home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Как Щен с Изотопом отправились в сны

Ранней весной у Рыжика и Щена появились новые соседи. На их этаже кто-то поменялся, и в квартиру напротив въехал парень чуть постарше Рыжика с золотисто-шоколадным сеттером. Парня звали Володя, по профессии он был кибернетиком и работал в области электронной техники, а пес откликался на кличку Изотоп и отличался крайней замкнутостью. Переезжали они в воскресенье, и Рыжик невольно обратил внимание на то, какая у соседа своеобразная меблировка. Даже самые обычные вещи — тахта, шкаф, письменный стол — были созданы по каким-то своим, особым законам. В изголовье тахты, например, была вмонтирована панель с телефоном, транзистором и будильником; секции огромного комбинированного шкафа раскрывались и закрывались нажатием разноцветных кнопок, а на кухне все кастрюли, чайники, сковородки свистели и пели каждая на свой лад, извещая хозяина о степени готовности еды и питья… Трудно представить, сколько приборов и приспособлений вмещала эта небольшая квартира! Правда, чудеса эти постоянно портились — возникало короткое замыкание, перегорали предохранители, отказывали смесители, и тогда весь подъезд оставался без света или вызывал аварийную службу, чтобы унять льющуюся с потолка воду…

Словом, через неделю после переезда Володю знал уже весь дом, а особенно контора ДЭЗа, куда жильцы звонили не переставая…

Однако Володе повезло: начальник ДЭЗа Тимофей Еремеевич был страстным поклонником новостей науки и техники и к экспериментам жильца относился с сочувствием и уважением. А потому бесконечные жалобы на Володю аккуратно складывал в особый ящик письменного стола, запирал его двойным поворотом ключа и втайне мечтал, что в местной газете «Вечерние новости» появится большая статья о том, как он, Тимофей Еремеевич, бескорыстно и преданно содействовал прогрессу науки…

Однако главным чудом Володиной квартиры был Робик — маленький робот, похожий на Буратино, в синей курточке, красных штанишках и желтой шапочке с помпоном, из-под которой выбивались нейлоновые кудряшки. Робик был гордостью Володи, он создавал его целых два года и еще несколько месяцев потратил, чтобы придать ему вид веселого мальчишки. Робик умел вытирать пыль, мыть посуду, включать и выключать электроприборы, промывать и натирать паркетные полы. Первое время в квартире у Володи постоянно толпился народ, особенно дети и подростки: каждому хотелось поглядеть на это диковинное существо и, если удастся, потрогать его руками. Разговаривать Робик, к сожалению, не умел, но в его глазах, на лбу, на руках и ногах то и дело загорались разноцветные лампочки, обозначавшие действия, которые он совершал или готовился совершить. Этот маленький металлический слуга был настолько интересным и необычным, что даже самые солидные жильцы, которым больше всех доставалось от Володиных изобретений, в конце концов прекратили писать жалобы и искренне гордились, что в их доме живет такой удивительный и яркий парень. Авторитет Володи особенно возрос после того, как в его квартиру сунулись какие-то неизвестные, скорее всего даже не жулики, а просто мальчишки, желавшие взглянуть на чудеса, о которых толковал весь микрорайон. Визит этот закончился довольно драматически: Робик отдубасил непрошеных гостей электрополотером, а Изотоп разорвал на них одежду и напугал до того, что они, распахнув окно, стали громко звать милицию…

Надо сказать, что самым несчастным и озлобленным существом в механизированном Володином царстве был Изотоп. Он ненавидел даже свою кличку, не говоря уже обо всем прочем. Дело в том, что пес этот органически не выносил механизмы, приборы и устройства. Он грыз электрополотер, бросался на телевизор и поднимал неистовый лай, когда включалась стереосистема.

Не раз он пытался сокрушить своих врагов в открытой и честной борьбе, но, получив несколько ударов, ссадин и сильных электроразрядов, перешел к глухой обороне. Даже к хозяину своему он относился настороженно, поскольку тот не только на работе, но и дома жил в мире приборов, расчетов, экспериментов.

Отдыхал Изотоп только во сне. Растянувшись на своей подстилке, он вздрагивал, рычал, тихонько повизгивал, и Володя, немало дивившийся характеру своего питомца, смутно ощущал, что пес его не рядом с хозяином, как другие порядочные собаки, а далеко-далеко, в каком-то своем, особом мире…

На Щена Изотоп тоже вначале глядел как на врага, не понимая, чему можно радоваться в этой печальной жизни? Но однажды Щен привел его к себе в лоджию, где в ящиках сверкали всеми красками заботливо выращенные Рыжиком цветы. Цветы были слабостью Рыжика — они напоминали ему дом с палисадником на берегу северной реки Двины, деревню с серебристыми от старости домами, в одном из которых жили его бабушка с дедушкой. Цветы бабушки были знамениты на всю округу, к ее палисаднику сходились стар и млад, не уставая радоваться этой хрупкой, душистой красоте… Когда Рыжик на каникулы приезжал к бабушке и деду, он часами с интересом наблюдал, как бабушка колдует с южными, непривычными здесь семенами, как обихаживает рассаду, лелеет и холит каждый цветок… Он всегда с удовольствием помогал ей, и среди гостинцев, которые увозил в город, вместе с рябиной, брусникой, клюквой и грибами всегда бывали семена цветов, которые мама высаживала на балконе в их городском доме. Здесь, в большом городе, в однокомнатной квартире Рыжика не было модных излишеств, поскольку он все свободные деньги тратил на книги и диски, но цветы в ящиках и горшках не переводились в его доме круглый год. Мало-помалу Щен привык к ним настолько, что стал воспринимать их как добрых приятелей, с которыми можно было при случае перемолвиться словечком-другим, и очень огорчался, когда они увядали и исчезали насовсем…

Впервые попав в лоджию квартиры, где жили Рыжик и Щен, Изотоп не поверил своим глазам. Он вставал на задние лапы, чтобы дотянуться до ящиков с цветами, и обнюхивал их так долго, что Щен встревожился.

— Ты все-таки осторожней, — сказал он. — Они же маленькие, а ты вон какой верзила…

Но Изотоп в этот момент знакомился с розовыми маргаритками и не обратил на Щена никакого внимания. Наконец, он опустился на передние лапы, чихнул и глубоко вздохнул.

— Как странно, — задумчиво сказал он. — Они совсем, как в моем сне…

— В каком сне? — спросил Щен, сны которого всегда были продолжением реальной жизни, так что он там либо гулял с Рыжиком, либо грыз косточку, либо дрался с котами.

Изотоп помотал головой.

— Понимаешь, — сказал он, внезапно проникаясь доверием к Щену, каждую ночь я вижу удивительные сны. И если бы не они… — Он понурился, зарычал и направился к выходу.

Через три минуты Щен услышал, как он яростно сражается в своей квартире с Робиком.

Несколько дней Щен не видел Изотопа, но понимал, что лед сломан. И почти не удивился, когда он возник однажды утром у его двери, хриплым лаем приглашая выйти на совместную прогулку.

Они хорошо пробежались по скверу, загнали черного кота Тратата на дерево, причем Щен спел озорную песенку:

Жили-были два кота

Тритити и Тратата.

Храбрый Щен побил котов

И сказал: «Всегда готов!»

Напрасно Тратата мяукал и шипел на дереве, призывая на голову Щена всевозможные бедствия и кары. Щен плясал под деревом победный танец, а Изотоп, растянувшись на яркой, не успевшей еще пожухнуть траве, поглядывал на кота снизу такими глазами, что тот невольно начинал цепляться когтями за ветку…

В тот день, после того, как новые друзья по-братски разделили суп с сосисками, который Робик поставил перед Изотопом, он поведал Щену свою тайну.

Тайной Изотопа были его сны. Они приходили, как только он закрывал глаза, и долго еще бродили в его мозгу, после того как он просыпался.

В этих снах он видел вещи удивительные и непонятные: множество деревьев, уходивших вдаль, так что не было им ни конца ни края, широкие поляны с зеленой травой, посреди которых бежала — не из крана, а просто так! — свежая, вкусная вода, и цветы, и далекие синие горы, и еще много разного, чего он не знал и не умел назвать… По снам Изотопа бродили удивительные животные, то добрые, то свирепые; иногда он храбро сражался с ними, но чаще все жили весело и дружно. Он защищал их малышей и беседовал на равных со старшими, а спал, как все они, на траве под деревьями или в глубоких ямах и дышал, дышал, дышал удивительным воздухом, от которого у него раздувались ноздри, а шерсть становилась легкой, чуть влажной и атласной… Иногда, когда приходил голод, он гнался за добычей, преследовал ее, настигал последним, мощным прыжком… и просыпался в душной комнате, где вечно что-то звонило, трещало, гремело и бродил со щеткой или тряпкой постылый Робик…

Щен внимательно слушал рассказ Изотопа. Этот угрюмый пес возбуждал в нем сочувствие, да и сны его были понятны, потому что Щен знал: они существуют на самом деле. Он ведь ездил уже с Рыжиком в командировку в деревню, видел лес, зверей и птиц, правда, не таких, какие снились Изотопу, но, может быть, в других лесах, которых он не знал, водились и такие существа?!

Изотоп замолчал и хмуро огляделся вокруг. За оградой сквера звенели трамваи, неслись сплошным потоком машины, троллейбусы, автобусы… Он очень боялся, что Щен поднимет его на смех. Но тот задумчиво сказал:

— Знаешь, а ведь твои сны есть на самом деле! То есть, я хочу сказать, что, когда мы с Рыжиком ездили в командировку, я все это видел траву, деревья и многое другое. Деревья называются лесом, трава — поляной, а звери…

У Изотопа вдруг засветились глаза, он оживился и стал похож на большого, неуклюжего щенка.

— Слушай, — сказал он, и голос у него как-то странно, тоже по-щенячьи, переломился. — Я хочу туда!

— Куда? — недоуменно переспросил Щен.

— Ну, туда, где деревья, звери и эта… поляна. Как туда добраться?

— Не знаю, — озадаченно отозвался Щен. — Мы с Рыжиком ехали на поезде, потом на машине, и еще…

Изотоп нетерпеливо засопел.

— Слушай, — вдохновенно сказал он. — Мы как-то с хозяином ходили гулять на пристань. Там есть такой речной трамвай, он весь белый и везет далеко-далеко. Что, если мы…

— Собак без хозяев туда не пускают, — рассудительно возразил Щен. — И потом, откуда мы будем знать, где выйти?

— Какая разница? — перебил Изотоп. — Главное, что там не будет ни Робика, ни телевизора, ни полотера! Мы будем делать, что захотим, и обязательно попадем в сны!

— Не знаю, — вздохнул Щен. — Надо спросить Рыжика, если он позволит. И вообще…

— И вообще ты трус, — резко сказал Изотоп, и глаза у него снова стали угрюмыми и безнадежными. — Ты просто боишься, а сваливаешь на Рыжика!

Этого Щен перенести уже не смог.

— Хорошо, — сухо сказал он. — Я согласен. Когда ехать?

— Сейчас! — Изотоп так воспрянул духом, что даже слегка подпрыгнул. Прямо сейчас побежим на пристань!

— Может, все-таки лучше завтра? — осторожно заметил Щен. — Рыжик вернется, и…

— Разве он тебя спрашивает, когда уходит или уезжает? — вкрадчиво спросил Изотоп. — Люди с нами совсем не считаются, почему же мы должны считаться с ними?

Как ни странно, этот нехитрый аргумент решил дело.

«В самом деле, почему?» — подумал Щен и решительно направился за Изотопом к выходу из сквера.

На речном вокзале скопилось много народу — было душное летнее утро, людям хотелось освежиться и отдохнуть. Щен вопросительно взглянул на Изотопа, не представляя, как проскочить по узкому трапу мимо матросов на речной трамвай.

Но Изотоп оказался неожиданно ловким и смекалистым. Он немного постоял, приглядываясь к пассажирам, облюбовал пожилого мужчину, увешанного сумками и сетками, с детским велосипедом в руках, и решительно пошел по трапу вслед за ним. Матрос, проверявший билеты, решил, что это собака нагруженною гражданина, и пропустил Изотопа на палубу, где тот мгновенно устремился на корму и спрятался за большим черным ящиком, в котором хранились спасательные пояса. После этого маленькому, быстрому Щену уже не оставалось ничего другого, как юркнуть на трап и, скрываясь за ногами входивших пассажиров, проскочить на трамвай. Тут он мгновенно учуял Изотопа и через минуту уже лежал рядом с ним за ящиком.

Пока снимали трап и отдавали концы, оба щенка старались не дышать. Но вот звякнул колокол, застрекотал мотор, по палубе пронесся свежий ветерок, и речной трамвай двинулся в таинственную даль, унося с собой оробевших, но возбужденных друзей.

Поездка была долгой: трамвай подходил к берегу и отчаливал, бойко бежал по реке и снова останавливался у пристани… Мало-помалу Изотоп и Щен осмелели и, сообразив, что до конца пути их все будут считать хозяйскими собаками, улеглись на палубе.

Пассажиров становилось все меньше, солнце уже поднялось высоко, теплый и нежный ветерок стал горячим, когда трамвай пришел к конечной остановке. Все пассажиры вышли, и хотя Щен с удовольствием вернулся бы тем же путем домой, Изотоп решительно направился к сходням, и Щен волей-неволей побрел за ним.

Они очутились на песчаном, круто вздымавшемся в гору берегу, где наверху виднелись деревья и раскинувшиеся там и сям домики. Это была дальняя ферма большого совхоза. Изотоп со Щеном поднялись по широкой тропинке и увидели, что улица поселка заросла травой, во многих домах закрыты ставни, но в некоторых открыты окна и двери, и оттуда плыву! запахи разнообразной пищи.

— Хорошо бы подкрепиться! — сказал Изотоп Щену, который давно уже подумывал об этом.

Они направились было к ближайшему дому, откуда доносился вкусный запах жареного мяса, но у калитки, загораживая ее своим телом, лежал здоровенный черно-серый пес неизвестной породы и без всякого энтузиазма глядел на проголодавшихся путников.

— Здравствуйте, мы из города. Не найдется ли у вас… э-э… чего-нибудь подкрепиться? — вежливо спросил Щен.

Пес смерил его взглядом и нахально зевнул, обнажив мощные желтые клыки.

«Ну и убирайтесь в свой город! У нас тут дармоедов не любят!» казалось, говорил весь его вид.

И тут произошло неожиданное. Изотоп, нервы которого были сильно взвинчены поездкой, новыми впечатлениями и недоеданием, оттолкнул Щена и зарычал, а пес вдруг вскочил и бросился на Изотопа. Тот взвизгнул от боли и неожиданности, но не отступил и дал такой отпор, что они, сплетясь в клубок, рухнули на траву.

Напрасно Щен кричал им Внутренним Голосом, чтоб они перестали. Драка все разгоралась, и неизвестно, чем бы закончилась, если бы из дома не выскочил мужчина в желтой майке с ведром воды в руке. Он выплеснул воду на дерущихся, Изотоп и пес мгновенно разлетелись в разные стороны, а мужчина швырнул вслед Изотопу камень, но угодил в Щена, который завертелся на месте от боли и тут же бросился к темневшей неподалеку опушке леса. Изотоп — за ним.

Собственно, это был не лес, а небольшая, порядком вырубленная роща. Изотоп стал зализывать укусы, а Щен трясти подбитой лапой. Был уже полдень, цветы до вечера закрылись, травы поникли, но щенки стали искать такие, которые смогли бы заживить укусы и снять боль. Они не ведали, откуда у них это знание — то был дальний, сильный голос их предков, сохранивший для своих наследников все самое важное и лучшее, что они успели приобрести за свою жизнь…

Первым нашел свою траву Изотоп; он принялся поедать молодые листочки и цветы с такой жадностью, словно был не щенком, а теленком или жеребенком. Щен, у которого лапа распухала прямо на глазах, ковыляя, побрел вдоль рощи, пока не наткнулся на заросли маленьких желтых цветов, источавших успокоительную прохладу. Он погрузил в них нос и лапы, и ему стало легче. После этого друзья попили водички из протекавшего по роще ручейка и, растянувшись под кустами с зелеными еще ягодами ежевики, заснули.

Когда они проснулись, солнце уже клонилось к закату. Изотоп потянулся и заворчал от радости: все было, как в его снах — деревья, трава, цветы… Не хватало только вкусной, сытной еды. Но раз уж здесь было так хорошо, еда должна была появиться!

Они побежали дальше, вдоль рощи, пока не уткнулись в длинный зеленый забор, из-за которого доносился упоительный запах чего-то наваристого и сдобного.

Забор принадлежал совхозному детскому саду, куда ребятишек вывозили на все лето загорать, купаться и радоваться. Изотоп и Щен без труда нашли удобную лазейку и выскочили прямо на игровую площадку, где ребятишки под руководством воспитательниц водили хороводы и пели… Увидев Изотопа и Щена, дети окружили их, каждый норовил с ними познакомиться и устроить веселую возню. Даже воспитательницам, обычно недолюбливавшим кошек и собак, понравились приветливые щенки — один большой, другой маленький, которых словно вынули из витрины игрушечного магазина… Они всей гурьбой направились к поварихе, тете Дусе, и та вынесла две мисочки пшенной каши, обильно политой мясным соусом… Потом детишек увели на полдник, а щенки проскользнули в ту же щель и снова улеглись на теплой траве.

Изотоп блаженствовал — его мечты сбылись! Мир прекрасен, таким и останется. Он был убежден, что теперь всегда будет солнце, трава и вкусная еда, которой их накормила добрая тетя Дуся.

Его блаженство нарушал только Щен. Он лежал, опустив голову на передние лапы, ушедший в себя, и не откликался на призывы Изотопа побегать и поиграть.

День между тем клонился к вечеру. Солнце уже скатилось за деревья, подул пронзительный ветер, звонки речных трамваев стали доноситься все реже, и Изотоп почему-то вдруг вспомнил Володю, свою квартиру, даже Робика… Он вовсе не хотел домой, но с наступлением вечера мысли эти окружили его с какой-то пугающей отчетливостью…

И вдруг он увидел, что Щен решительно поднялся и отряхнулся.

— Ты что? — тревожно спросил Изотоп. — Проголодался? Пойдем снова на кухню…

— Иди один, — коротко ответил Щен. — Я спешу. Надо успеть на последний трамвай.

Изотоп от огорчения даже весь как-то съежился.

— Щен, — пробормотал он, — ты же не бросишь меня одного! Здесь так хорошо, красиво, и… Наконец-то я попал в свои сны!

— Оставайся, а я не могу. Мне надо вернуться к Рыжику, и обязательно сегодня, потому что он будет волноваться.

— Но зачем тебе туда? Разве здесь плохо? Мы сыты, нам весело, а спать можно на площадке под навесом — нас уже знают и не прогонят!

Щен нетерпеливо вздохнул.

— Я ведь говорю — оставайся, — повторил он. — А я должен вернуться к Рыжику.

— Но почему?!

— Ну как тебе объяснить? Потому что он любит меня, а я — его.

— Не понимаю… — Изотоп уставился на него. — Что это такое — любит?

— Это… — Щен в затруднении почесал у себя за ухом. — Это… ну, когда без кого-то не можешь.

— То есть как не можешь? Почему?

— Потому что без него не так светит солнышко, и не так дует ветер, и даже мозговая косточка становится поперек горла… Ну, не знаю я, как объяснить!

— По-моему, ты и вправду не знаешь, — сочувственно отозвался Изотоп. При чем тут солнышко, ветер и косточка?

— При том, что пока я не встретил Рыжика, я был один! А теперь мы вместе, и никого другого мне не надо ни во сне, ни наяву!

Наступило долгое молчание. Изотоп тяжело вздохнул.

— Наверное, ты говоришь правду, хотя я этого не понимаю. У меня все иначе. Мне кажется, здесь, в этом поселке, я впервые увидел свет. Мне нравятся деревья, трава, дети… Я не хочу уходить!

— Хорошо, — сказал Щен. — Поживи тут, а мы с Рыжиком приедем тебя навестить. Если тебе будет плохо или грустно, мы заберем тебя обратно. А теперь я побежал!

Он махнул Изотопу хвостом и начал быстро спускаться по тропинке, ведущей к причалу.

Изотоп долго смотрел ему вслед, потом вздохнул и направился к знакомой дыре в заборе. Когда он пришел на кухню, там все уже было закрыто, но у крыльца стояла миска с густым супом, а на ступеньке сидела тетя Дуся, немолодая женщина с добрым, печальным лицом.

— Явился? — сказала она. — А где же твой дружок? Ну, ладно, вернется, накормим и его. Ешь!

Благодарно взглянув на нее, Изотоп съел всю миску и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, растянулся тут же на земле, у ног женщины.

— Нет, — сказала она. — Тут не место. Пошли ко мне!

Изотоп послушно последовал за ней. Они пришли к маленькому крыльцу с обломанными перилами. Тетя Дуся открыла дверь и поманила Изотопа. Он очутился в просторных сенях и настороженно огляделся, но нигде не было ни полотера, ни пылесоса, ни Робика. Пахло травами, пылью и мышами.

— А ты, видать, породистый, — задумчиво сказала тетя Дуся. — На картинках, помнится, таких видела. Ну, ладно, живи, коль хозяева не отыщутся. Веселее мне будет, да и спокойнее… Звать-то тебя как? Помню, был у нас пес Марс…

Она постелила на пол старый ватник и приказала:

— Ложись, Марс!

И тут Изотоп окончательно понял, что сны его сбылись. Даже ненавистная кличка ушла от него навсегда. Завтра опять будут деревья, дети, цветы и эта женщина с добрыми руками — его новая хозяйка. Он повалился на ватник и крепко уснул.

Вот тут-то все и началось…

В первые же мгновения сна Изотоп увидел Робика, натирающего паркетный пол. Взвизгнув от ярости, он проснулся, оглядел сени, ощутил милые сердцу запахи и успокоился. Но не успел он закрыть глаза, как перед ним, словно из-под земли, выросли телевизор и пылесос. И хотя вокруг было тихо, в ушах Изотопа зазвучал бурный мотив, который особенно любил и всегда напевал Володя…

Изотоп вскочил, отряхнулся и снова лег. И сейчас же увидел установку цветомузыки, стремительно бегущие по стенам и потолку разноцветные пятна…

И тут Изотоп понял, что покоя и счастья не будет! Он поднял голову и завыл так жалобно и протяжно, что с огорода прибежала тетя Дуся и с изумлением уставилась на своего беспокойного питомца…

А Щен тем временем ехал на речном трамвае обратно в город. Он торопился и нервничал, ему казалось, что трамвай еле ползет. На берегу уже зажглись фонари, из городского сада доносились звуки музыки, когда он вихрем взлетел по откосу в знакомый сквер и промчался по нему к дому.

Рыжика и Володю он заметил сразу. Они стояли у подъезда, вид у них был озабоченный и встревоженный, как у людей, которые не знают, куда двинуться и что предпринять.

— Вот ион! — с облегчением воскликнул Рыжик, когда Щен с разбегу бросился ему в ноги. — Где ты был, паршивый пес? Бегал с Изотопом? Вот видишь, — обратился он к Володе, — не волнуйся. Сейчас явится и твой красавец.

Они с Рыжиком поднялись в свою квартиру, а Володя остался дожидаться Изотопа. В прихожей Рыжик основательно шлепнул Щена.

— Я потерял из-за тебя два часа, — сердито сказал он, — а у меня на счету каждая минута! Завтра мы улетаем в Западную Сибирь. Сперва я хотел оставить тебя с Борисом, но ты такой неслух, что у меня там не будет минуты покоя. Поэтому… Ну что ты расцвел, как майская роза? Там ты у меня узнаешь, что такое дисциплина! Я буду держать тебя только на коротком поводке!

— Это далеко — Западная Сибирь? — осведомился Щен, дипломатично отводя вопрос о коротком поводке. — Что там случилось?

— Это очень далеко, — объяснил Рыжик. — Там тайга, огромный лес, где ищут нефть.

— А что такое нефть?

— Ну, это такая темная маслянистая жидкость. Ею пахнут все автомобили, мотоциклы и самолеты. Вернее, не ею, а бензином, который из нее получается. Моя зажигалка, например, тоже пахнет бензином.

— Бр-р, — проворчал Щен, который терпеть не мог запах зажигалки. — А что там еще есть, в этой тайге?

— Звери разные.

— И пантеры?

— М-м… не думаю. Зато много других: медведи, волки, зайцы и эти, как их… соболя. И я очень советую тебе держаться от них подальше.

В это время раздался звонок в дверь. Рыжик пошел открывать и вернулся с Володей, таким усталым и расстроенным, что Щену стало его жалко.

— Обегал сквер, улицы, пристань, — печально сказал он. — Я уж думаю, не подхватила ли его собачья будка? Завтра с утра туда помчусь. О, господи!

— Давай, — сказал Рыжик. — Я бы, конечно, поехал с тобой, но мы завтра рано утром уезжаем.

— Удивительно к ним привязываешься, — вздохнул Володя, глядя на Щена, который растянулся на подстилке и крепко зажмурил глаза. — Полный дом техники, ни минуты свободной, а без него тоскливо. Вот открою сейчас дверь — этот чертовый Робик мигнет своими лампочками! А Изотопа нет…

«Вот те на, — подумал Щен. — Оказывается, Володя тоже любит Изотопа, просто тот не понимает. Жаль, я не знал этого раньше».

— Ну что ж, счастливо, старик, — после долгой паузы сказал Володя. Смотри не заблудись в тайге и его не потеряй.

Он как-то странно махнул рукой и вышел. Рыжик задумчиво глядел ему вслед.

— Щен, ты не знаешь, где Изотоп? — спросил он.

Щен задышал изо всех сил, изображая глубокий сон. Рыжик встал, наклонился к нему и выключил свет. Но Щек не спал.

«Конечно, жаль Володю, — думал он. — Но ведь Изотоп его не любит, а там, где он сейчас, ему хорошо. Когда вернемся из тайги, я все расскажу Рыжику, мы вместе поедем и посмотрим, как ему живется. Может, он тогда захочет вернуться? А пока пусть остается в своих снах».

Приняв, наконец, такое решение, Щен решительно повернулся на бок и засопел уже по-настоящему.


Как Щен и Рыжик попали к «металлистам» и что из этого вышло | Щен из созвездия Гончих Псов | Как Рыжик со Щеном отправились в тайгу