home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПИППИ ВЫСАЖИВАЕТСЯ НА БЕРЕГ

– Остров Куррекурредут – прямо перед нами! – воскликнула однажды сверкающим солнечным утром Пиппи, стоя на вахте; ее тело прикрывала лишь маленькая набедренная повязка.

Они плыли днем и ночью, недели и месяцы, по исхлестанным бурями морям и спокойным, приветливым водам. Они плыли при свете звезд и лунном сиянии, под темными, грозными тучами и под палящими лучами солнца. Да, они плыли так долго, что Томми и Анника почти забыли, как это бывает, когда живешь дома, в маленьком городке.

Как удивилась бы их мама, если бы увидела их сейчас! Неужели у них когда-то были бледные щеки? Свеженькие, загорелые, востроглазые, они взбирались на ванты не хуже самой Пиппи. По мере того как климат становился все теплее, они постепенно сбрасывали с себя одежду, и из тепло укутанных детей (одетых в две нижние фуфайки), которые пересекали Северное море, Томми и Анника превратились в двух маленьких, голеньких коричневых малышей, с одной лишь небольшой набедренной повязкой на теле.

– О, как здесь здорово! – повторяли каждое утро Томми и Анника, просыпаясь в каюте, которую делили с Пиппи. Однако чаще всего Пиппи была уже в это время на ногах и стояла у руля.

– Изборозди ты хоть семь морей-океанов, а лучше моей дочки моряка не найдешь! – любил повторять капитан Длинныйчулок.

И он был прав. Через самые ужасные буруны и самые опасные подводные скалы Пиппи уверенной рукой проводила «Попрыгунью»!

Но теперь уже скоро настанет конец путешествию.

– Остров Куррекурредут – прямо перед нами! – снова воскликнула Пиппи.

Да, там и в самом деле лежал этот остров под зелеными пальмами, окруженный самой синей из синих вод.

Два часа спустя «Попрыгунья» вплыла в маленький залив на западной оконечности острова. А на берегу стояли все жители острова Куррекурредут

– мужчины, женщины и дети, – желавшие встретить своего короля и его рыжеволосую дочь.

Мощный гул приветствий поднялся в воздух из толпы, когда трап опустили на берег.

– Уссамкура, куссомкара! – кричали люди, и это означало: "Добро пожаловать к нам обратно, толстый белый вождь! "

Король Эфраим величественно спустился вниз по трапу, одетый в свой синий костюм, а Фридольф стоял на носовой части верхней палубы и играл на гармошке новый национальный гимн жителей острова куррекурредутов: «Вот шведы шагают и трубы гремят».

Подняв в знак приветствия руку, король Эфраим воскликнул:

– Муони манана! Готов служить вам снова!

Вслед за ним появилась Пиппи. На руках она несла лошадь. И тогда гул пронесся среди всех куррекурредутов. Конечно, до них доходили слухи о Пиппи и ее колоссальной силе, но совсем другое дело увидеть все это своими собственными глазами. Томми и Анника тоже скромненько сошли на берег, а вместе с ними и весь экипаж корабля. Но жители острова Куррекурредут ни на кого не смотрели, кроме как на Пиппи. Капитан Длинныйчулок поднял ее и поставил себе на плечи, чтобы все как следует могли разглядеть ее. И тогда в толпе снова пронесся гул. Но когда Пиппи Длинныйчулок подняла капитана Длинныйчулок и поставила его на одно плечо, а лошадь на другое, гул перешел почти в настоящий ураган.

Все население острова Куррекурредут составляло не более 126 человек.

– Как раз столько подданных и надо иметь, – говорил капитан Эфраим. – Если больше, то справляться трудновато.

Все куррекурредуты жили в маленьких уютных хижинах среди пальм. Самая большая и самая красивая хижина принадлежала капитану Эфраиму. У матросов экипажа «Попрыгуньи» тоже были свои хижины, где они и жили в те времена, когда «Попрыгунья» бросала якорь в маленьком заливе. Теперь она стояла там на якоре почти постоянно. Только иногда появлялась необходимость в экспедиции на остров в 50 милях к северу. Ведь там была лавчонка, в которой можно было купить нюхательный табак для капитана Длинныйчулок.

Очень красивая, новая маленькая хижина под кокосовой пальмой предназначалась для Пиппи. Для Томми и Анники места там тоже хватило. Но прежде чем позволить им пойти в хижину и смыть с себя дорожную пыль, капитан Длинныйчулок захотел показать им одну вещь. Взяв Пиппи за руку, он снова повел ее вниз на берег.

– Здесь, – сказал он, указав толстым указательным пальцем на берег. – Здесь я выплыл на сушу в тот раз, когда меня сдуло ветром в море.

Куррекурредуты воздвигли памятник в честь этого примечательного события. На памятнике были вырезаны по-куррекурредутски следующие слова:

«По волнам великого огромного моря явился сюда наш толстый белый вождь. Здесь – то место, где он выплыл на берег, когда цвели хлебные деревья. Да пребудет он вечно таким же толстым и величественным, как тогда, когда ступил на остров».

Капитан Длинныйчулок голосом, дрожащим от волнения, прочитал вслух надпись для Пиппи и Томми с Анникой. После чего громко высморкался.

Когда солнце начало садиться и готовилось исчезнуть в беспредельных объятиях Тихого океана, куррекурредуты барабанным боем стали призывать народ на площадь посреди селения, где проходили все праздничные и правительственные торжества. Там стоял красивый бамбуковый трон короля Эфраима, украшенный красными цветами бугенвильи. Он сидел на этом троне, когда правил. Для Пиппи куррекурредуты смастерили трон чуть поменьше и поставили рядом с троном ее папы. Еще куррекурредуты поспешно вырезали также и два бамбуковых стульчика для Томми и Анники.

Бой барабанов зазвучал еще громче, когда король Эфраим, преисполненный чувства собственного достоинства, сел на свой трон. Он снял с себя костюм и надел королевское облачение: набедренную повязку из полос лыка, на голову – корону, ожерелье из китовых зубов на шею, а на лодыжки ног – толстые браслеты. Пиппи непринужденно уселась на свой трон. На ней по-прежнему была та же самая маленькая набедренная повязка, но в волосы она воткнула несколько красных и белых цветов, чтобы стать немножко наряднее. То же сделала и Анника. Но не Томми. Ничто не могло заставить его воткнуть в волосы цветы.

Король Эфраим был ведь надолго отлучен от государственных дел и теперь принялся править изо всех сил. Между тем маленькие чернокожие куррекурредуты приблизились к трону Пиппи. По какой-то непонятной причине они внушили себе, что белая кожа гораздо изысканней черной, и поэтому они, по мере приближения к Пиппи, Томми и Аннике, испытывали все большее почтение. Кроме того, Пиппи была ведь еще и принцессой. Когда же они наконец подошли к самой Пиппи, то все разом бросились перед ней на колени.

Пиппи быстро соскочила с трона.

– Что я вижу! – сказала она. – Вы здесь тоже играете в искалыциков вещей? Подождите, я буду играть с вами. – Встав на колени, она обнюхала вокруг землю. – Уж поверьте мне, здесь даже булавки не найдешь!

Она снова уселась на трон. Стоило ей это сделать, как все дети снова упали перед ней на колени.

– Вы что-нибудь потеряли? – спросила Пиппи. – Здесь этого нет, будьте уверены, так что с таким же успехом можете встать.

К счастью, капитан Длинныйчулок уже так давно обретался на острове, что часть куррекурредутов научилась немножко его языку. Единственно, они не знали, что означают такие трудные слова, как «почтовый сбор» и «генерал-майор», но кое-что они, во всяком случае, уже усвоили. Дети знали даже такие самые обыкновенные выражения, как «отстань» и тому подобные. Маленький мальчик по имени Момо мог довольно хорошо изъясняться на языке белых людей, потому что имел обыкновение околачиваться возле матросских хижин и слушать болтовню экипажа. Маленькая, славная чернокожая девчушка по имени Моана не могла похвастаться такими успехами.

Теперь Момо попытался объяснить Пиппи, почему они стоят перед ней на коленях.

– Ты оцень класивая белая плинцесса, – сказал он.

– Никакая я не «оцень класивая белая плинцесса», – сказала Пиппи. – Я всего лишь Пиппи Длинныйчулок, а на всякие там троны и королевскую власть мне вообще наплевать.

И она соскочила с трона. Король Эфраим сделал то же самое, потому что в тот день он уже покончил с государственными делами.

Солнце, словно багровый шар, опускалось в Тихий океан, и вскоре на небе загорелись звезды. Куррекурредуты зажгли гигантский костер посреди лагеря на правительственной площади, а король Эфраим и Пиппи, и Томми с Анникой, и матросы с «Попрыгуньи» уселись в зеленую траву и стали смотреть, как куррекурредуты пляшут вокруг костра.

Глухой бой барабанов, удивительный танец, редкостные запахи миллионов цветов из глубины джунглей, усеянное искрящимися звездами небо над головами – от всего этого на душе у Томми и Анники сделалось как-то смутно.

– Я думаю, что это отличный остров! – сказал Томми, когда Пиппи, Анника и он уже залезли на койки в своей маленькой, по-домашнему уютной хижине под кокосовой пальмой.

– Я тоже так думаю, – согласилась Анника. – А ты не думаешь так, как мы, Пиппи?

Но Пиппи тихо лежала – по своей привычке – с ногами на подушке.

– Слушайте шум океана, – мечтательно сказала она.


ПИППИ САДИТСЯ НА КОРАБЛЬ | Пеппи Длинныйчулок (перевод Брауде Л.) | ПИППИ ВПРАВЛЯЕТ МОЗГИ АКУЛЕ