в пыль лежал, видел десантников, почти как тебя сейчас. А потом в кафе «Минутка» опознал. Потому собственными руками и подорвал вездеход к чертовой матери! Понятно?

Игорь сидел, опустив голову, и слушал, не поднимая глаз. Только желваки ходили по скулам.

– Я ведь тоже десантником в Афгане служил… – задумчиво проговорил он. – Всякое у нас было. Но такого… За что они вас?

– Не за что, а почему. Лет десять назад в подземных бункерах военной базы неподалеку от Пионера-5 проводились сверхсекретные биологические эксперименты с непредсказуемыми результатами в практически не исследованной области межвидовых мутаций. Так сказать, методом «тыка», в надежде, что «на авось» что-нибудь да получится. И, кажется, получилось что-то страшное, и оно просочилось за пределы лабораторных боксов. Базу в срочном порядке ликвидировали, но, видимо, дезинфекцию провели из рук вон плохо, потому что этим летом странная болезнь поразила некоторых жителей поселка Пионер-5. Помнишь, ты подвозил в милицию «сумасшедшего»? Он видел, что с людьми делает эта болезнь. Вот тогда в ФСБ и вспомнили об экспериментах, и сейчас в Каменной степи проводится стерилизация почвы, а все живые существа уничтожаются и кремируются. В том числе и жители поселка Пионер-5.

– Да ты что?! – возмутился Игорь. – Нас оповестили, что все жители эвакуированы с предоставлением жилья и работы в Тульскую область…

– А ты такой простофиля, что и поверил? – горько усмехнулся Никита. – Тебя послушать, так выходит, что Бессонов и его подручные добровольно согласились на переселение и уехали, никому и слова не сказав? Что ты дурочку валяешь – ты ведь на него работал!

– Не работал… – отвел глаза в сторону Игорь. – Дань платил за разрешение торговать в поселке водой… А в последнее время там вообще не показывался – его боевики сами в Куроедовку раз в месяц наезжали, тысячу бутылок бесплатно брали, и все.

– И теперь тебе до лампочки, что там в поселке делается, – едко заметил Никита. – Главное – с тебя мзду никто не берет…

– Не верю! – искренне возмутился Игорь. – Не может такого быть, чтобы людей вот так просто…

У него перехватило горло и не было слов. Казалось бы, в нынешние времена можно во что угодно поверить, даже в натуральное пришествие антихриста. Но вот, поди же ты, в человеческие зверства даже после войны в Чечне рядовой обыватель все равно не верит.

Силен совковский стереотип.

Никита нагнулся, поднял на колени с пола сумку, достал из нее пачку фотографий.

– Посмотри собственными глазами. – Он стал выбирать из пачки снимки и швырять их на стол перед Антиповым. – Вот как степь огнеметами выжигают… А вот сайгака расстреливают из автоматов и тоже сжигают… А здесь человеческий труп на открытом воздухе кремируют… Достаточно? Убедился?

Антипов долго рассматривал фотографии широко раскрытыми глазами. Наконец отложил в сторону.

– Значит, ты на самом деле шпиен… – с грустной иронией пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

Но, видимо, столь неожиданное заключение вырвалось из него абсолютно подсознательно, и он тут же поправился:

– Извини, глупость сказал.

– Почему? – пожал плечами Полынов. – Можно и так нашу деятельность охарактеризовать. Хотя и смешно быть шпионом в собственном отечестве, при этом работая на то же государство. Дико ощущать себя своим против своих.

– Дожили… – вздохнул Игорь и впервые за вечер посмотрел Никите прямо в глаза. – Хочешь парного молока? – неожиданно предложил он.

Полынов облегченно расслабился. Все-таки не ошибся он в Антипове. Порядочным человеком оказался. Редкое по нынешним временам качество.

– Хочу.

Ночь выдалась темная и глухая. Судя по времени, луна давно взошла, однако небосклон затянуло настолько плотными облаками, что они не пропускали к земле ни единого кванта света.

Перегруженный металлическими баллонами с углекислотой пикапчик медленно полз по разбитому шоссе, свет фар прыгал по дороге, то и дело выхватывая из темноты устрашающие колдобины и ямины, и Игорь вел машину предельно осторожно. С наступлением ночи духота еще более усилилась, и врывающийся в открытые окна слабый ветерок не приносил облегчения. Ливень так и не разразился, и в небе даже не мигали зарницы, предвещая его начало. Либо природа блефовала, либо готовила грозный разгул стихий – под стать вселенскому потопу.

Пока Игорь в гараже загружал в пикап баллоны с углекислотой, Никита связался по пентопу с Алексеем, и тот передал ему на дисплей подробную карту Каменки, ее окрестностей, поселка Пионер-5 и схему дорог в Каменной степи. Кроме того, показал самую свежую панораму карантинной зоны, заснятую из космоса сегодня с двух до четырех часов дня. Периметр зоны опять уменьшился – но если в голой степи его сжатие происходило довольно быстро, то в поселке Пионер-5 движение замедлилось. Спецбригада в защитных комбинезонах вначале сжигала дом, затем, заложив вакуумный фугас – чтобы осколки не разлетались, а «охлопывались» в воронке в кучу, – взрывала остов дома и снова обрабатывала развалины из огнеметов. Заканчивал «процедуру» мощный грейдер. Он ровнял землю, запахивая в нее обломки дома, а затем это место вновь обильно заливалось горящим керосином. Грейдер работал внутри карантинной зоны и, судя по тому, что на грейдеристе был защитный комбинезон, по окончании «учений» машина подлежала уничтожению.

Стерилизация почвы производилась с такой тщательностью и скрупулезностью, что невольно закрадывались подозрения – а русская ли армия здесь задействована? Слаженность действий, оснащенность подразделений, громадные затраты на акцию никак не соответствовали сложившемуся в последнее время стереотипу о нашей армии как о нищей, полуголодной толпе оборванцев, не обученных военному делу, поскольку горючего для танков нет, а на учебные стрельбы выдают по одному рожку на десять автоматов.

Однако лишь несведущий человек мог задаться вопросом: почему не сработала «новорусская смекалка» – раструбить по всему миру об эпидемической катастрофе в Каменной степи и под программу «Карантина» грести многомиллиардные кредиты? По роду своей деятельности Полынов был ознакомлен с содержанием Меморандума пяти ядерных государств, предусматривающем совместные действия по локализации очагов бактериологического заражения. Пункт по стерилизации местности, зараженной тотально действующим и смертельно опасным вирусом, с неизвестными методами профилактики и лечения пострадавших, предусматривал единственный, жестокий, но весьма радикальный метод – наземный ядерный взрыв. Под такие акции кредитов не дают, зато международного скандала с последующим расследованием на уровне ООН не избежать.

Видимо, след из точки «Минус» выходил на самые верхи власти, и там никто не хотел после расследования инцидента попасть в разряд международных преступников. Впрочем, это уже дело Веретенова – выяснять, у кого рыло в пуху в высших эшелонах. У Полынова на данный момент были свои, более простые и конкретные задачи.

Еще в летнем домике по фотоснимкам они с Алексеем определили, что микробиологическая лаборатория находится в одном из передвижных вагончиков, который мнительное военное руководство операцией поставило подальше от штабных. Так, на всякий случай, чтобы, не дай бог, самим не заразиться. По тем же причинам и охрана лаборатории была не бог весть какая. Генерал Потапов в этом ничуть не отличался от всего российского генералитета, считающего, что ценней их жизней в государстве ничего быть не может. Это упрощало задачу.

По панораме из космоса Полынов легко определил местоположение лаборатории и наметил самый оптимальный маршрут к ней. При этом пикапчик Игоря оказался весьма кстати – пешком Никита бы добрался до лаборатории не раньше следующей ночи. Само собой, был бы упущен факт внезапности – никоим образом генерал Потапов не может ожидать столь наглого появления противника в расположении войск именно этой ночью.

Была, правда, одна загвоздка: на развилке шоссе между Каменкой и Пионером-5, где Антипов сворачивал на Куроедовку, находился пост армейской автоинспекции. Игорь говорил, что первые два дня учений его там останавливали, но затем привыкли к ночным рейсам и больше не обращали внимания. Однако насчет «проскочить» мимо поста без досмотра и сегодня у Полынова имелись большие сомнения.

После того что случилось за последние сутки, обязательно остановят.

Так и оказалось.

Никита сидел в кузове пикапа на полу у передней стенки за штабелем металлических баллонов и сквозь прорезь, сделанную Игорем для вентиляции, наблюдал, как Антипов ведет машину. Чувствовал Никита себя весьма неуютно – баллоны погромыхивали на ухабах, ерзали по днищу, норовя придавить пассажира. Имей Игорь желание избавиться от Полынова, ему стоило набрать чуть побольше скорость, а затем резко затормозить. Мокрое место от Никиты бы осталось.

Полосатый шлагбаум Полынов заметил издалека – выкрашенный люминофорной краской, он ярко отсвечивал в свете фар. А когда подъехали поближе, сбоку от шлагбаума вырисовался из темноты «уазик», из-за которого на звук подъезжающей машины вышли двое патрульных: офицер и рядовой. Офицер повелительно взмахнул жезлом, а рядовой направил на пикап ствол автомата. Офицер был грузный, а рядовой, напротив, – тщедушный, заморенный армейскими буднями. В общем, с одного взгляда понятно, что это – самая что ни на есть настоящая армейская автоинспекция, а не «подставка», как на грунтовой дороге возле водохранилища. Ни белых касок, ни белых ремней, да и форма довольно поношенная.

Игорь плавно сбросил скорость и, затормозив, выключил двигатель.

– Товарищ старший лейтенант, а, товарищ старший лейтенант? Это же куроедовский «водовоз»! – услышал Полынов радостный голос рядового. – Он каждую ночь здесь проезжает.

Конечно, парнишка знал и о взорванном вездеходе с десантниками, и о сбитом вертолете, и об уничтоженном «уазике», определенно позаимствованном спецназовцами в их подразделении. Знал и отнюдь не стремился встретиться с диверсантами, легко ускользнувшими из засады и положившими при этом с десяток спецназовцев. Не хотел парнишка за просто так отдавать жизнь на подневольной службе, потому и обрадовался знакомому пикапу. Святая простота! Диверсанты как раз и стараются использовать для своих целей примелькавшийся глазу автоинспекции транспорт. Как в данном случае.

– Селиванов, разговорчики! – одернул рядового старший лейтенант и осветил кабину фонариком.

Полынов пригнулся, чтобы его глаза не блеснули в прорези. Он услышал, как Игорь выбрался из машины, как хлопнула дверца. Как ни доверял он Антипову, а все равно сердце екнуло. Действовал сейчас Никита вопреки всем правилам и инструкциям, открывшись практически незнакомому человеку.

– Что везете? – донесся до него строгий голос патрульного.

– Баллоны с углекислотой, – спокойно ответил Игорь.

– Показывайте.

Вдоль борта послышались шаги, лязгнул замок, и задние дверцы со скрипом распахнулись. По штабелю баллонов пробежал лучик фонарика.

– Ты обычно пустые бутылки в Куроедовку возишь, – сказал старший лейтенант, – а сегодня почему-то баллоны. Что так?

Не так, – ответил Игорь. – По четвергам я обычно, – он подчеркнул это слово, – меняю на заводе баллоны. Источник воды в Куроедовке есть, а углекислоты нет.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, по четвергам он с баллонами ездит, – поддержал Игоря рядовой.

– Рядовой Селиванов! – рявкнул офицер. – Отставить разговорчики! Документы на груз есть?

– Сейчас покажу…

– Не надо! Знаю я вашего брата, любой документ подделаете… Почему я должен верить, что в баллонах углекислота, а не оружие спрятано?

Не сиди сейчас Полынов в скрюченной позе за штабелем баллонов, он бы точно рассмеялся. Как говорится, изнасилованной бабе в каждом мужике маньяк мерещится!

– Могу любой баллон на выбор открыть, чтобы убедились, – сказал Игорь.

– Вот этот открой.

– Сейчас, только редуктор поставлю, а то, если так вентиль открыть, половина заправки сразу в воздух вылетит, – пробурчал Игорь.

Послышалось звяканье гаечных ключей.

– Нет, давай лучше вот этот, – внезапно переменил желание старший лейтенант.

– Можно и этот, – равнодушно согласился Антипов.

– А если этот?

– Я уже сказал – любой, – объяснил Игорь. – Так который?

– Ладно, не надо. Верю. Можешь ехать.

Скрипнули, закрываясь, дверцы, щелкнул замок.

– Одного не понимаю, – заметил патрульный офицер, – почему ты по ночам баллоны возишь? Дня, что ли, не хватает?

– Днем мой завод работает, – сказал Игорь. – И для того, чтобы он нормально работал, я его ночью должен тарой и сырьем обеспечить. Сейчас не совковские времена, чтобы без сырья по полдня простаивать. В трубу вылечу.

– Ну ты, хозяйчик гребаный! – внезапно взбеленился старший лейтенант. – Ты своим грязным языком те времена не погань! Я тогда офицером был, гордился службой и жил нормально! А сейчас не служба, а черт знает что! Болтаюсь, как дерьмо в проруби…

Катись отсюда, пока я добрый! А то ребят позову, и они твой пикап вместе с баллонами живо в кювет опрокинут!

Игорь не заставил себя ждать. Вскочил в кабину, включил зажигание и тронул машину с места. Однако тронул плавно, чтобы баллоны не двинулись в кузове.

Плевать ему было на угрозы обиженного жизнью офицера – дерни он резко, баллоны могли не только Полынова раздавить, но и утлые стенки кузова пробить.

Проехав шесть километров от развилки, Антипов остановил машину, вышел из кабины и открыл задние дверцы. Полынов, с трудом протиснувшись между штабелем баллонов и крышей, выбрался наружу.

– Где надо, остановился? – спросил Игорь.

– А что, сам не видишь, или знакомые места не узнаешь? – сыронизировал Никита, широким жестом обводя сплошную темноту вокруг машины.

Игорь понимающе хмыкнул.

– Как просил, шесть километров после развилки.

– Значит, где надо.

– А ты, поди, перепугался, когда патруль нас притормозил? – неожиданно со смешком спросил Игорь.

Пост они миновали удачно, и он был в прекрасном расположении духа.

– Почему?

– Ну как… Вдруг я тебя с потрохами сдам?

– У нас о таком не говорят, – жестко осадил Игоря Никита.

– Извини… – растерянно пробормотал Игорь. – Пошутил я.

Полынов обошел машину, нагнулся к подфарнику, покопался при тусклом свете в сумке и достал сверток.

– Так тебя на обратном пути не встречать?

– Нет. Скорее всего уходить буду «с шумом» и тебя подставлять не хочу. Держи.

Никита протянул Антипову сверток.

– Что это? Мина? – опять попробовал пошутить Игорь.

– Деньги.

Игорь оторопел.

– Нет, мужик, не возьму, – попытался он отказаться.

– Бери. Мне они там вовсе ни к чему. Только мешать будут.

Игорь неловко взял сверток.

– Половина – твоя, половину, как вернусь, заберу. А не вернусь – все твои. У меня наследников нет, – криво усмехнулся Никита.

– Ты это брось – не вернусь! – возмутился Игорь. – Я к твоей половине все равно не притронусь… – Он повертел в руках сверток и не удержался от вопроса:

– Сколько здесь?

– Тебе на новую машину хватит, – заверил Никита. – Ну, давай прощаться. – Он протянул руку. – Спасибо.

– Да чего там… – смутился Игорь, пожимая руку. – Ни пуха тебе…

– К черту! – отмахнулся Никита и шагнул в темноту.


Глава 13 | Карантин | Глава 15