home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

– Как он? – спросила, появляясь в дверях комнаты, Селия. Она плохо спала ночью, ей не давали покоя мысли о Жюстине. Волераны и Ноэлайн делают все возможное. Выхаживать его – их забота, а не ее. Но какая-то неодолимая сила тянула Селию в эту комнату, и, подчиняясь этой силе, она примчалась сюда, даже не умывшись.

Жюстин был до пояса закрыт простыней, и на ослепительно белых простынях его смуглое тело казалось бронзовым. Селия вспомнила, как он, скинув с себя одежду, бросился в озеро – свободный в своей наготе, как языческий бог.

Лизетта с осунувшимся лицом сидела в кресле возле постели раненого.

– Температура пока не снижается, – ответила она.

– Вы, наверное, устали. – Селия не сводила взгляда с Жюстина.

– Макс провел здесь всю ночь, а я не могу спать, если его нет рядом, – сказала Лизетта, меняя компресс на лбу Жюстина. – Он пошел к детям. Мы решили сказать им, что у нас в доме гость, который неожиданно заболел.

– А вдруг им захочется посмотреть на него?

– Нет, не думаю. Но если даже они его увидят, едва ли догадаются, кто он такой. Последний раз Жюстин был здесь пять лет назад и оставался всего несколько минут.

– Филипп… – Жюстин заметался, неразборчиво бормоча в бреду что-то бессвязное. – Это я виноват… не наказывайте Филиппа… это не он…

Лизетта поправила подушку и повязку на его глазах. Усилием воли Селия заставила себя подойти к кровати спокойно, хотя больше всего на свете ей хотелось броситься к нему. «Ты, никак, спятила», – сказала она себе.

Жюстин бредил, беспокойно шаря руками вокруг, словно искал что-то.

– Кажется, ему грезится, что он и Филипп мальчишки, – сказала Лизетта. – Иногда их обоих наказывали за проделки, в которых был виноват Жюстин. Филипп никогда не жаловался, но я уверена, Жюстин чувствовал себя виноватым.

Селия сомневалась в том, что Жюстин вообще был способен чувствовать себя виноватым.

– Так, значит, между ними было соперничество?

– Было. – Лизетта печально взглянула на заросшее бородой лицо Жюстина. – Боюсь, в детстве отец не уделял им достаточного внимания. После смерти Корин, его жены, Макс стал ко всему безразличен. Он их только наказывал – в этом и заключалось отцовское воспитание. В Новом Орлеане все считали Филиппа хорошим, а Жюстина плохим. Это было тяжело для них обоих.

– Наверное, Жюстин завидовал Филиппу…

– Они завидовали друг другу. Впрочем, я уверена, попади один в беду, другой отчаянно защищал бы его.

Лизетта встала и потянулась – спина после многочасового сидения у постели раненого затекла и разболелась.

– Я посижу с ним, – предложила Селия.

– Спасибо, не нужно. Я попрошу Ноэлайн подменить меня.

– Мне совсем не трудно, – бодрым голосом продолжала Селия. – Не забывайте: у меня отец врач. Я умею ухаживать за больными.

Лизетта бросила взгляд на полуобнаженное тело Жюстина.

– Но то, что потребуется делать для него…

– Я была замужем, – твердо сказала Селия, – меня это не смущает. Ноэлайн принесет больше пользы, занимаясь хозяйством. – Селия говорила так, словно вопрос был решен.

Лизетта помедлила, бросив на нее какой-то странный взгляд.

– Я заметила, ты недолюбливаешь Жюстина, Селия. Тебе неприятно будет ухаживать за ним.

– Мы, француженки, женщины практичные. И мои чувства не помешают мне делать то, что нужно.

Лизетта долго не отводила от нее пристального взгляда, потом пожала плечами:

– Ну что ж, прекрасно. Мы с Ноэлиной займемся домашними делами. Если что, пошли за нами Кэрри или Лину. Спасибо тебе, Селия.

– Не за что, – сказала Селия, усаживаясь в кресло. – Лизетта, а почему он убежал из дому?

Лизетта, остановившись у двери, ответила не сразу.

– Отчасти виной тому наследственность, а отчасти – характер самого Жюстина. Он не признает ничьей власти над собой. Особенно отцовской. – Тяжело вздохнув, она вышла из комнаты.

Селия не смогла бы объяснить, почему ей так хотелось быть рядом с ним. Она лишь знала, что должна была поступить именно так. Глядя сейчас на него, она вспомнила, как настойчиво мужская плоть вторгалась в ее тело. Он причинил ей боль и унизил ее, но он же спас ей жизнь.

– На тебя противно смотреть, – сказала она. – Отвратительное чудовище… Грифон… это прозвище тебе очень подходит. Я еще могла бы поверить, что ты брат Филиппа, но кто поверит, что вы близнецы? У тебя его глаза, но на этом кончается ваше сходство… – Она прикоснулась рукой к повязке на его лице. – А возможно, теперь и этого сходства не будет.

Селия провела по повязке кончиками пальцев. Будто почувствовав ее прикосновение, он затих. С губ его слетел приглушенный стон.

– Не мудрено, что ты завидовал Филиппу. – Селия помедлила, потом прикоснулась к взлохмаченной гриве. Какая дикость, что мужчина носит такие длинные волосы! Но его волосы были густыми и шелковистыми на ощупь. – Вот Филипп был настоящим мужчиной, – продолжала она, – а ты – яркий пример того, каким мужчина быть не должен. Как могло случиться, что вы братья? Филипп такой деликатный, такой воспитанный, а ты… в тебе нет ни капельки элементарной порядочности. – Взгляд ее стал задумчивым. – Я знаю, что такое зависть. У меня есть младшие сестры. Это хорошенькие девушки, они всегда очаровывали мужчин, тогда как я… – Она помолчала, печально усмехнувшись. – Ты уже знаешь, я лишена кокетства. – Улыбка исчезла с ее лица. – Ты захотел меня, потому что я была женой Филиппа, не так ли? Я казалась тебе вещью, которую можно украсть, а когда надоест, бросить. Но Филипп любил меня такой, какая я есть. Тебе этого не дано понять. Ты никогда не полюбишь… и не будешь любимым.

Селия вздрогнула, осознав, что гладит волосы Жюстина. Торопливо отдернула руку. Что это на нее нашло? Почему она так странно ведет себя с ним? Смутившись, молодая женщина занялась бинтами и пузырьками с лекарствами на столике.


* * * | Нам не жить друг без друга | * * *



Loading...