home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Три дня после отъезда Жюстина Селии показались тремя месяцами. Она не могла думать ни о ком, кроме Жюстина. Он сказал, что она принадлежит ему. Ну что ж, он тоже принадлежит ей. С того самого дня, как его полуживым привезли на плантацию, он принадлежал ей: это она выхаживала его и лечила, это ее он мучил своими капризами.

Более непохожих, чем они, людей было трудно себе представить. Однако мысль о расставании с ним вызывала у нее физическую боль. Даже не боль, а ноющее чувство опустошенности. Ей мучительно хотелось видеть и слышать его, ощущать рядом его присутствие.

Селия еще острее чувствовала свое одиночество, видя, как в трудные минуты поддерживают друг друга Макс и Лизетта. Они любили друг друга и детей. В одно прекрасное утро Макс и Лизетта не вышли к завтраку, и все поняли почему. Когда позднее Лизетта спустилась вниз, ее лицо сияло, а светло-карие глаза лучились мягким светом.

В пятницу за ужином семья собралась вместе. Разговор не получался. Лизетта занималась Рафом, который не столько ел, сколько забавлялся банановым пюре. Селия с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков рыбы, тушенной с грибами в винном соусе. Макс был внешне невозмутим, но каждые пятнадцать минут посматривал на часы.

– Любимый, в котором часу завтра бал? – спросила его Лизетта.

Именно в этот момент на пороге появился Жюстин. Он вдохнул соблазнительные запахи.

– М-м-м… я умираю с голоду. Надеюсь, мне что-нибудь оставили?

Макс вскочил:

– Если бы я не был так рад видеть тебя, мой отчаянный сын, я бы, наверное, задал тебе хорошую трепку.

Жюстин усмехнулся:

– Мне уже задали трепку, отец, так что ты опоздал.

Макс пристально посмотрел на него:

– Насколько я понимаю, ты сделал то, что хотел, и больше неожиданных исчезновений не будет?

– Ты правильно понял.

– Как обстоят дела?

Лицо Жюстина приняло неприятно жесткое выражение.

– Легар объявил Воронов остров своей собственностью, наложил свою лапу на все, что там было: суда, боеприпасы и прочее добро… И никто не осмеливается ему перечить.

– Ты тоже не будешь, – сказал Макс. – Капитан Грифон умер. Я надеюсь добиться помилования у губернатора.

– Помилования? – Жюстин хохотнул. – Будь ты закадычным другом самого президента Монро, тебе не удастся добиться помилования. В любом случае мне оно не нужно. Скоро я исчезну навсегда.

Макс начал было спорить, но Лизетта решительно прервала его:

– Слава Богу, что ты вернулся вовремя, Жюстин.

– Вовремя – для чего?

Макс рассказал ему о бале у Дюкеснов.

У Селии дрожали руки, и, чтобы не выдать себя, она положила вилку. Окинула Жюстина нетерпеливым взглядом. Он был грязен и небрит, скулы и нос обгорели на солнце. Одно его присутствие действовало на нее возбуждающе. Ей хотелось броситься ему на шею, пригладить спутанные темно-каштановые волосы, прижаться к нему всем телом. Но он ни разу даже не взглянул на нее, как будто ее тут и не было.

– …можно же как-то уклониться от приглашения, – говорил Жюстин Максу, но тот покачал головой:

– Если ты там не появишься, сразу поползут слухи. Жюстин выругался и тряхнул головой:

– Ну ладно, чему быть, того не миновать. Жребий брошен, теперь поздно отступать. Я пойду на бал и сыграю роль джентльмена. Никому и в голову не придет заподозрить, что я не Филипп. – Он повернулся к Лизетте:

– Мама, прикажи Ноэлайн принести мне ужин наверх. – Потом, усмехнувшись, добавил:

– Было бы неплохо принять ванну и переодеться.

– Ну конечно, – сказала Лизетта, с беспокойством взглянув на него. – Как твоя нога?

– Со мной все в порядке, – с улыбкой успокоил ее Жюстин.

Даже не взглянув в сторону Селии, он вышел из комнаты.

Селия почувствовала себя совершенно опустошенной. Ей стало страшно. Почему Жюстин не замечает ее? Возможно, сцена, разыгравшаяся между ними перед его отъездом, была для него просто забавой? Его самолюбию льстило, что она влюбилась в него.

Растерянная и несчастная, Селия выдавила жалкую улыбку, поковыряла вилкой в тарелке и даже проглотила кусок рыбы. После ужина вместе с Максом и Лизеттой она перешла в гостиную. Усевшись у камина, протянула к огню ноги, обутые в туфельки без задников. Сверху, из комнаты Жюстина, не доносилось ни звука.

– У тебя усталый вид, Селия, – заметила Лизетта.

– Да, я устала, – тихо ответила Селия, глядя в огонь.

«Жюстин Волеран – чудовище, – думала она. – Что, кроме презрения, может заслуживать человек, который с такой легкостью лжет и раздает пустые обещания?»

Через некоторое время, пожелав Волеранам спокойной ночи, Селия отправилась к себе во флигель. Не желая беспокоить служанку, она сама открыла входную дверь, прошла в спальню. Ей стало неуютно в темноте, и она зажгла старинную лампу, стоявшую на бюро.

Когда неверный свет разлился по комнате, Селия в ужасе замерла на месте. В комнате был мужчина. Он шагнул к свету, и сердце Селии учащенно забилось.

– Жюстин?

Он был выбрит, одет в белую сорочку и темные брюки; еще влажные пряди волос падали на лоб.

От одного его присутствия в комнате стало тесно.

– Я не решался взглянуть на тебя, – охрипшим голосом сказал он. – Если бы посмотрел, не удержался бы и обнял.

Полная теней комната вдруг показалась Селии дворцом из волшебной сказки. Где-то внизу живота поднялась горячая волна. Понимая, что у нее не хватит силы воли, чтобы выставить его вон, Селия все-таки прошептала дрожащими губами:

– Жюстин, прошу тебя, уходи. Прошу тебя.

– Нет.

Он взял ее руки в свои и, чтобы согреть, засунул под рубашку, прижал к груди. Его сердце гулко колотилось под ее ладонями.

– Это не правильно, плохо…

– Замолчи, сердечко мое, – прошептал он, вытаскивая из белокурых волос гребень.

Шелковистые пряди мягко рассыпались по ее спине. Его пальцы добрались до затылка, и он отклонил назад ее голову. Прикоснулся губами к ямочке на шее.

От прикосновения его губ по всему телу Селии прокатилась волна наслаждения. Она слабо попыталась вырваться из его рук, но он держал ее крепко. Губы его с завораживающей нежностью ласкали ее губы, и Селия обвила его шею руками. Дыхание у нее участилось, ладони стали горячими, влажными.

Его язык проник в теплые глубины ее рта. Он глухо застонал от наслаждения, резким движением рванул застежку на платье, и оторванные пуговицы рассыпались по полу.

Селия охнула и рванулась из его рук, напуганная неожиданной грубостью. Но он снова стал нежен и, целуя ее, скользнул рукой по обнаженной груди. Селия прогнула спину, прижавшись к теплой руке, и затаила дыхание, наслаждаясь каждым его прикосновением. Он что-то нежно прошептал ей, словно зная все, что происходит с ней, и снова отыскал ее губы.

Платье ее скользнуло вниз, он сорвал с себя рубаху, и Селия увидела так хорошо знакомое ей тело. Руки ее потянулись к нему, и нежная грудь прижалась к его заросшей темными волосами груди.

Жюстин зарылся лицом в ее золотистые локоны. Охваченный страстным желанием, он сорвал с себя одежду и, подхватив Селию на руки, уложил на кровать.

Селия обвила его руками и ногами, и реальность исчезла, уступив место чувственности. Она снова попала под колдовские чары человека, о котором с той самой ночи на озере вспоминала со страхом и желанием.

– Прошу тебя, – шептала она, – прошу…

Почувствовав, что она не может больше сдерживаться, Жюстин опустился на нее и рывком вошел в ее плоть.

– Ты принадлежишь мне, – сказал он, целуя ее в дрожащие губы. – Тебе от меня не уйти… никогда.

Селия, словно в тумане, не отрываясь смотрела на него, чувствуя, как поднимается в ней волна желания. Она прижалась к его телу, дрожа от наивысшего наслаждения, и вдруг расплакалась.

Жюстин целовал ее мокрое от слез лицо, нежно поглаживая рукой спину.

– Не плачь, – сказал он, и эти слова прозвучали как мольба. – Не надо, любовь моя, сердечко мое.

– Это случилось снова, – жалобно прошептала Селия. – Лучше бы мне ненавидеть тебя.

– Ты любишь меня, – сказал он, взяв в ладони ее лицо и вытирая слезы.

– Что в этом хорошего? Ты оставишь меня, и я опять потеряю все. Я не хочу.

– Я разделаюсь с Легаром и вернусь за тобой.

– Ты не вернешься. А если вернешься, я никуда с тобой не поеду – потому что ты пират.

Он поцеловал ее.

– Я уже не пират. Я подарил судно Риску.

– Изменить свою суть непросто.

– Ты поможешь мне измениться.

– Значит… ты хочешь, чтобы я была с тобой? Надолго ли? А что будет потом, когда я тебе наскучу?

– Ты нужна мне навсегда. Ты не можешь мне наскучить, как не может наскучить жить или дышать. – Он прижал ее маленькую ручку к своему сердцу, и она почувствовала под ладонью гулкие удары. Жюстин пристально вглядывался в ее лицо. – Я не смогу жить без тебя. Если ты откажешься уехать со мной, я останусь здесь. Пусть лучше меня поймают и повесят.

– Ты говоришь… глупости, – запинаясь, сказала Селия.

– Это не глупости. Я и сам не хотел, чтобы со мной такое случилось… но не смог ничего поделать. – Он еще крепче прижал ее руку к своей груди. – Я вернусь за тобой, я хочу, чтобы мы жили вместе. Я хочу сделать тебя счастливой.

– Значит, я должна стать любовницей человека, объявленного вне закона? – удрученно спросила Селия.

– Нет, не любовницей, а женой.

– Женой? Ты просишь меня выйти за тебя замуж?

Жюстин нежно поцеловал ее.

– Нет, не прошу.

Селия долго смотрела на него, потом улыбнулась дрожащими губами:

– Значит, у меня нет выбора?

– Нет, милая.

– Как-то раз ты сказал мне, что никогда не полюбишь.

– Я думал, что не способен любить. Пока не появилась ты.

– Ты хочешь, чтобы я была рядом, потому что это тебе удобно? Не нужно искать женщину для удовлетворения своих потребностей, так?

Он засмеялся:

– Это я буду жить так, чтобы тебе было удобно.

– Я для тебя всего лишь случайная прихоть. Привлекательна потому лишь, что когда-то принадлежала Филиппу.

Жюстин посмотрел на нее сверху вниз своими синими глазищами:

– Я люблю тебя, пропади все пропадом! Люблю, потому что ты моя. Люблю за то, что ты беспокоишься обо мне, думаешь, будто во мне осталось что-то хорошее. Филипп был гораздо лучше меня, я таким никогда не стану. Видит Бог, он заслуживал тебя больше, чем я. Но его больше нет, а мне ты нужна.

– Зачем я нужна тебе?

– Чтобы любить меня. Чтобы помочь мне стать достойным тебя. Ты – единственный человек на свете, который способен это сделать.

Селия пристально посмотрела в его красивое, словно высеченное из мрамора лицо. Ей хотелось прогнать из его глаз печаль. Она откинула прядь темных волос, упавшую ему на лицо.

– Я буду твоей. Я последую за тобой хоть на край света, но ты должен обещать мне кое-что.

– Что же?

– Откажись от мести Доминику Легару.

Он замер, не сводя с нее глаз.

– Не могу.

– Филиппа все равно не вернуть. Ты ничего не должен ни мне, ни отцу. Разве не достаточно, что ты убил его брата? Легар был очень сильно привязан к Андрэ. Разве он уже не расплатился за то, что совершил?

– Андрэ был самым отвратительным существом из всех, каких носила земля. Брат Легара за Филиппа – разве это равноценный обмен? Ты смеешься!

– А если тебя убьют? – в отчаянии воскликнула Селия. – Значит, я должна потерять тебя, как потеряла Филиппа?

– Я уже собрал людей и не могу повернуть назад.

– Если бы ты захотел, то мог бы их остановить! – Селия решилась. – Или откажись от мести, или уходи! Выбирай: или я, или месть.

– Мы нигде не будем в безопасности, пока жив Легар, – решительно заявил Жюстин. – Он весь мир перевернет, но меня разыщет. А если я возьму тебя с собой, ты окажешься в такой же опасности, как я.

– Мы уедем туда, где он не сможет нас отыскать… – Она положила его ладонь себе на грудь и погладила его руку. – Ты убережешь меня, Жюстин.

Селия шевельнулась, мягко прикоснулась к нему, и ему стало трудно возражать ей.

– Селия, ты не понимаешь, я…

– Ты, кажется, сказал, что хочешь измениться?

– Да, но сначала…

– Мне надо, чтобы ты любил меня.

– Я люблю.

– В таком случае забудь о мести. Ради меня.

– Черт бы тебя побрал, – сказал он глухо, измученный близостью ее тела.

Она была нужна ему, ему хотелось снова почувствовать себя внутри ее тугой, горячей плоти.

– Обещай мне, – прошептала она.

– Ладно, черт побери, пусть будет по-твоему, – почти простонал он и прижал ее, не позволив повернуться к нему лицом. – Двигайся, как я, – шепнул он, тяжело дыша. – Отталкивайся. Вот так, малышка, вот так…

Она двигалась, подчиняясь заданному ритму, забыв обо всем на свете. Он поцеловал ее в шею и положил руки на грудь, накрыв ладонью гулко бьющееся сердце. Селия прижала ладонь своей рукой, и время для нее остановилось…

Наконец они в изнеможении откинулись на подушки. Некоторое время спустя дыхание у обоих стало восстанавливаться, и Селия заметила, что Жюстин засыпает. Нет, спать ему здесь нельзя.

– Жюстин, тебе нельзя здесь оставаться.

– Я уйду до восхода солнца, – пророкотал возле уха низкий голос.

– Ты должен уйти сейчас.

Он придвинул ее поближе и упрямо натянул на себя простыню.

– Я и без того слишком мало побыл с тобой.

Она проспала в его объятиях до рассвета и проснулась от того, что почувствовала: его нет рядом. Он наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание, но, прикоснувшись к мягким губам, не удержался и поцеловал еще раз. Она погладила темноволосую голову, и глаза у нее защипало от слез. Он ушел.


* * * | Нам не жить друг без друга | * * *



Loading...