home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Как Рыжик и Лида нашли друг друга

— Ну вот, — сказал Редактор Отдела Рыжику. — Вот вы и привезли гвоздевой материал… Гвоздевой материал. И кроме того, совершили народнохозяйственное открытие.

— Это не я, это Щен, — честно сказал Рыжик.

— Не будем… не будем сбиваться на мелочи, — возразил Редактор. Вы принадлежите «Зеленям», а пес принадлежит вам, не так ли? Кстати, я думаю, его следует поставить на штатное довольствие. Ведь если он будет делать открытия хотя бы два раза в год…

— Что вы! — испугался Рыжик. — Это получилось совершенно случайно.

— Следует переходить от случайности к закономерности, — возразил Редактор Отдела. — Мы стимулируем вас морально и материально, но открытия необходимы… совершенно необходимы. Кроме того, я буду рад, если вы как-нибудь навестите меня дома и ваш Щен поделится опытом с моей Найдой. Ужасно, знаете ли, глупая псина! Прожила на свете пять лет и ничего не открыла… решительно ничего! А вы, оказывается, молодец! «Зеленя» возлагают на вас большие надежды.

Вот как похвалил Рыжика Редактор Отдела. Но и это еще не все! Репортаж из Западной Сибири был признан лучшим материалом номера, после чего Рыжика принял Самый, Самый Главный Редактор. А на другой день вывесили приказ, из которого следовало, что литературный сотрудник Солдатов И. Н. с такого-то числа назначается старшим литературным сотрудником с соответствующим повышением зарплаты. По этому поводу Рыжик со своими друзьями и Щеном побывали в кафе «Синяя птица», где за Щена поднимали стаканы с фруктовыми коктейлями и называли его выдающимся щенком современности… Пирушка закончилась рано, поскольку завтра с утра предстояла летучка, к которой всем присутствующим надлежало готовиться.

— Ну что ж, — сказал Рыжик, когда они вышли на улицу. — Раз ты у нас сегодня герой, я должен исполнять все твои желания. В кафе тебе перепало мало, и потому мы пойдем сейчас в кулинарию. Чего бы ты хотел? Слоеный пирожок с мясом? Или парочку бифштексов?

— Я хочу того, чего хочешь ты, — туманно ответил Щен.

— А чего хочу я? — удивился Рыжик.

— Ты хочешь рассказать Лиде про мои подвиги.

— Да? — переспросил Рыжик и молчал так долго, что Щен на ходу поднял голову и заглянул ему в лицо.

— Но ведь мы не знаем ее адреса.

— Журналисты могут узнать все, если захотят, — наставительно молвил Щен.

— Может быть, — пробормотал Рыжик и, остановившись, достал из кармана записную книжку.

Он долго листал ее, потом вошел в телефон-автомат и снял трубку. Щен примостился у его ноги.

— Здравствуйте, — сказал Рыжик таким странным, охрипшим голосом, что Щен удивленно повел ушами. — Можно попросить Лиду Лебедеву? В больнице? А что с ней? И давно? Как туда проехать? Минутку, повторяю: первая городская, третье терапевтическое, палата семь. Да, ее знакомый. Конечно, спасибо.

Он повесил трубку и стоял, прислонившись к стене. Щен тревожно тявкнул.

— В больнице, — сказал Рыжик. — Двусторонняя пневмония… положение тяжелое. Сейчас я отведу тебя домой и поеду туда.

— Возьми меня с собой! — взмолился Щен. — Она так обрадуется, что ей сразу станет легче!

— Но собак не пускают в палату!

— А ты посади меня в сумку и задерни «молнию». Оставь только щелочку. Я выгляну, и она засмеется!

Поколебавшись, Рыжик рассовал по карманам бумаги, усадил Щена в сумку и влез в автобус. Щену было жарко, душно, хотелось пить, но мысль, что он скоро увидит Лиду, была так прекрасна, что остальное по сравнению с ней не имело значения…

Больница помещалась в огромном многоэтажном корпусе, построенном в виде буквы «П». В вестибюле Щену ударил в нос какой-то странный плотный и тяжелый запах. Это был запах Беды, и Щену стало от него не по себе. Шерсть его вздыбилась, ноздри задрожали, он тихонько заворчал, но Рыжик предостерегающе постучал пальцем по сумке, и Щен затих.

Лифт вознес их наверх, потом Рыжик быстро прошел по коридору, который в глазах Щена слился в сплошную серую полосу, спросил что-то у сидевшей за столом женщины в белом халате и снова зашагал. Скрипнула дверь. Рыжик остановился на пороге и негромко сказал:

— Здравствуйте, Лида.

Услышав, что Лида здесь, Щен, забыв об осторожности, высунулся в щель и увидел небольшую комнату, широкое окно и две кровати с тумбочками. На одной сидела женщина в яркой пижаме, а на второй, разметавшись под одеялом, лежала Лида с очень красным лицом и ярко блестевшими глазами. Глаза были какие-то неживые, будто стеклянные, и Щену стало страшно. Наверное, Рыжику тоже, потому что он коротко вздохнул, как всхлипнул. Лида услышала, взглянула, и стеклянные глаза ее вдруг утратили свою неподвижность.

— Это я, — сказал Рыжик, подходя к кровати и осторожно дотрагиваясь до ее тонкой, горячей руки. — Как вы себя чувствуете?

— Жарко, — прошелестела Лида, не отрывая глаз от Рыжика. — А… где Щен?

— Я здесь! — крикнул вдруг Внутренним Голосом Щен так громко, что Лида ойкнула, улыбнулась растрескавшимися губами и попробовала приподняться, но тут же откинулась на подушку.

— Да что ж это такое? — всполошилась соседка, дородная женщина, которая в своей зеленой с черным пижаме напоминала несколько арбузов, поставленных друг на друга. — Доктор строго-настрого приказал лежать, а ты вертишься! Вы бы, молодой человек, чем зря тревожить больную, лекарство ей достали дефицитное!

— Какое лекарство? — спросил Рыжик, наклоняясь к Лиде.

— Цитарин, что ли… или ципарин… Пойдемте, я вас к врачу провожу, он все объяснит! — И, наклонившись к Рыжику, шепотом добавила: — Плоха ведь она, совсем никуда!

Лида, наверное, услышала, потому что вдруг сразу сникла. Рыжик подавил в себе желание зажать соседке рот.

— Проводите, — сказал он и быстро поставил сумку за стулом, у самой постели Лиды. — Я сейчас, ладно? А вы тут пока…

Лида молча кивнула. Едва соседка с Рыжиком вышли, Щен, ободрав себе бок о «молнию», мгновенно выбрался из сумки и прыгнул на одеяло. Лида стала нежно гладить его пушистую шерстку, а Щен лизал ей лицо, и каждый раз Лиде казалось, что ее овевает прохладный ветерок… Был час посещений, врачи и сестры в палаты не заглядывали, но Щен мгновенно сообразил, что в случае чего можно будет шмыгнуть под кровать.

А Рыжик тем временем с рецептом в руках носился по аптекам. Лекарство действительно было дефицитное — везде только качали головами и возвращали бланк.

Вспоминая потом этот вечер, Рыжик не мог бы назвать ни улиц, по которым он мчался, ни троллейбусных и автобусных маршрутов. Только ломкий, какой-то стеклянный ужас и неистовое желание, чтобы Лида не умерла…

Кажется, в шестой по счету аптеке девушка-провизор, взглянув на его бледное, напряженное лицо, сочувственно спросила:

— Кто болен-то? Мать?

— Невеста, — неожиданно ответил Рыжик.

Девушка вздохнула, и Рыжик заметил, что, хотя она совсем некрасива худая, горбоносая, сутулая, — глаза у нее просто замечательные: карие, добрые и печальные. Мгновение она пристально смотрела на Рыжика, потом взяла рецепт, решительно поднялась и вышла.

Ее не было довольно долго. У окошка собралась очередь. Люди спешили, ворчали, грозились позвать заведующего… Рыжик ждал, замирая при мысли, что ему снова вернут эту окаянную бумажку, а там, в больнице, Лида, про которую соседка сказала «совсем плоха».

Наконец девушка вернулась и молча протянула ему плоский стоячок с ампулами.

— Спасибо… сколько платить? — спросил Рыжик, не слыша своего голоса.

— Нисколько, — ответила девушка. — У моей подруги отец болел, у него осталось. Она тут рядом живет, я позвонила. На сегодня и завтра хватит, а рецепт оставьте. Я сама наведу справки, а вы мне позвоните…

Очередь притихла. Никто уже не ворчал, все терпеливо слушали этот разговор. Рыжик каким-то краем сознания отметил, как потеплели и разгладились лица людей.

Что было потом? Кажется, он под носом у кого-то перехватил такси, пронесся по больничному двору и, сунув вахтеру вместо пропуска стоячок с лекарством, ринулся в лифт.

В кабинете, где был пост дежурного врача, никого не оказалось. Рыжик бросился в палату, распахнул дверь и онемел.

Вокруг койки Лиды сгрудились врач, две сестры, нянечка, соседка. Лида крепко спала, ровно и глубоко дыша. Лицо ее уже не пылало жаром, а было бледным и спокойным. Рядом с Лидой поверх одеяла лежал Щен. Лида прижимала его к себе так крепко, что он боялся пошелохнуться.

Врач, сестры, нянечка и соседка тоже боялись шелохнуться, чтобы не нарушить этот внезапный крепкий спасительный сон…

— По-моему, температура упала, — одними губами сказал врач.

Старшая сестра кивнула. Рыжик обошел маленькую толпу и стал в ногах кровати. Щен скосил на него глаза и поднял одно ухо, словно хотел сказать: видишь, какая ситуация…

— Но как сюда попала собака?! — прошипел врач.

Старшая сестра только закатила глаза и замахала руками, приказывая нянечке убрать Щена. Та нерешительно протянула руку, но в этот самый момент Лида вздохнула и открыла глаза.

Рыжику даже жарко сделалось от счастья: глаза были усталые, обведенные темными тенями, но ясные, добрые — живые!

— Почему… столько народу? — спросила Лида и чуть расслабила руку (Щен воспользовался этим и мгновенно юркнул в сумку, вызвав всеобщий переполох и смятение). — Игорь Николаевич, вы здесь… И Щен?! Я думала, мне приснилось…

— Мы здесь, Лида, — сказал Рыжик, отстраняя врача и подходя к изголовью кровати. — Я достал лекарство, и вы теперь совсем скоро поправитесь.

Они молча смотрели друг на друга и не заметили, что все куда-то исчезли. Даже Лидина соседка, пробормотав что-то, вышла в коридор. Рыжик придвинул стул, сел возле койки и осторожно отвел с Лидиного лица пышные разметавшиеся волосы.

— Я думала… никогда больше вас уже не увижу, — прошептала Лида.

Рыжик тихонько погладил ее пальцы.

— Как говорит Щен, я был плохой и глупый. Простите меня, Лида. Теперь все будет иначе.

Они долго молчали. Так долго, что осмелевший Щен снова вылез из сумки и забрался к Рыжику на колени.

«Все-таки странные эти люди, — думал он. — Молчат и молчат. Лизнул бы он ее в нос, ведь это так приятно!»

Ну, а дальше все было совсем хорошо. Через две недели Лида выписалась из больницы, и Рыжик пришел знакомиться с ее семьей — мамой и младшим братишкой Борькой, который немедленно подружился со Щеном и принялся его дрессировать. Было решено, что к осени Рыжик с Лидой поженятся и уедут в отпуск в Крым, чтобы окончательно укрепить слабые Лидины легкие.

А еще ходят непроверенные слухи, что Лидии лечащий врач опубликовал в «Медицинском вестнике» чрезвычайно интересную и новаторскую статью о влиянии биополя щенков на лечение некоторых легочных заболеваний. И Рыжик даже пришел брать у него по этому поводу интервью, которое наделало много шума…

Однажды вечером, перед тем как лечь спать, Щен, которому не давали покоя мысли об Изотопе, рассказал Рыжику тайну своего друга. Рыжик отругал Щена за скрытность, и в первый же свободный день они с Володей поехали навестить беглеца.

Они застали Изотопа веселым и довольным, он вполне прижился за городом, полюбил тетю Дусю, откликался на кличку Марс и возвращаться не захотел. Правда, по ночам ему по-прежнему снились пылесос, полотер и Робик, но он примирился с этим, справедливо рассудив, что пусть лучше будет плохо во сне, чем наяву…

Володя хоть и огорчился, но не стал возражать и завел себе другого щенка, пуделя по кличке Барбарис, который превосходно чувствовал себя в его механической квартире.

Лето кончилось, наступила осень, а с нею день свадьбы Рыжика и Лиды. Щену с утра на шею повязали большой белый бант, и он важно уселся рядом с Рыжиком в длинную машину, которую звали «Волга». Это была машина Редактора Отдела, но ему самому в ней не хватило места и пришлось ехать во Дворец бракосочетания на такси.

Все было очень хорошо и красиво: цветы, поздравления, друзья Рыжика и подруги Лиды… В торжественный момент, когда Лида и Рыжик обменялись кольцами, Лида взяла Щена на руки, чтобы он тоже чувствовал себя членом семьи и участником праздника…

А затем произошли события странные и удивительные, но о них мы расскажем как-нибудь в следующий раз.


[1] Стихи подлинные из редакционной почты (Примеч. автора).

[2] Джульбарс — герой одноименного кинофильма, знаменитая собака пограничников. (Примеч. автора).


Как Рыжик со Щеном отправились в тайгу | Щен из созвездия Гончих Псов |