home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


23

Дойл вышел из машины и положил руку на худенькое плечо Колина.

— Ты останешься здесь, — сказал он. — Если увидишь, что кто-то, кроме меня, выходит из дома, бросай машину и беги к соседям. Ближайшие — вниз по холму.

— А разве не надо позвонить в полицию и...

— Для этого уже нет времени. Он в доме. С Куртни.

Алекс вдруг почувствовал, что в животе у него что-то перевернулось, и его сразу же затошнило. В горле запершило, желчь подступила ко рту, но Алекс загнал ее внутрь, обратно, подавив рвотный порыв.

— Минутой раньше, минутой позже...

— Одна минута может все изменить.

И Дойл побежал через темную лужайку к парадной двери, которая была слегка приоткрыта.

Как же это возможно? Кто был этот человек, который следовал за ними, куда бы они ни поехали, который находил их всегда и везде, как бы они ни меняли свои планы и маршрут? Кто, черт возьми, был этот тип, который смог обогнать их, приехать сюда раньше и поджидать их? Да уж, это становится более чем серьезным, и он наверняка не просто маньяк.

Боже, а что он сделал с Куртни? Если только он как-то навредил ей... Алекса охватило смешанное чувство ярости и ужаса. Было страшно осознавать, что, даже если у тебя самого достает храбрости противостоять насилию и жестокости, ты не всегда можешь защитить тех, кого любишь. Особенно когда не имеешь ни малейшего представления о том, откуда ждать опасности и какой именно.

Алекс добежал до парадной двери, толкнул ее и очутился внутри дома. Только тут он сообразил, что, может быть, попался прямо в ловушку, и с неожиданной ясностью вспомнил хитрость, ловкость и жестокость этого безумца, когда тот размахивал топором. Дойл вжался в стену, пытаясь укрыться за этажеркой, на которой стоял телефонный аппарат, и быстрым взглядом окинул переднюю.

Комната была пуста.

Все лампы горели, но ни сумасшедшего, ни Куртни видно не было.

В доме было очень тихо.

Слишком тихо.

Прижимаясь спиной к стене, Алекс проскользнул из гостиной в столовую. Ковер с толстым ворсом делал его шаги бесшумными.

Столовая также была пуста.

В кухне на разделочный стол были выставлены три тарелки, ножи, вилки, ложки и другая утварь. Куртни собиралась приготовить им поздний ужин.

Сердце его больно билось о грудную клетку, а дыхание стало таким тяжелым и резким, что Дойл был уверен: хрипы его наверняка слышны по всему дому.

"Куртни... Куртни... Куртни..." — вертелось у него в голове.

Небольшой кабинет в углублении и задняя застекленная терраса — там тоже не было ни души. Все было убрано, везде был порядок или, точнее, тот "порядок", который обычно имеет место в доме Куртни. И это хороший знак. Не так ли? Никаких следов борьбы, мебель цела, кровавых пятен не видно....

— Куртни!

Поначалу Алекс старался как можно меньше шуметь и решил помалкивать, но теперь ему вдруг показалось жизненно важным позвать ее, произнести ее имя — будто сказанное слово имело некую магическую силу и могло защитить Куртни от этого безумца.

— Куртни!

Молчание.

— Куртни, где ты?

Интуиция подсказывала Алексу, что ему следовало бы успокоиться и помолчать минуту-другую, чтобы еще раз обдумать положение, еще раз поразмыслить над тем, что он может предпринять, и только потом начинать действовать. Ведь он не сможет помочь ни Куртни, ни Колину, если позволит себя убить.

Но как бы там ни было, полнейшее молчание, царившее в доме, угнетало Алекса настолько, что он потерял способность вести себя разумно.

— Куртни!

Пригнувшись и слегка наклонившись вперед, Алекс побежал вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки; он был похож на солдата-десантника, высаживающегося на вражеский плацдарм. Добежав до самого верха, он схватился за перила, удерживая равновесие и переводя дух. На втором этаже все двери, выходящие в холл, были закрыты, каждая — как крышка шкатулки с сюрпризом.

Самая близкая к лестнице дверь вела в спальню для гостей. Алекс сделал три шага по направлению к ней и потом резко распахнул ее.

В первые мгновения он не мог понять, что перед ним. Ящики, коробки, бумага и другой хлам были свалены в кучу посередине комнаты, гора мусора на новом, красивом ковре. Алекс шагнул вперед, непонятно почему взволнованный неуместностью того, что видели его глаза. И тут же за его спиной раздался низкий, густой голос, шедший из дверного проема:

— Ты отнял ее у меня.

Алекс резко рванулся влево, но это было уже бесполезно. Несмотря на его маневр, пуля достала его. Он рухнул как подкошенный.

Высокий широкоплечий мужчина, улыбаясь, стоял в дверях. В руке он держал пистолет — точно такой же, какой Дойл купил в Карсон-Сити и, совершенно забыв о нем, оставил в машине. Именно тогда, когда он нуждался в оружии больше всего.

Дойл подумал: это лишь доказывает, что за одну ночь нельзя перемениться. Никто этого не может. Ни ты, ни он. Ты можешь быть в тысячу раз храбрее его, но не можешь заставить его думать, а не разговаривать языком оружия. Как нелепы были мысли, пришедшие Алексу на ум в такой момент! Поэтому он перестал размышлять и погрузился в обволакивающую его багровую тьму.

Когда Леланд в очередной раз пришел в себя и отвлекся от воспоминаний об отцовской ферме, он обнаружил, что сидит на краю кровати Куртни и гладит ее лицо. Куртни напряглась, пытаясь освободиться от веревок, ее мускулы словно застыли, превратились в негнущийся твердый сплав. Она попыталась что-то сказать, порвать клейкую ленту, но вместо этого разрыдалась.

— Все хорошо, — произнес Леланд, — с ним я покончил.

Куртни металась из стороны в сторону, безуспешно стараясь сбросить его руки. Леланд взглянул на пистолет, который все еще держал в руке, и вспомнил, что выстрелил в Дойла только раз. Может быть, этот сукин сын еще жив. Он должен вернуться и проверить это.

Но ему не хотелось оставлять Куртни. Ему хотелось снова и снова трогать ее, может быть, даже переспать с ней прямо сейчас. Почувствовать ее мягкую теплую кожу, скользящую под его огрубевшими ладонями, наслаждаться ею, наслаждаться тем, что он рядом с ней. Они вновь вместе, вдвоем...

Леланд обеими руками прижал Куртни к дивану — так чтобы она лежала прямо и неподвижно. Затем он поцеловал ее и запустил пальцы в ее золотистые волосы. В тот момент он совсем забыл об Алексе Дойле. А о Колине не думал вообще.

Мальчик услышал выстрел. И хотя стены дома слегка приглушили звук, ошибиться было невозможно.

Колин открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Сначала он побежал вниз, по подъездной дороге к дому, но остановился на полпути. Колин вдруг понял, что ему некуда бежать.

Как вниз, по склону холма, так и вверх все дома оставались темными и молчаливыми. Очевидно, звук выстрела не смог разбудить людей.

Так. Но ведь он может растолкать их и рассказать обо всем, что случилось. Тут Колин вспомнил, как обращался с Алексом капитан Экридж. Возможно, соседи отнесутся к нему тепло, по-дружески, но они могут не поверить ему. Колин прекрасно понимал это. Ведь он всего-навсего одиннадцатилетний мальчишка. Его поднимут на смех, может, обругают. Но не поверят. Во всяком случае, он потеряет драгоценное время.

Колин побежал назад к машине, остановился возле открытой дверцы и посмотрел на дом. Из него никто не выходил.

"Ну давай же! — подумал он. — Алекс бы не раздумывал. Алекс пошел прямо внутрь за Куртни. А ты? Хочешь ты в конце концов стать взрослым человеком или так на всю жизнь и останешься запуганным ребенком?"

Колин присел на краешек переднего сиденья и открыл отделение для перчаток. Затем вынул оттуда небольшую картонную коробку. Достав пистолет и положив его на сиденье рядом, Колин нащупал патроны. За свои одиннадцать лет он ни разу не держал оружие в руках, однако думал, что зарядить пистолет не очень сложно. В тусклом свете верхней лампы салона Колин кое-как разглядел тоненькие буковки, обозначающие положение предохранителя. И перевел его в боевое.

Алекс одну-две минуты непонимающе рассматривал разодранные пакеты, клочки газет и другой мусор, пока окончательно не пришел в себя и не вспомнил, где он находится и что случилось. Сумасшедший с пистолетом в руке...

— Куртни! — тихо произнес он.

Он попытался двинуться, но тут же его пронзила острая боль. Она волнами охватила его, и Алекс чувствовал себя изможденным, старым и слабым. Пуля прошла повыше левой ключицы, и ощущение было такое, словно кто-то обильно посыпал рану солью.

"Он не попал в сердце, — подумал Алекс, — и, должно быть, особенно ничего не повреждено". Однако эта мысль его слабо утешила.

При помощи здоровой руки Алекс заставил себя встать на колени. На ковер закапала кровь. Боль усилилась, ее толчки обрушивались на него теперь уже гораздо чаще.

Алекс все ждал, когда же раздастся следующий выстрел, и уже мысленно представил себе, как он проваливается в кучу картонок и газет. Однако никто не помешал ему подняться на ноги, и, обернувшись, он обнаружил, что маньяк исчез. Дверной проем был пуст. Алекс зажал плечо рукой и медленно направился к двери. Кровь с бульканьем сочилась у него между пальцами. Преодолев половину пути, он вдруг подумал, что было бы неплохо сначала чем-нибудь вооружиться, а потом уже искать того ненормального. Но как? Чем? Повернувшись и поглядев на кучу хлама, Алекс увидел то, что могло ему пригодиться. Он вернулся и поднял кусок доски от разбитого деревянного ящика. С одной стороны доски торчали три погнутых гвоздя. Это подойдет. Алекс снова побрел к выходу.

Восемь шагов до двери показались ему восемью сотнями. После того как он преодолел их, ему пришлось остановиться и отдохнуть. Грудь сдавило, дыхание было невероятно тяжелым. Алекс прислонился к стене как раз за открытой дверью, так что его не было видно из холла.

"Ты должен, ты обязан собрать все свои силы", — приказал он себе, прикрывая глаза, так как комната начала слегка покачиваться и кружиться перед ним.

"Даже если ты его найдешь, ты не сможешь остановить его и он сделает с Куртни и Колином все, что ему захочется. Ты не имеешь права быть настолько слабым. Это всего лишь шок. Тебя ранили, ты истекаешь кровью. Но ты должен преодолеть себя, иначе всем придется умереть".


предыдущая глава | Помеченный смертью | * * *