home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

– Что делать будем?

– Хрен его знает. Сам себя мужик под статью подводит.

Содержимое вещмешка впечатляло: гранаты, наркота, запечатанная в прозрачные целлофановые пакеты, и даже две пластиковые мины. Отдельно у стены стояли три фляги чистейшего медицинского спирта, выдернутые наивным хозяином из подполья. Илья был растерян не меньше своего зама. Он смотрел на добродушного гиганта, хлопотавшего у очага, на неподвижные тела бандитов, грудой лежавшие в углу заимки, и с трудом удерживался, чтобы не сплюнуть с досады.

– Может, на них запишем? – кивнул в сторону измордованных отморозков Кожевников.

– На них только списать можно,– выразительно чиркнул себе ребром ладони по горлу капитан,– а записать… потом забодаешься отписываться. Запаковать,– коротко скомандовал он.

Бойцы группы захвата действовали быстро и слаженно. Наручники защелкнулись на запястьях полуживых бандитов.

– Добро ваше в целости и сохранности, воевода,– басил меж тем гигант.– Четвертый год берегу. Даже медовухи этой дивной не коснулся. Все хозяев ждал.

– Молодец, Иван! – с самым серьезным видом кивнул Кожевников.

– Мне б твою силу воли,– поддакнул Илья, лихорадочно соображая, что же делать с этим детинушкой, вбившим себе в голову, что бойцы рамодановского спецназа и есть истинные хозяева заимки. Парень, похоже, не в себе. Сдвиг по фазе явный. Языком говорит каким-то былинным, и одежда под стать: рубаха до колен, кушаком подпоясанная, портки сукна доброго, хоть в некоторых местах и потертые. На ногах сапоги, уж точно не кирзовые, размера этак пятидесятого. А уж ножны на боку такими брюликами отделаны, что, не будь это стразы (а другого варианта Илья просто не допускал),– до конца жизни можно не работать. И внукам и правнукам хватило бы.

– Может, он с Лукоморья? – вклинился в мысли капитана Степан.

– Нет,– решительно отмел проводник. Афанасий Никодимович поскреб свою жиденькую бороденку.– Я там всех знаю. Да и поселок-то – одно название. Раньше в нем промысловики тусовались, а сейчас редко кто захаживает.

– Далеко до него? – полюбопытствовал Илья.

– Верст двадцать, ежели напрямки.

– А может, из скита какого сбежал? – высказал предположение Олежка Молотков.– Я вот читал, целые деревни в тайге находят. Живут себе, в ус не дуют.

– Если и сбежал, то скорее из дурдома,– буркнул Кожевников.– Придется его с собой брать. Пусть специалисты разбираются.

– Очень мило! – разозлился Илья.– Иван за нас, почитай, всю работу сделал, а мы на него в благодарность это дерьмо навесим? Затаривай назад!

Трофеи затолкали обратно в мешок и поставили рядом с флягами.

– Да вы садитесь, не в гостях, чай. Небось притомились с дороги? В ногах правды нет,– радушно предложил богатырь, мерно вращая вертел с нанизанным на него кабаном. Капли жира падали на угли и с шипением вспыхивали, отчего огонь начинал полыхать еще ярче.– Скоро трапеза поспеет. Грейтесь пока.

Бойцы скинули мокрую одежду и расположились вокруг очага. За порогом монотонно стучал дождь.

– А ведь нам здесь еще не один день загорать,– неожиданно подал голос Николай.

– Как минимум трое суток поливать будет,– подтвердил Кожевников.– На вертушку пока можно не рассчитывать.

Все задумчиво посмотрели на фляги.

– Даже не заикайтесь,– пресек возможные поползновения Илья,– вот операцию закончим…

– Да вообще-то закончили уже,– не удержался Молотков,– спасибо Ване…

– Нет, ну действительно, поручик…

– Товарищ старший лей…

– Да какой старший? Капитан!

– О! И звездочки заодно обмоем!

Илья заерзал на скамье. В роли командира он чувствовал себя не очень уютно. Это была первая операция, проводимая под его чутким руководством, в новой должности и в новом звании. Сам он небезосновательно считал свое назначение чистейшей воды недоразумением. Того же мнения придерживалась добрая половина управления, ибо сослуживцы знали Иванова Илью Алексеевича как человека весьма несерьезного, любителя в перерывах между заданиями душевно выпить, закусить и поволочиться за юбкой. За глаза, а порой и в глаза его иначе как поручик Ржевский никто и не называл. На решение, скорее всего, повлияли великолепные бойцовские качества кандидата, умение, молниеносно сориентировавшись, найти выход из любой самой сложной ситуации и невероятное, прямо-таки фантастическое, везение. Вот и сейчас им повезло. Преследование остатков разгромленной банды Бекаса завершилось без единого выстрела. Все бы хорошо, но вот Иван с этим чертовым складом оружия…

«Доложить все как есть,– мучительно размышлял Илья,– затаскают парня. Хороша благодарность за оказанную услугу… А тут еще эти поросята с обмывкой…» Капитан покосился на фляги, задумчиво посмотрел на Ивана, на повязанных бандитов и, почесав затылок, вопросил свой внутренний голос. «Звоночек», честно предупреждавший об опасности и не раз спасавший ему жизнь, молчал. Капитану Иванову для душевного спокойствия этого было мало. Поручику Ржевскому – выше крыши. Внутренняя борьба длилась недолго и закончилась блистательной победой Ржевского.

– Ладно,– махнул рукой Илья.– Серьезные дела решать будем опосля, а пока разрешаю слегка расслабиться.

– Вот это дело! – радостно загомонила группа захвата.

– За три дня тут с тоски сдохнуть можно, а теперь живем!

– «Слегка» я сказал! – повысил голос капитан.

– Кто спорит? – Олежка Молотков, самый юный боец группы, азартно потер руки.– Сейчас мы…

– Мы, но не ты. Охранять будешь,– расстроил его Илья,– береженого бог бережет.

– Ну вот! Опять дискриминация… Товарищ капитан, по-моему, во вверенном вам подразделении запахло дедовщиной.

– Топай, топай,– ласково помахал ему рукой Илья.

Олежка тяжело вздохнул, подхватил автомат и пристроился с краю стола поближе к арестантам.

– Готово,– удовлетворенно прогудел Иван, потыкав огромным тесаком, чем-то напоминающим мачете, тушу. Сунув его в ножны, он легко, не напрягаясь, как шашлык на шампуре, перенес кабана на стол.

– Разливай! – скомандовал Илья.

Застучали походные кружки. Степан расплескал по ним хмельное.

– Ну, твое здоровье, богатырь!

– Благодарствую, воевода,– с достоинством ответствовал Иван и одним махом опрокинул в себя полный ковш чистейшего неразбавленного спирта.

– Ай да витязь! – восхитился Кожевников.– Однако мы тоже не лыком шиты, еще и не так могем!

Здоровье у спецназовцев было крепкое, да и гонор на попятную идти не позволял, а потому все дружно последовали примеру гиганта, принципиально не разбавляя свои дозы водой.

– А что, Иван… как тебя там дальше-то?

– Иван вдовий сын. Так меня кличут. Раньше, пока в силу не вошел, больше Иваном-дураком звали. Теперь перестали почему-то…

– Ну, это понятно,– хмыкнул капитан, покосившись на арестантов.– Так я что хотел спросить: как же ты три года здесь вытерпел? – В заимке становилось душно. Илья расстегнул гимнастерку. Тяжелый серебряный крест закачался на его груди.– Неужто к людям не тянуло?

– Тянуло, воевода,– вздохнул Иван,– да мне отсюда ходу нет.

– Почему?

– Дорога к терему Василисы моей отсель зачинается. Срок мне даден – три года, три дня и три месяца.

– Ну, это еще по-божески,– хмыкнул Илья,– у нас бы ты за один порошочек больше получил.

– И кто тебе такой срок накрутил? – поинтересовался Степан, прицеливаясь ножом к поджаристой филейной части дикой хрюшки.

– Кощей Бессмертный,– скрипнул зубами Иван.– Перенес меня колдовством своим за тридевять земель в тридевятое царство-государство. С тех пор и сижу я здесь, в лесах дремучих. К Василисе моей все сватается. Ужо доберусь я до него…

Группа захвата понимающе переглянулась.

«А может, и прав Степан? – мелькнуло в голове Ильи.– Ну что убогому в тайге делать?» Кожевников демонстративно развел руками. Перед глазами капитана неожиданно возникла больничная палата и мрачные дюжие санитары. Ну уж нет…

– Не тужи, Иван! – треснул Илья кулаком по столу, сердито глядя на подпрыгнувшего кабана.– Все образуется. И Василису свою найдешь, и Кощею морду набьешь. Это я тебе говорю. Мы, брат, в обиду тебя не дадим, ты, парень…

Капитан осекся. Внезапно наступившая тишина удивила и заставила его вскинуть глаза на Ивана. Лицо гиганта восторженно сияло. Земно поклонившись, он отцепил от пояса ножны с тесаком и торжественно протянул их капитану:

– Благодарствую за честь, воевода. Прими от меня подарок сей скромный и будь мне за брата старшего.

Илья торопливо поднялся, неловко поклонился в ответ, покрутил головой и, не найдя ничего лучшего, отцепил от пояса свой видавший виды десантный нож.

– Клинок этот, хоть и вид имеет невзрачный, волшебным свойством обладает. Как ни кидай его– всегда острием вперед полетит,– осипшим вдруг от волнения голосом произнес капитан.– Будем побратимами, Ваня! – И тут же утонул в горячих объятиях витязя.

– Братину хмельную сюда! – ликующе взревел Иван.– Пьют все!

Олежка Молотков проворно подставил свою кружку под черпак Степана, добровольно взявшего на себя функции разливальщика, получил от него подзатыльник и кабанью ляжку в качестве утешительного приза. С тяжелым вздохом он вернулся на свой пост, вонзил зубы в румяную корочку и с завистью уставился на пирующих. Гомон и шум за столом быстро набирали силу, ибо братский договор был подкреплен обильными возлияниями, от которых группа захвата вскоре «поплыла». Не прошло и часа, как охраннику пришлось покинуть свой пост, дабы оттранспортировать первого сломавшегося в противоположный от бандитов угол заимки.

– Процесс пошел,– пробормотал он, оттаскивая туда же второго.

Илья, как самый опытный, продержался дольше всех, но, даже «поплыв», со скамьи не падал и с умным видом внушал что-то побратиму. Иногда, в моменты просветления, капитан ловил себя на том, что несет такую околесицу… Еще сутки назад скажи кто-нибудь Илье, что он с умным видом будет полемизировать о тактике и стратегии боевых действий против сил противника, использующего огнеметы, плюнул бы в лицо, оборжал, а то бы и в драку полез. А вот ведь – беседует.

– …Ну п-п-очему обязательно в чистом поле? – слегка заплетающимся языком втолковывал капитан Ивану.– Если чудо-юдо о трех головах п-п-п-рет на тебя на форсаже, у-у-у-у… – изобразил Илья, пристроив три пальца к затылку в виде короны, для большей наглядности пригнув крепкую, коротко стриженную голову к столу,– не лучше ли его в т-т-темный бор заманить да под заранее подпиленную лесину подвести?

– А зачем? – недоуменно хлопал глазами Иван.

– Да… ик!.. чтоб уронить ее на… ик!.. головы его дурные,– сердился на бестолкового братца своего «младшенького» Илья.– А пока у я… ик!.. ящерицы этой драной мозги просветлеют, ты уже головы две, а т-т-то и все три оттяпаешь.

– Не можно так, воевода,– виновато оправдывался Иван,– в битве сей чести мало. Кто потом про тебя былины слагать будет? Этак и погибнуть геройски не получится.

– Н-н-не получится,– соглашался Илья, кивая,– об этом… ик!.. я как-то не подумал… А м-м-может, о дракончике потом былину с-с-сложим?

Последнее воспоминание – заботливое лицо Ивана, пытающегося посолить кабанчика кокаином из пакетика, озабоченно бормочущего при этом: «Без соли вкус совсем не тот»,– и свое горячее желание защитить брата младшего, неразумного, от этой чумы цивилизации. Отнятый у Ивана пакетик перекочевал в вещмешок боевиков, который Илья поволок из заимки, закинув по привычке автомат на плечо.

– Ты куда?

– До ветру,– соврал в стельку пьяный капитан.

– Один не ходи, здесь места топкие, гнилые…

И в ответ гордое:

– Поручику Ржевскому… ик!.. провожатые до ветру не требуются.


Виктор Баженов Олег Шелонин Операция «У Лукоморья…» | Операция «У Лукоморья...» | cледующая глава