home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Сытый, в меру пьяный Илья тоскливо оглядывал горницу. В вечерних сумерках уже трудно было различить яства, стоящие на противоположном конце стола. Снизошедшая на него лень не позволила капитану даже зажечь свечи, ежиком торчащие из серебряного подсвечника на расстоянии вытянутой руки. Капитан любил расслабляться в шумных, веселых компаниях с задушевными разговорами и песнями.

– Повымерли они все тут, что ли?

Говорящих белочек Илья как-то не воспринял всерьез и все ждал, когда же появятся хозяева. Пересилив себя, капитан достал зажигалку и зажег свет.

– Лампочка мощностью в шестнадцать восковых свечей,– пробормотал он, наливая себе еще чарку для поднятия тонуса. Похоже, процедура снятия стресса шла довольно успешно, раз капитан умудрился перепутать ватты со свечами. От мерцающих язычков пламени по столу заплясали тени. И тут Илья разглядел гусли, пристроившиеся между подсвечником и копченым осетром. С помощью трещины в дубовом столе и периодически обращаясь к определенной матери капитан попытался перестроить их на шестиструнный лад. Однако дело шло туго. Струны упорно не желали настраиваться. То, что здесь дело не чисто, Илья понял, натягивая третью. Гусли яростно сопротивлялись. Убедившись в тщетности своих попыток и сообразив, что в гуслях лады вообще-то отсутствуют, окончательно расстроенный Илья выдернул из стола гусли вместе с симпатичным пушистым зверьком с огромными ушами. Зверек висел, держась короткими лапками за инструмент, забавно таращась на капитана большими круглыми глазами.

– Это что за чудо-юдо? – пробормотал пораженный Илья. Зверек отпустил лапки, шмякнулся на пол и юркнул под стол, не удостоив капитана ответом. Илья положил гусли на край стола и сунул голову вслед – темно и пусто.

– Ау-у-у.– Никакого ответа. Только чьи-то маленькие ножки простучали над ним, и все затихло. Илья разогнулся. Гусли исчезли. Сплюнув с досады, капитан затянул без сопровождения:


А у меня запой от одиночества.

По ночам я слышу голоса.

Слышу вдруг, зовут меня по отчеству.

Глянул – черт. Вот это чудеса.


Желтые язычки пламени пригнулись под тяжестью внезапного порыва ветра, пронесшегося по горнице. Три свечи с шипением погасли.

– Тринадцать свечей,– вздохнул Илья, поднимая глаза, и замер.

На пороге стояли три мохнатых черта с крутыми козлиными рогами. В руках у них были вилы, на бедрах коротенькие юбки из сушеных водорослей. Больше из одежды на них ничего не было. Лидером у этой троицы был, похоже, толстенький коренастый черт с одутловатыми щеками, в которых утонул плоский поросячий пятачок. Из-за его спины справа осторожно выглядывала фигурка постройнее, боязливо косясь на Илью. Слева от застрельщика расположился третий представитель суверенного болота с широко открытыми глазами и ртом. «Трус, Балбес, Бывалый,– мысленно окрестил их Илья, невольно рассмеявшись.– Лечение идет успешно. Налицо прогресс со знаком минус. Но до чего ж они забавные. Чую, если продолжить курс спиртотерапии, будет еще веселее». Илья безуспешно пытался справиться с веселым настроением, но у него ничего не получалось, ибо «звоночек», не раз спасавший ему жизнь, упорно молчал. Несмотря на дикую ситуацию, в которую он попал, опасности капитан не чуял. С любопытством разглядывая мохнатую троицу, Илья почесал зазудевшую грудь. Пальцы нащупали крест, который почему-то довольно ощутимо нагрелся.

– Накаркал,– пробормотал он, продолжая веселиться.– В гости пожаловали аль по делу пришли?

– В гости,– косясь на богатый стол, заявил Балбес.

– По делу,– буркнул Бывалый.

– Это с какой стороны посмотреть,– проблеял Трус.– С одной стороны – в гости, с другой – по делу.

– Угу, понятно, деловые гости, значит. Ну что в дверях застряли? Прошу к столу. На Руси гостям всегда почет и уважение.

Черти неуверенно переглянулись, пошаркали копытами, вытирая ноги, и, оставив вилы у порога, бочком протиснулись вдоль лавок. Чинно расселись и, склонив головы набок, уставились на Илью.

– Наливай,– скомандовал он. Посетители не заставили себя долго упрашивать. Четыре кубка дружно звякнули, и их содержимое забулькало в луженых глотках капитана и нечистой силы. Глаза у чертей замаслились, узкие красные язычки облизнули усы, и троица вновь уставилась, правда, теперь не на Илью, а на кувшин с медовухой.

– Понравилось,– засмеялся капитан,– ну давай еще по одной.

Пропустили еще по одной, потом еще, еще и еще, пока черти не осмелели настолько, что Бывалый, деликатно откашлявшись, решил наконец сообщить капитану цель своего визита:

– Как я уже сказал, мы к тебе по делу, Иван.

– Излагай.

– Мы к тебе… – Бывалый замялся.

– От имени и по поручению… – продолжил за него капитан.

– Кощея,– брякнул Балбес, разом расставив точки над «i», за что тут же схлопотал локтем в бок от Бывалого и слетел с лавки. Илья задумчиво посмотрел на торчащие над столом мохнатые копытца Балбеса, смущенного Бывалого и съежившегося от страха Труса.

– Ну от Кощея так от Кощея. Чего вы, собственно, всполошились? – Илья откинулся на высокую спинку кресла, спокойно крутя пустой кубок в руках.– Мне, правда, говорили про него, что он редиска…

– Не, не,– загалдели черти,– он не редиска…

– Редиска она красненькая,– пояснил, вылезая из-под стола, Балбес,– а Кощей зелен…

Бывалый торопливо зажал ему рот:

– Ну так что, побеседуем?

– Побеседуем,– согласился капитан.– Наливай!

Трус с готовностью расплескал хмельное по чаркам, и беседа продолжилась.

– Значит, от Кощея, говоришь? – осведомился Илья, вытаскивая из-за пояса тесак побратима. Трус полез под стол, Бывалый отскочил к окну, а Балбес выставил свои рога вперед и застыл, косясь на шефа, в ожидании команды. Илья пододвинул поближе блюдо с жареным молочным поросенком и аккуратно отрезал ножку.– Да вы закусывайте,– радушно предложил капитан, убирая тесак на место. Черти облегченно вздохнули.

– Мы свинину не едим,– буркнул Бывалый.

– И козлятину тоже,– проблеял из-под стола Трус.

– Вера не позволяет,– понимающе посочувствовал Илья.

– Мы атеисты,– заявил Балбес.

– Но не каннибалы,– добавил Бывалый, возвращаясь на свое место.

– К каннибализму я тоже отношусь отрицательно,– кивнул Илья,– а вот насчет атеизма… я что-то не понял. Вы что, в Бога не верите?

– Нет,– категорично заявил Балбес, вонзая зубы в гуся с яблоками.

– А в черта? – полюбопытствовал капитан.

– Черт – это объективная реальность, данная нам в ощущениях,– весомо заявил Бывалый, прицеливаясь к жареной утке.– Вот он черт,– толстяк ткнул мохнатым пальцем в Труса,– он черт,– палец уперся в Балбеса,– я черт, а Бог… Ты его видел?

– Нет,– мотнул головой Илья.

– Я тоже. Значит, Бога нет.

– Логично. Значит, черт есть, а Бога нет. Ну а Кощей Бессмертный есть?

– Есть, есть,– промычал Балбес. Говорить ему мешала гусиная гузка, торчащая изо рта.

– Только что с ним беседовали,– подтвердил Бывалый.

– Ну и что ему от меня нужно?

– Он хочет… – начал Трус.

– Из посада тебя вытурить,– закончил Балбес, успевший справиться с гузкой, и перед глазами Ильи вновь возникли его задние конечности. На этот раз Балбес схлопотал в пятак.

– Ты его не слушай,– проникновенно сказал Бывалый, потирая зашибленный кулак,– он у нас от рождения такой дурной, вечно все путает. Кощей тебя в гости приглашает. Пойдешь?

– Не, мне лень. Если я ему зачем-то надобен, пусть сам сюда топает. Так ему и передайте.

Бывалый сердито шикнул на Балбеса, в очередной раз пристраивающегося к столу:

– Дать бы тебе по рогам, губошлеп несчастный.

Балбес виновато молчал, шаря по столу руками в поисках чарки. Это было нелегко, так как глаза его съехались к переносице и сфокусировались на пострадавшем пятачке.

– А вот это правильно,– поддержал Балбеса Илья.– Что мы все о делах да о делах? Давайте лучше выпьем да в картишки перекинемся. Идет?

– Идет! – радостно загомонили черти, и вновь зазвенели кубки, наполненные медовухой.

– Разбирай стол! – скомандовал капитан. Черти быстро сдвинули посуду в сторону, освобождая место для игры, и даже скатерть завернули, чтобы крошки не мешали. Заново рассевшись в кружок, черти перемигнулись, и в руках Труса появилась замусоленная колода карт, которую он ловко начал тасовать.

– На что играем, на интерес или на щелбаны? – подался вперед Трус. Карты резво прыгали в его мохнатых пальцах.

– На щелбаны пусть пацаны играют, а мы из пеленок уже выросли.

– В дурачка?

– В очко,– отчеканил Илья.– А ну дай-ка сюда карты. Выдернув колоду из рук Труса, капитан внимательно рассмотрел ее и небрежно отшвырнул в угол горницы.– Так я и думал. Еще играть не начали, а уже шельмуете, черти.

– Ты че? – возмущенно вскинулся Трус и тут же выпал в осадок под холодным взглядом капитана.

– Крапленые. За дурака меня держите?

– А нам сказали, что ты Иван-дурак,– простодушно сообщил Балбес.

– Поумнел ваш Иван за три года странствий,– усмехнулся Илья. «Глюки у меня или не глюки, а побратима подводить не будем,– подумал он.– Раз уж они все меня за Ивана принимают – так тому и быть».– Играем моими,– коротко бросил капитан, доставая из кармана непочатую, купленную им накануне операции, колоду, щелчком отправив ее к Трусу.

Черт, съежившись под пристальным взглядом Ильи, тем не менее рискнул пискнуть:

– Я тоже проверю.

– Проверяй, колода чистая,– усмехнулся капитан. «Только вам это теперь вряд ли поможет,– подумал он,– сами напросились».

Трус распечатал колоду, открыл веером карты и замер, выпучив глаза.

– Крапленые? – настороженно поинтересовался Бывалый.

– Не крапленые, меченые, наверно,– предположил Балбес.

Трус молчал, уставившись в карты. Глаза его готовы были выскочить из орбит. Бывалый не выдержал и, обогнув стол, заглянул Трусу через плечо, судорожно вздохнул и застыл с открытым ртом. Балбесу тоже стало любопытно, и он присоединился к своим приятелям. Так как узкие кошачьи зрачки его по-прежнему изучали переносицу, Балбесу пришлось втиснуться между болотной братией и ткнуться рогатой мордой прямо в руки Трусу.

– Продай! – взметнулся он вверх, ошалело тряся головой. Трус и Бывалый, сбитые рогами Балбеса, улетели под стол.

– Подари!

– Презентуй! – донеслись оттуда их вопли.

– Фигушки, выиграйте,– предложил Илья.

– Согласны! – заорали черти, осторожно собирая разбросанное по полу сокровище. Этот процесс занял у них много времени, так как на картах было изображено такое, что черти не могли от них глаз оторвать, глотая обильно набегающую слюну.

– Какая грудь!

– А талия, попка!

– Мужики! Вы только на семерку пик гляньте… о-о-ой… не могу…

Наконец карты были собраны, и потные, тяжело дышащие черти заняли свои места за столом.

– Кто банкует? – Трус дрожал от нетерпения, бережно тасуя карты.

«Плохо дело,– огорчился Илья.– Если в моих фантазиях порнография ноу-хау, пора жениться. Старею».

– До туза,– коротко скомандовал он. Туз выпал сразу, с первого же захода, и аккуратно лег перед Трусом.

– Я банкую! – ликующе завопил черт. Балбес и Бывалый радостно потирали руки, перемигиваясь и хлопая друг друга по спине. Трус уже снова тасовал, готовя раздачу.

– Не суетись, рогатый. Сначала скажи, что ставить будешь.

– А все, что захочешь,– не задумываясь, пообещал Трус. Похоже, мысли о проигрыше он не допускал.

– Самогонный аппарат.

– Идет. А что это такое?

– Потом объясню, сдавай.

Трус дал сдвинуть колоду, ловко подсек ее, и первые карты легли перед игроками.

– Еще? – поинтересовался Трус.

– Разумеется.

Вторая карта скользнула по столу к капитану. Отхлебнув медовухи, Илья взял карты. Восьмерка треф и дама червей.

– Еще? – Трус в предвкушении облизнулся. Узловатые пальцы, покрытые черной шерстью, уже вытягивали очередную карту. По раскладу она просилась сама, но Илья почуял подвох. Что-то насторожило его.

– Себе,– аккуратно положив карты на стол рубашками кверху, скомандовал капитан.

Балбес и Бывалый разочарованно вздохнули, но Трус не расстроился.

– Очко,– радостно сообщил он, даже не взглянув на свои карты. Роскошные брюнетки, томно изгибаясь, игриво смотрели на Илью с десятки бубей и туза червей. И тут до него дошло.

– А с чего это наш червонный туз колер сменил? Насколько я помню, он всегда был блондинкой.– Молниеносно выхваченный из-за пояса тесак вонзился в тяжелые дубовые доски. Крестообразная рукоятка завибрировала перед пятачками отшатнувшихся чертей, и карты приняли свой первозданный вид. Червонный туз превратился в пиковую даму, а бубновая десятка в крестового валета.

– Иван, убери ножик,– заныли черти, испуганно косясь на рукоятку тесака.

– Порезаться боитесь?

– Боимся,– вякнул Трус.

– Ладно,– усмехнулся капитан, выдергивая тесак из столешницы и убирая его в ножны.– Жарковато что-то стало.– Илья расстегнул гимнастерку, и массивный серебряный крест, выскользнув из-под камуфляжки, закачался на его широкой груди. Тут уж чертей совсем скрутило.

– Убери, Иван!

– Так вы же в Бога не верите,– засмеялся Илья.

– Оно конечно… не верим,– заерзал Бывалый,– но все равно неуютно.

– Добро,– запахиваясь, согласился Илья,– но чтоб без баловства у меня, а не то…

– Мы согласны, согласны,– загалдели черти.

– Да, кстати, интересно, а у меня-то что? – Илья перевернул свою взятку. Девятка бубей и семерка пик.– Банк сорван, господа. Еще есть желающие испытать судьбу?

– Я, я хочу.– Отпихнув в сторону Труса, Балбес поспешил занять место напротив Ильи.– Чего с меня потребуешь?

– Да что с тебя взять? – махнул рукой Илья.– Поможешь корешку аппарат мастерить, дровишек натаскаешь, может, еще чего по мелочи… да там видно будет. Идет?

– Идет,– решительно мотнул рогами Балбес.– Раздавай.

Илья улыбнулся, отхлебнул в очередной раз из кубка, не спеша потер руки, осторожно массируя подушечки пальцев, заодно проверяя их чувствительность. Выровняв колоду, быстро разделил ее на две части, свел углами вместе и с треском замешал.

– Главное,– пояснил он Балбесу,– это хорошо затасовать карты. Чтобы исключить жульничество.

Черти, затаив дыхание, следили за руками капитана, в которых с неуловимой для глаз скоростью мелькала заветная колода. Продемонстрировав гостям десять способов замешивания карт, среди которых не было ни одного честного, Илья позволил Балбесу сдвинуть колоду на нужном ему месте, и игра началась.

– Еще! – потребовал черт, получив валета и короля. Илья скормил ему еще два очка.

– Еще! – Копытца Балбеса от нетерпения выбивали под столом чечетку.

– Еще так еще,– согласился капитан, и очередной валет перекочевал в руки Балбеса.

– Давай еще,– сатанея от этой мелочевки, прорычал черт, и последний валет скользнул ему в руки. Балбес так долго шевелил губами, подсчитывая очки, что Илье даже захотелось помочь ему, но он сдержал этот порыв. Наконец Балбесу удалось подбить баланс, и его поросячья мордочка застыла в глубокомысленном раздумье. Брать или не брать? Вот в чем вопрос. Двенадцать очков не лезут ни туда, ни сюда. Однако долго думать Балбес, похоже, не любил и, решительно тряхнув рогами, потребовал добавки. Добавку он тут же получил.

– Перебор,– сочувственно проинформировал Балбеса капитан, вытряхивая из колоды туза.– К барьеру, сударь! Ваша очередь.

Бывалый в смятении посмотрел на Труса. Тот растерянно пожал плечами. С видом приговоренного, взбирающегося на эшафот, Бывалый водрузился на скамью:

– А с меня что потребуешь? Тоже дровишек понатаскать?

– Нет. Тебе будет особая задача.

– Какая?

– Морду Кощею набить.

– Кощею?

– Кощею… Нет, ну если боишься, то не надо.– Илья со вздохом постукал колодой карт по столу, выравнивая закраины, и принялся упаковывать ее в картонный футляр.

– Это я-то побоюсь? Да я… я… даже если выиграю, все равно морду ему набью. Сдавай!

– Наш человек! – Илья восхищенно треснул Бывалого по плечу.– Дарю. От всей души дарю. Один черт вам ее у меня не выиграть.

– Это почему? – Бывалый трясущимися руками принял заветную колоду.

– А вот смотри.

В хмельном угаре бравому капитану было море по колено, и в руках у него оказалась точно такая же колода карт.

– Ну заказывай. Какую карту тебе достать?

Бывалый ошарашенно переводил взгляд с одной колоды на другую.

– Семерку крестей,– потребовал Трус, быстрее других сообразивший, в чем дело.

– Нет проблем.

Верхняя карта оказалась крестовой семеркой.

– Даму пик.

– Извольте.

Капитан перевернул колоду и сдвинул ее веером. На изумленных чертей, призывно улыбаясь, смотрели тридцать пять жгучих брюнеток, томно обмахиваясь прозрачными веерами, абсолютно не скрывающими пикантных подробностей их роскошных тел.

– Совсем забыл, первая-то карта какая была?

– Семерка крестей,– нервно икая, проблеял Балбес, автоматически поднимая отдельно лежащую карту.

– Не может быть, а мне показалось, это тоже дама пик.

– Это жульство! – возмутился Балбес, швыряя на стол тридцать шестую пиковую даму.

– Вы колдовством, а я естеством,– развел руками капитан.

– Мужики, нас надули,– ахнул Бывалый.

– Бей его! – храбро пискнул Трус, ныряя под стол.

– Меня? – радостно удивился Илья.– Ну держись, нечисть, щас я вам хари чистить буду.

Стол с грохотом отлетел в сторону, и капитан азартно ринулся в бой.

– Поглядим, на что вы способны! Вас в аду карате обучали?..

Бывалый согнулся пополам.

– А айкидо?..

Мохнатое тело Балбеса смело Бывалого за порог.

– Надо же… чему вас там только учат?

Вечер явно удался: с выпивкой, закуской, песней, а теперь еще и с мордобоем. Грех жаловаться.


– Так их, так, Иванушка! – Медведица в восторге била себя по мохнатым ляжкам, наблюдая, как ее ненаглядный гоняет чертей по подворью.– Гони их в шею!

Все этапы баталии Василиса наблюдала в разных ракурсах, переводя взгляд со своего ручного зеркальца на трюмо, сбежавшее от Кощея. Зеркала исправно вели трансляцию, переговариваясь шепотом.

– Знала б ты, сестричка, как он мне надоел, плешивый черт. То так свои кости передо мной выставит, то в позу станет такую, что пнуть хочется!

– Не завидую. Мне вот с Василисой повезло. Пока она в медведицу не превратилась, так ее отражать одно удовольствие было.

– И уж чего я только не придумывало, чтоб ему, черту старому, не показывать что не нужно. И щит магический, и место, похожее на то, что он просит, да не то…

Пока подруги предавались воспоминаниям, баталия стала подходить к концу, но результаты ее перестали радовать Василису. Вместо того чтобы гнать нечистую силу с подворья, как желала того ее душа, Иван действовал с точностью до наоборот. Черти явно хотели удрать, а он их не пускал. Напрягая все свои силы, избранник Василисы тащил упирающегося Труса и Бывалого за рога в горницу. Балбес уже поджидал их там, связанный по рукам, рогам и копытам. И, что примечательно, своим же собственным хвостом.

Увидев разгром, царивший в горнице, Василиса ахнула:

– Если так дальше дело пойдет, то наших запасов на три ночки не хватит. Никита Авдеевич, Матрена!

К медведице поспешили пепельно-серая рысь и пестрый петух.

– Что приказать изволите, государыня?

– Если на каждую ночку такой стол собирать будем, надолго нас хватит?

– Выдюжим, государыня, не сумлевайся. Лишь бы Ваня выдюжил, а запасы у нас хорошие, Чебурашка расстарался. У него учет – о-го-го! – Рысь протяжно зевнула.

– Ладно, иди, кормилица, отдыхай… Да, а почему я Чебурашку не вижу?

– Так в посаде он остался, хозяйка,– кукарекнул Никита Авдеевич.

– Как в посаде? – ахнула Василиса.– Почему не доложили?

– Расстраивать тебя не хотели,– вздохнул петух.

– Но зачем? Почему? – взревела расстроенная до слез медведица.

– Дык какой я, говорит, домовой, если вверенное мне ценное имущество на растерзание нечисти оставлю?

– Вот дурачок, ведь прибьют его там,– застонала медведица,– где я другого такого найду?

– Да,– согласился петух,– такие домовые раз в сто лет рождаются. Ну да ничего, если эту ночь переживет, я его завтра силком за уши вытащу,– успокоил дядька Василису.

– Ты уж постарайся, Никита Авдеевич,– вздохнула медведица, горестно уставившись в трюмо. А оно показывало что-то уж совсем непонятное. Повязав чертей, Иван с грозным видом что-то им внушал, сопровождая свою речь странной жестикуляцией.


– Ну что, мужики? Разберемся? – Илья сделал серьезное лицо, склоняясь над лежащими вповалку чертями.– За базар отвечать придется. Вот ты…– «Коза» из мизинца и указательного пальца левой руки ткнулась в сторону Труса.

– А что я? – шарахаясь от страшной «козы», проблеял Трус.

– О чем думал, когда за стол садился? Карточные долги священны. Самогонный аппарат продул – и в кусты? У нас братаны за меньшее убивали.– Илья сорвал с шеи крест и поднес его к самому пятачку насмерть перепуганного черта.

– Да будет тебе аппарат!!! – заверещал Трус.

– До рассвета,– строго сказал Илья,– не то счетчик включу.

Трус не знал, что такое счетчик, но на всякий случай испугался еще больше и предложил два аппарата, но уже без счетчика. Илья торговаться не стал и гордо отказался от взятки.

– Ну а ты… – Капитан повернулся к Балбесу.

– Наколю, нарублю, помогу… – выпучив от усердия глаза, отрапортовал черт.

Бывалый не стал ждать своей очереди:

– Как увижу, сразу по роже – хрясть!

– Вам когда Кощей стрелку забил?

Черти растерянно переглянулись.

– Ну, встречу когда назначил? – рассердился на бестолковых собеседников Илья.– Должны ж вы отчитаться за наезд.

– Так… завтра поутру… – Бывалый недоуменно хлопал глазами.

– Вот завтра поутру и хрястнешь, а до утра своим корешам поможешь долги возвращать.– Илья отвязал хвосты чертей от их рогов и копыт.– За работу, мохнатые! И чтоб крутились как черти!

Балбес пулей вылетел из горницы, и вскоре с площади раздался торопливый стук топора. Бывалый поскреб пятерней между рогов, задумчиво посмотрел на Труса и присоединился к Балбесу.

– Ну а ты что стоишь? – грозно насупил брови Илья.

– Пощади,– бухнулся на колени Трус,– все сделаю, ну все… только не знаю я, что за аппарат это такой диковинный.

– Так бы сразу и сказал. У нас ведь как: не можешь – научим, не хочешь – заставим. Давай к столу. Перетрем это дело.

Илья поднял опрокинутый стол, черт установил лавки, и под мерный стук топоров Илья принялся что-то чертить острием тесака по гладкоструганой столешнице. Ни черт, ни Кощей, ни даже Василиса Премудрая, таращившаяся в этот момент в зеркало в попытке понять, что там еще задумал ее ненаглядный, не подозревали, что этой ночью в посаде рождается эпохальное открытие, которое перевернет Кощеево царство с ног на голову.

– Никита Авдеевич, не пойму я что-то.– Медведица в крайнем недоумении уставилась на воеводу.– Ведь он же их побил. Ну, вытолкал бы взашей, да и дело с концом. Что он от них еще хочет?

– Обасурманился Ванька.– Петух величаво вышагивал по полянке, бросая сердитые взгляды на зеркало.– Ты гляди-ко, зорют все подряд… Вона… главный чан с твоей кухни приволокли. А дров-то… мать честная. Весь частокол с северной стены разворотили… Вот что, Василиса, не обижайся, хоть и жених он твой, но завтра поутру я его поучу уму-разуму. Дай ему волю, он весь посад по бревнышку раскатает.

– Поучи, дядя, поучи,– шмыгнула носом медведица.– Представляю, каково там Чебурашке… с его-то домовитостью…


предыдущая глава | Операция «У Лукоморья...» | cледующая глава