home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16 Раджаба, 11:00[6]

Займемся воспоминаниями, как меня и просят многочисленные читатели live-журнала.

Эта история приключилась со мной, когда я учился на факультете сетевой рекламы. Не знаю, что за шурале поволок меня именно туда. Да ладно, признаюсь: там был отрицательный конкурс. То есть брали всех подряд, вообще не глядя на школьные отметки. Но специальность мне досталась ничего себе – «Баннерные технологии». Между нами, ста неудачниками со всего города, их случайно поделили, чтобы никому обидно не было. Не устраивать же тестирование!

Я думаю, что в то время (день или два) я был ближе всего к тому, чтобы сделать первый шаг по дороге сутенера, впоследствии ставшего фигурой в окрестностях «Розалинды». Мне так кажется…

С одним парнишкой я сразу скорешился, потому что мы с ним были одинаковые идиоты. Он на «инфразвуковой спам» угодил, но тужить и не думал. Как его звали, не помню, а прозвище у него было «Палец».

– Фигня война! – говаривал он после лекций, развалившись на виртуальном пляже. – На образование никто не смотрит, лишь бы диплом был. А там уже неважно, была бы черепушка в порядке. И еще надо правильно жениться, или замуж выйти.

Это было для него первейшей задачей, потому что иначе он работу в городе нипочем бы не нашел. С этим делом у нас тогда напряженка была, шахидки так и лопались. Я сам в реальном сортире чуть не подорвался, когда в городе на выезде был. Однажды слез с толчка, убрался в зал кафешки – а позади как рванет! И точно, потом среди дерьма куски мяса нашли.

Ну, да вы сами знаете, что за нравы были сто (или десять? забыл) лет назад.

В общем, этот башковитый парень поначалу хотел за меня выйти, но я ему в первую же ночь сказал, что однополый брак – дерьмо, и мы остались друзьями.

Потом я со многими девками дружбу водил, но все они были полные дуры. Само собой, какая нормальная коза на такой факультет пойдет? В общем, я уже отчаялся с приличной девчонкой сойтись, как через пару месяцев после начала второго курса подцепил себе деваху из Габона. Она у себя в Индии куда-то там поступила, а через год к нам перевелась, на второй курс. Что-то ей там в Бирме перестало нравиться, вот и приехала в реале. Черная, блин, как трехдневный фингал. Но мусульманка, это в ней меня подкупило – вот, думаю, образец пристойности, не кинется в Сеть наши интимные фотки вывешивать, как предыдущие извращенки.

– Хрен ли ты, черномазая, из своего Чада к нам приперлась? – спросил ее на лекции, чтобы сразу познакомиться. – С такой рожей ты любого негра бы окрутила! А фигура, блин! Да тебе на порно-сайт прямая дорога, корова ты тощая.

– Сам козел, – расцвела она. – Я Гузель, а ты?

– Эдик Кулешов.

– Русский, что ли? – удивилась она. – А харя чего узкоглазая и круглая?

– Шайтан ее знает! От мамаши, видать, она у меня чукча.

Так мы всю лекцию и протрепались, очень мило и дружелюбно. К ее концу я осмелел настолько, что сказал:

– А давай вместе жить, Гузка! Я в сексе дока, с пятого класса по порно-сайтам шляюсь.

– Нашел чем удивить. Мне вера запрещает в первый день знакомства трахаться, – обломала она меня.

– Ну ни фига себе, замшелый ты ортодокс.

– Нет, ортодоксам до замужества нельзя, у меня еще терпимая вера.

– Самая терпимая у меня, давай в нее переходи. Можно вообще голым разгуливать, прикинь, и матерно ругаться.

Но так просто убедить ее, понятно, мне не удалось, хотя предки у нее остались в Антарктиде и осадить Гузель было некому. Примерно неделю я был вынужден стравливать юношеский пар на всяких дурацких ресурсах, бесплатных и оттого полных тупейшей рекламы. Зато в это время я придумал периферийные баннеры!

Вру, парни. Если бы я это сделал, наверняка сейчас не трубил бы простым рафинадом, а до этого штатным спамером в никому не известной политической партии «Земляной орех». Нет, я бы купался в настоящих дирхемах, а не веб-рублях…

Так или иначе, тучи периферийных баннеров натолкнули меня на тему курсовой работы. Простой п-баннер, как известно, постоянно плавает за пределами прямого взгляда и попытки поймать себя в фокус игнорирует. Капает себе на мозг инфразвуком или чем там его нашпигуют. А я вот что придумал, кореша: человек-то все же иногда реагирует на этот мусор, хоть и непроизвольно. Значит, при этом он ловит некий подсознательный импульс, испытывает мгновенную вспышку интереса. Всем понятно? Извините, что треплюсь о своей первой профессии, но я до сих пор горжусь своей идеей. Ух, какая она гадкая, сколько она кровищи из невинных серферов могла бы выпить! Ну так вот, п-баннер по сути давно превратился в банальный флажок, от которого всяк норовит отвернуться, и я решил вернуть ему исходное предназначение. Стоило юзеру на миг скосить глаза на мой умный супер-баннер, как он тут же выскакивал из-за границы поля зрения и расползался на манер яркой кляксы. И тут уж только самый резкий серфер успевал сморгнуть вовремя и стереть ссылку, а не улететь по ней в неведомые сетевые дали.

Что? Вы ничего не слыхали об этих убойных п-баннерах? Верно, они остались только в теории рекламного бизнеса, и парочку можно увидеть в библиотеке универа, если откопать там мою курсовую работу. (Ссылки ведут на домашний узел моего препода – полный отстой.) А почему, как вы думаете? Правильно, нормальный владелец сайта ни за что, ни за какие веб-рубли не пригреет у себя такого монстра. Серфер же пришел к нему в гости, верно? А невинные п-баннеры пусть висят на грани полной невидимости…

О чем, собственно, я тут толкую, спросите вы. А биография, блин? Для чего я live-журнал завел? Ладно, расслабьтесь, это я вспоминаю случай из жизни, как чуть не стал сутенером.

Может, некоторые еще помнят, как мусульманкам вдруг втемяшилось в головы нацеплять на физиономии цифровую вуаль. Реально, конечно, таскать ее они бы не стали, на фига? Все равно линзы так устроены, что обязаны принимать сигнал базовой станции в любую секунду. А если почему-либо не принимают – значит, неисправны и требуют срочной замены.

И Гузель через неделю тоже нацепила такой виртуальный балахон.

– Подруга, ты чудовищно прекрасна, – сообщил я ей тем утром. Мы снимали виртуальную комнатушку на недорогом жилищном сайте. – Какого рожна ты прячешь харю под этой безликой тряпкой?

– Я солидарна с сестрами из Азии. Мы имеем право придерживаться канона своей веры, е-бэй.

– О, это мысль.

– Горничную кликни, маньяк!

– Ну ни фига, она-то программа, а ты настоящая. Эй, не увиливай от честного ответа, коза – разве ты уродка, чтобы скрывать волнующие черты своей морды? А эти манюрки, чип даю, все как одна мутанты трехглазые и двуротые. Познакомь!

– Мечтатель. Нормальные девушки, ничуть не страшнее меня. Ну, разве что ненамного, – вильнула задницей Гузель.

– А мне можно будет через тряпку видеть? Я же вроде твой сожитель, и право имею.

– Женись сперва! Будешь выступать, навеки закрою физиономию от твоего похотливого взора. В игнор закину и в инвиз. Радуйся, что в этой халупе чадру скидывать буду… Меня суданская община помочь попросила, так что заткнись.

Она всегда посещала все до последней лекции, да и другие занятия не пропускала, так что живо всосалась в толстый универский канал, только я ее и видел. Я же отправился домой, чтобы перекусить. Отрубился от Сети напрочь, только интерьер квартиры оставил.

Холодильник ломился от жратвы, но я-то знал, что все это виртуальное фуфло, заводская инсталляция. Ладно, не буду углубляться. Не хватало еще предков своих тут расписывать, чем они занимались и все такое. В общем, я частенько опаздывал к началу занятий. А когда явился, в коридоре меня выловил Палец и сообщил:

– Братан, тебя декан с лупой искал. Гуглировал по полной, да без толку, в универе тебя не было.

– Чего хотел?

– Она виртуальную бомбу во рту пронесла, прикинь. Ее хотели, как обычно, антивирусом отсканировать, но под чадру же не полезешь, когда они всей толпой… Она прошла в аудиторию и выплюнула вирус в урну.

– На фига? Кто ее видел?

Вообще-то я заметил, что интерьеры учебного заведения пострадали от вирусной атаки. Только я решил, что это не вирус-бомба, а рядовая профилактика с обновлением сервисных программ… Шахидка, шайтан ее побери! Обычно представительное здание универа как будто пошло трещинами, текстуры со стен местами облезли, только морды древних теоретиков рекламы не пострадали. Портрет Пелевина, правда, слегка покосился.

Универ кишел пацанами из сервис-службы. Они ползали по зданию и ругались сквозь зубы, но латали стены антивирусным спреем. Куда же им было деваться?

– Пойдешь к декану?

– Сам вызовет, если надо! Мог бы яндексом меня поискать, а то гуглировал он, сноб этакий.

Я вспомнил, что еще не разблокировал личный канал связи, и поспешил сделать это. Кто из вас трахался с девчонкой, оставаясь доступным из Сети? То-то же. Только отмороженные бизнесмены так поступают, а я нормальный.

– Ну, дело твое… – в сомнении протянул Палец и втянулся в свою аудиторию.

Декан меня позже отыскал, буквально выдернул из-под носа препода и загнал к себе в кабинет. Я даже растерялся в первую минуту, настолько резко сменилась вокруг меня обстановка. Только готовился записать в чип очередную умную сентенцию учителя по сетевой психологии, как пришлось озадачиться суровым видом шейха Бар-Малеева.

Вид он имел благообразный, весьма далекий от реального. Я как-то сгоряча побывал у дядьки на гостевом разделе его сервака и полюбовался на обрюзгшую физиономию.

– Ты знал, Кулешов?

– О чем, блин? Мне заниматься надо, шеф, отпустите!

– Сиди и не дергайся, парень. Спрашиваю еще раз: ты знал, что твоя подружка потащила на лекцию вирус-бомбу? Хорошо еще, что во рту!

– Ну, она же не в вагину ее затолкала.

– Отвечай по существу.

– Само собой, не знал, босс! А то бы я врезал ей по виртуальной роже и заставил выплюнуть зловредную программу. А, вспомнил! Это же ей дантист прописал! У нее в сетевом зубе дырка стала расти…

– Заткнись, – поморщился злодей-чиновник. – Мне-то мог бы и не клевать мозги. Ты уже слыхал, что этот демарш возвысил ее до ранга мученицы? И теперь на родине в ее честь будет устроено шествие с факелами?

– Ну ни хрена себе! Я тоже хочу свой ранг повысить.

– Сейчас доиграешься, Кулешов.

Он имел право давить на меня, и все мои попытки прикинуться дебилом обязаны были провалиться. Все-таки полные дауны в универ не поступали, какой-то отсев происходил – уж если я подписал договор с этой конторой, отвертеться не мог.

– У меня отмечены все логи твоих проступков, Эдик, – мягко сообщил старый козел, замаскированный под Бар-Малеева. – Двести двадцать восемь опозданий, сто пятнадцать неприличных рисунков в учебниках, многократное подглядывание за спальней Афродиты Рашидовны…

– Она сама оставила видеоканал открытым! – возмутился я. – Все пацаны универа за ней подглядывали! А половину из них она к себе за штаны затаскивала. Говорят, трое вернулись через неделю седыми шейхами.

– А на остальную половину составила служебные записки, – ухмыльнулся изверг в облике декана. – Тебе всего лишь не повезло, дружок. Точнее, в некотором роде повезло.

Я принялся кусать в отчаянии губы и рвать на макушке виртуальные волосы.

– Ну конечно, я так и знал, что у нас расовая сегрегация! Афродита меня за узкоглазую харю забраковала, это нечестно. Может, член у меня получше многих будет…

– Сейчас ты заткнешься и послушаешь, что я тебе скажу, дружок! – зло рявкнул Бар-Малеев и навис надо мной, будто Сцилла над античным мореходом. Я захлопнул пасть и съежился в кресле – а куда мне было деваться? Разве что срочно отрубить канал связи с универом и вывалиться в реал в родной квартире с унылыми предками. – Помнишь договор?

– Как не помнить, – уныло буркнул я. – Это же кандалы на руках…

– Сейчас ты пойдешь учиться, – продолжал садист, похожий на доброго чиновника. – А потом сделаешь все, чтобы твоя Гузель завтра же засветилась в полный рост на самом дрянном порно-сайте во всей Сети.

– На универском, что ли?

– Ладно, и на нем тоже.

– Я не записываю наши встречи, Гузель резко против интимной съемки.

– Придется записать! Иначе, сам понимаешь… Поводов отчислить тебя предостаточно. Помни, дружок, «они не соблюдают в отношении верующих ни клятвы, ни условия. Они – преступники». (9:10. – Прим. мутакаллима Издателя.) Пусть эти святые слова будут тебе добрым напутствием.

И я пошел прочь, гонимый убийственным взором декана. Пока я торчал «на ковре», верткие ребята из сервиса успели подлатать стены универа, но меня это не порадовало.

Следующие две лекции я провел практически в инфо-вакууме – отрубил все внешние сигналы, кроме учительского, и старался ни о чем не думать.

Последним в этот день у нас была, кажется, лекция по НЛП. На нее собирался весь курс, и более подходящего момента можно было не представить. Я подвалил к Гузели и плюхнулся рядом с ней – по одежке узнал, потому что на физиономии у нее была черная, словно отрез от Кисвы, паранджа. На самом деле программный кусок ткани, прозрачный в одну сторону.

Я повертел в руке баллон с антивирусным спреем, который спер у зазевавшегося пацана, и намалевал на чадре пенис. Да так ловко и быстро, что деваха даже дернуться не успела.

– Эдик! – взвизгнула она. – Ты чего?

– Скажем «нет» вирус-бомбам в родном универе! – уныло выкрикнул я.

Естественно, все сто недоумков уставились на нас, и половина из них в следующую секунду грохнула от смеха. Даже препод не утерпел и хихикнул, а потом принялся подводить под мою выходку теорию. Само собой, ни я, ни Гузель были не в состоянии что-нибудь понять – она от обиды, а я от горя.

Проклятый член на ее парандже постепенно расплылся в несуразную кляксу. По-моему, Гузель ревела, да и у меня горло (или что там) стискивали идиотские спазмы. Короче, таким уродом я себя давно не ощущал.

– Я больше к тебе не приду, – громко сказала она после занятия ледяным тоном. – Ты не понимаешь моей веры и не уважаешь ее. Я думала, ты чуткий и добрый, а ты полный козел и урод.

– Да плевать я хотел! Сама ты коза. Не фиг было вирусы к нам протаскивать.

– Что с тобой случилось, Кулешов? – уже вполголоса спросила она.

– Иди к Диву, шахидка.

– И сочли они ложью и последовали за своими склонностями, а всякое дело – установлено, – покачала она головой и ушла.

(54:3. – Прим. мутакаллима Издателя.)

Ну и мерзко же мне было. Эх, такая классная деваха, такая черная и пылкая, что твой наэлектризованный эбонит. И было бы совсем уж гадко, если бы похотливые серферы стали дрочить на ее волнующий образ…

Все разбрелись кто куда, а я тупо сидел в аудитории и чего-то ждал. Нет, все-таки один человек остался – это был мой старинный кореш по прозвищу Палец. Он со вздохом уселся рядом и положил мне руку на плечо, проникновенно уставившись на мою кислую харю предателя и отморозка.

– Сочувствую, брат! Но понимаю как никто – водить дружбу с шахидкой не только опасно, но и предосудительно. Ты поступил как истинный гражданин и студент!

– Пошел в жопу, педик.

– С этим покончено, дружище. Я теперь с девками вожусь. И вот что я думаю… Ты, конечно, был глубоко прав, когда отверг экстремистку, но поступок твой чреват для нее и других людей многими бедами. Ее неокрепшая душа может удариться в разгул виртуальной преступности, и кто тогда поставит на пути ее безобразий заслон?

– О чем ты толкуешь, чудила? Может, дашь мне спокойно переварить разрыв? Я же почти любил ее! А может, и не «почти».

– Конечно, конечно, – осклабился Палец. – Ну, не тужи так бурно, найдешь себе новую подругу…

Тут он встретился с моим взглядом, который даже через Сеть был в состоянии прожечь в его черепушке дыру, и поторопился исчезнуть. И я тоже вскоре свалил домой, где выжрал с папашей пузырек бормотухи и добавил цифровой дури, чтобы покрепче отрубиться.

Где-то через неделю я узнал, что Палец спелся с офигевшей Гузелью, выразил сочувствие, охмурил ее и вскоре слепил отменный сюжетец, как раз в духе деканова заказа. Так или иначе, мы с ней больше никогда не разговаривали, и после второго курса она перевелась обратно, к себе в Мавританию. И уехала туда же, разумеется. Как говаривал Пророк, «бегите в Эфиопию, царь которой никого не угнетает».

Секта чадроносиц растворилась сама собой, потому что истовым мусульманкам не захотелось иметь ничего общего с сетевой распутницей Гузелью. Лицемерные дуры, блин. Сами небось глядели на порно-ролик и мечтали, чтобы на их страшные хари кто позарился – недаром же чадры свои выдумали….

А как же я, спросите вы? После моего демарша Бар-Малеев явно потерял ко мне всякий интерес и потом ни разу не вызывал к себе. А на занятия я опаздывал по-прежнему, и даже прогуливал их, но результаты тестов у меня всегда были приличные. Терпимые, если быть честным… Так и протянул оставшиеся два года, даже Пальца не тронул пальцем, но и не разговаривал с ним. Он вообще как будто в пустом коконе очутился, даже учителя его презирали.

И можете тут не комментировать, читать все равно не буду.

Comments on this: 27

От редактора: Комментарии к данному сообщению удалены мной по двум причинам – во-первых, их несущественности для понимания основного текста, и частичной непостижимости по причине переноса фрагмента ближе к началу публикации – во-вторых. Да, и в-третьих: мнения первых читателей об этическом облике Э. Кулешова, его поступке и особенно о «Бар-Малееве» не всегда выражены корректно.

Комментарий юридической группы: Главное, что они вступают в противоречие с основными правовыми нормами, а все остальное неважно.

Нет греха на слепом, и нет греха на хромом, и нет греха на больном, ни на вас самих, чтобы вы ели в своих домах, или в домах ваших отцов, или домах ваших матерей, или домах ваших братьев, или домах ваших сестер, или домах ваших дядей по отцу, или домах ваших теток по отцу, или домах ваших теток по матери, или тех, ключами которых вы владеете, или вашего друга, – нет на вас греха, чтобы вам есть всем вместе или отдельно.

24:60


16 Раджаба, 10:21 | Это я, Эдик | 16 Раджаба, 16:14