home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17 Раджаба, 08:58[8]

Танька Щелястых только через неделю стала забывать «приключение» в сортире, когда холодный монстр изнасиловал ее щупальцем или членом, или чем там еще. В первый день нового года, протрезвев, она сходу отвергала домогательства Гани Тошниловича. Правда, тот не слишком-то и настаивал. Пьяным он бывал куда более прилипчив.

Убедившись в плохом настроении подруги, Ганя свалил домой, чтобы продолжить праздник с предками – они как раз наловили в подвале десяток отборных крыс.

– Ты чего это? – спросила ее на второй день Светка. – Фригидная, что ли? К Ваське не бежишь…

Заморское слово прозвучало как ругательство. Девчонки в это время делали основательную приборку в разгромленной комнате – Новый Год, он всегда заканчивается бардаком и похмельем. И еще тоскливым ощущением приближающегося экзамена. Утешало, что преподы отчасти тоже люди, и им сейчас так же несладко.

– Сама ты фригидная! – разозлилась Танюша. – Тебе бы так!..

– Чего, засадили? – хмыкнула Трусерс. – Тошнилович-то? Ты же сама говорила, что после Васьки Дуракова это все равно что карамелькой трахаться.

– Отвяжись, а? Не видишь, болею я.

И она действительно заболела – но не телом, а духом, что ли.

Так продолжалось несколько дней. Танька мрачно валялась на расстеленной кровати и таращилась в стену, даже телек не смотрела. То ли спала, то ли нет, не поймешь. Приходили какие-то случайные ребята, спускали штаны и присоединялись к ней, но девушка вела себя как бревно. Не повернется, не поцелует! В спешке, словно боясь, что Танька обидится и настучит по морде, парни делали свое дело, вновь укрывали девушку одеялом и сваливали прочь.

Ее соседка, конечно, пыталась противостоять насильникам или заманивать их к себе в койку, но Щелястых своим растительным видом манила этих извращенцев куда сильнее. К тому же «позволяла» вытворять всякие штуки, на которые в нормальном виде могла бы и не согласиться.

Словом, Танюша вставала только в туалет и перекусить остатками праздничного ужина – сальными шкурками, попками огурцов, картофельной шелухой и прочей жратвой, которую собрала в коридоре и отмыла подруга. Молча жевала все подряд, глядя куда-то стеклянными глазами, и падала обратно.

Светка Трусерс, вздыхая, присаживалась рядом и щупала Танюшке лоб в надежде обнаружить жар. Хотя лекарства для лечения лихорадки у нее, понятно, не было.

– Васька приходил? – спросила больная девушка однажды вечером. В голосе у нее появился отзвук интереса к жизни.

– Конечно, – запнувшись, кивнула Трусерс. Может, известие о визите возлюбленного расшевелит подругу? – Несколько раз забегал, трахнет тебя, погладит по голове и уйдет. Я уж ему говорила – давай со мной, я-то вон какая горячая… Нет, ему только тебя надо было. Солидол весь извел, паразит, но обещал принести.

Таня просветлела лицом и даже слегка, вполголоса поорала на Светку, что та переманивает у нее хахаля. Трусерс нарадоваться не могла, так ее угнетало убитое состояние подруги.

– Да пошутила я, пошутила, – призналась она.

– Что, не приходил? – сдулась Танька.

– Васька-то? Приходил-приходил! Любит он тебя, дурак.

– Сама дура. Пожрем, что ли?

С этим возникли проблемы. Новогодние огрызки были съедены подчистую. Ходить по общаге и выпрашивать у подружек хоть какую пищу было бесполезно – Новый год основательно подкосил общественность в этом плане. Разве что двинуть на рынок, поискать кости, или какую собаку замочить?

Тут распахнулась дверь, и в комнату с топотом, рассыпая снег и благоухая самогоном, ввалился Ганя Тошнилович.

– О! – удивился он. – Очнулась, что ли? А то я уж думал, опять бревно пилить придется.

– Сам ты бревно стоеросовое, – рассвирепела Татьяна. – Чего приперся, козел?

– А ну возьми свои слова обратно, сука! Я, понимаешь, ей самогона приволок…

– Ладно, заткнись. Давай сюда свое пойло. Только у нас закуски нет, ты принес?

Ганя стянул рваный тулуп и бросил его в углу, где у девушек уже громоздилась груда грязного белья – трусов, ночнушек, штанов и так далее. Более-менее чистое лежало отдельной маленькой кучкой, и тулупу там было, конечно, не место.

– Какая закуска? Неделю назад все сожрали.

Светка понюхала самогон и поморщилась.

– Тьфу, дешевка. Градусов поди не больше полста. Не мог уж покрепче припереть, лох.

– Пей какой дают, – обиделся парень. – Могу вообще унести. Да вы чего, девки, такие злые? Меня Маринка к себе звала…

– Шучу!

Света разлила мутную жидкость по стаканам, и они с наслаждением осушили полные емкости. Напиток, понятно, был ужасен, но все же выгодно отличался от растопленного снега. И уже этим был достоин того, чтобы его пили.

Так за свежими сплетнями, дружеской перебранкой и сальными шутками прошло полчаса, и литровая бутыль внезапно опустела.

– Ну, и чего теперь? – в досаде буркнула Танька. – Доставай вторую!

– Была бы… – вздохнул Тошнилович. – А может, все-таки что пожрать найдется?

– Принеси! Мимо рынка шел, мог бы голубей стрельнуть или собаку…

Претензия, конечно, была надуманной, потому как самодельные духовые пугачи имелись только у самых башковитых парней Уродова. Ганя к таковым не относился. К тому же добыть голубя или тем более собаку голыми руками, без снаряжения и подготовки, было немыслимо. Слишком уж хитрые твари водятся в Уродове, и давно привыкли смертельно бояться человека.

Но тут ноздрей обеих девушек и парня достиг волшебный запах супа. Они переглянулись и одновременно вскочили с кроватей. Если застукать на кухне владельца кастрюли, можно разжиться ложкой-другой пищи, а то и целой тарелкой! На худой конец облизать крышку и плиту.

Они дружно, на цыпочках выскользнули из комнаты, и при этом провалилась и даже не скрипнула ни одна доска в полу. Супный дух тут стоял просто сногсшибательный – густой и волнующий.

– Я посмотрю, – прошептала Трусерс, и Танька кивнула.

Она была еще слишком слаба для полноценного участия в боевой операции. Тошнилович же остался в дверях, поскольку особой смелостью не отличался. Украсть еду его могла принудить только угроза неминуемой голодной смерти.

Света прокралась вдоль стены и заглянула в кухню, потом поманила подругу. Очевидно, возле плиты никого не было. Девушки смело зашли в кухню и для вида стали осматриваться в поисках чешуи, кишок и прочей забытой жратвы. Но при этом подбирались все ближе к вожделенной кастрюле, из-под крышки которой вылетала восхитительная струйка пахучего пара.

– Это же Ленкина, – вдруг замерла Трусерс.

– Что? – опешила Таня. – Ленки Целко? Не может быть…

– Точно тебе говорю.

Светлана в страхе прижала руки к груди и отступила от плиты, словно в дверях за ее спиной уже возник страшный призрак Целко. Угодить под горячую руку этой мощной девки не пожелал бы никто, даже комендантша. Только ректор колледжа иногда осмеливался возражать, да и то не очень громко. Что уж говорить о двух слабых девушках, изнуренных голодом?

– Эй, вы чего там? – послышался громкий Ганин шепот. – Лопаете, что ли?

– Заткнись, услышат, – выглянув из кухни, огрызнулась Светка.

Девушки опять переглянулись, и отчаяние явственно читалось на обеих физиономиях. Искушение было огромным, но расплата за кражу супа обещала стать не менее колоссальной. Хорошо, если отделаешься тяжелым увечьем, а то ведь можно и жизни лишиться.

– Не могу терпеть, – прошептала Танюша. – Не жрала я, что ли, всю неделю?

– Как же… Ведро картофельных очисток схавала, не меньше.

– Лучше быстрая смерть от руки Ленки, чем медленная от голода, – решительно заявила Танька и подняла полы халата, чтобы с их помощью уволочь горячую кастрюлю. Первый же контакт с металлом окончился ее злобным шипением – один из пальцев угодил в халатную дырку.

Испуганная Света метнулась к выходу из кухни, на стремя. По счастью, коридор был пуст, даже Ганька предпочел спрятаться в комнате. Удачливые девки торчали у городских приятелей, лопали и трахались в свое удовольствие, а все остальные валялись на кроватях. Может быть, даже с рваными учебниками или засаленными конспектами, оставшимися от предыдущих поколений студенток.

Морщась и стискивая зубы от ужаса, Танька на цыпочках пробежала мимо подруги и юркнула в комнату. Трусерс чуть не поседела в одночасье, когда соседка запнулась на пороге, но все обошлось. В следующую секунду Светка заскочила следом и бесшумно прикрыла дверь.

– Авоську! – задушенно крикнула она.

– На хрена? Офигела, что ли? Ложку хватай!

– Сейчас же обыск будет, дурища! За окно повесим!

– А может, сожрем по-быстрому? – высказался Тошнилович.

– Кипяток – по-быстрому? Ну ты совсем тупой.

– Ну, как хотите, – обиделся парень и повалился на койку.

Чуть не ревя от бессилия, обжигаясь о металл, девушки кое-как сунули кастрюлю в мешок, потом в сетку, распахнули окно и вывесили драгоценную добычу наружу, на гвозде. Крещенский холод резанул по распаренным девичьим телам.

– Не могу больше, – проскулила Танька. – Дай хоть ложку хлебнуть…

– Терпи, подруга, шахидкой будешь.

Света закрыла окно и кинулась за своим единственным учебником, название которого стерлось лет сорок назад. О чем эта книга, кем и зачем она написана, никому из девчонок интересоваться в голову не приходило. Да к тому же текст был на арабском, а из него все студентки знали только слово «хитан» – обрезание. И то потому, чтобы при случае поинтересоваться у малознакомого парня, когда ему этот «хитан» делали. Умный разговор поддержать, короче.

Девушки повалились каждая на свою кровать – Трусерс тупо уставилась в учебник, а Щелястых потеснила Ганю и свернулась в голодном спазме. Тошнилович от скуки тут же полез к ней под халат, но Тане вдруг стало так нехорошо, что оскорбиться она и не подумала. Она стала печально размышлять, уместно ли будет сунуть два пальца в рот и облегчить тело и душу. Все-таки самогон, похоже, оказался паленым.

Долго ждать им не пришлось. Снаружи послышался зычный вопль, от которого даже у трупа волосы бы встали дыбом. Но Трусерс не потеряла присутствия духа. Она поняла, что надо срочно изобразить что-то эдакое, отчего Ленка сразу поняла бы – ребята тут сами по себе, им и без супа интересно.

– А ну-ка быстро воткни ей, – приказала она парню. – И двигай, двигай! Пусть увидит, что мы тут в порядке.

– Да я пытаюсь! Не лезет, блин. Она же снова отрубилась. Неужели самогон плохой попался?

– Не лезет у него… Пить меньше надо.

– Да я почти не пил!

– Ладно, стаскивай ее на пол и ставь на коленки.

Они на пару установили Танюшу в нужную позицию, и Светка раздвинула подруге ягодицы, чтобы Ганя мог толком поместить свой крошечный пенис куда следует. Тошнилович запыхтел, засуетился и наконец достиг результата, и то лишь после того, как Трусерс плюнула на ладонь и смочила Танькину вагину.

Подруга не подавала признаков сознания – голод и самогон сморили ее.

В коридоре между тем стоял жуткий шум, слышался треск распахиваемых дверей и топот, не говоря уж о злобных выкриках. К счастью, погоня поначалу ушла в другую сторону, однако миновать комнату смелых девушек, само собой, не могла.

– Ну, чего замер, дурак? – спросила Светка у Тошниловича.

– Да выскочил опять!

– Сдохнуть можно! Откуда ты такой мутант взялся? Все парни как парни, а у тебя просто пестик какой-то.

Ответить Ганя не успел, потому как дверь с грохотом раскрылась, и на пороге комнаты возникла разъяренная Целко. Из-за ее спины и боков выглядывало несколько злорадных морд – студентки только и ждали сигнала, чтобы наброситься на хозяек комнаты и растерзать их. Или хотя бы обыскать комнату.

Внутри у Светы возникла ледяная пустота, но она принудила себя приподняться с кровати и с невинным видом поглядеть прямо в круглые от злобы глазищи Ленки. Та повела вокруг крупным носом, втягивая воздух, а потом вдруг с отвращением уставилась на Ганю и его бесчувственную подругу.

– Эй, а ну прекрати этот разврат! – завопила она. – Не видишь, спит человек?

– А? – пробормотал парень. – Чего? Помоги лучше…

Целко свирепо плюнула на пол и с ужасающей силой хлопнула дверью, в ушах заложило – вся команда экзекуторов ринулась в соседнюю комнату. Светка перевела дух и оттащила Ганю от подруги – нечего лезть, коли не стоит.

Поесть им удалось только часов в пять, когда за окном установилась адская темень и достать кастрюлю можно было без опаски. К этому времени и Танька с Тошниловичем почти очухались. А вот Свете не спалось – она никак не могла забыть жуткий образ Целко, стоящей на пороге. Только задремлет, а кошмар тут как тут. Так и промаялась в сумерках, чуть новую дыру в матрасе не протерла.

Увы, на другой же день голод подступил вновь…

От редактора: Довольно! Мне удалось отстоять перед руководством право купировать самые омерзительные куски «уродовских» текстов. Долго они сопротивлялись! Но я распечатал отрывок, который следовал за уже приведенным текстом, и стал показывать женской части нашего коллектива. Меня чуть не прибили, честное слово. К сожалению, совсем очистить «роман» не получилось. Скрипя зубами и ругаясь, я составил «синопсис». Читайте, мазохисты…

Через неделю-другую Таню начало подташнивать. Она подумала, что забеременела, а значит, надо как-то избавиться от несвоевременного плода. И вот в период таких раздумий (о том, где взять денег на поход к подпольному эскулапу) на унитазе внутри нее стало происходить странное шевеление. Вообще-то рожать ей еще не приходилось, но ощущения были такие, будто роды вот-вот начнутся. Так и вышло! (Бред какой-то, не находите?) «Зародыш» внезапно и самостоятельно полез наружу, Таня ему помогла – а в итоге родилось нечто бурое и восьминогое. Девушка в ужасе попыталась отцепить от себя существо, однако то верещало во всю пасть (размером с половину туловища) и цеплялось за лобковые волосы «матери». Чуть целиком не вырвало. Таня рассвирепела, а тут и соседка по общаге поблизости случилась. Они на пару оторвали-таки прилипчивую тварь, кинули ее башкой в толчок и смыли бурным водным потоком. Конечно, Татьяна не призналась, что это она родила монстра, да никто ее в этом и не подозревал. Девушка, которая помогла ей избавиться от «младенца», попыталась было пустить кошмарный слух о чудовищах, что развелись в канализации, но ей никто не поверил, приняв ее правдивые слова за проявление белой горячки. А Таня благоразумно помалкивала. Ей было очень страшно, и только хорошие дозы самогона и отчасти экзамены помогали ей не думать теперь уже о двух чудовищах, которые водятся в подземельях под общагой.

Таково краткое содержание выпущенного отрывка.

От издателя: желающие прочитать его целиком, в авторской редакции, могут обращаться в офис издательства. Файл будет предоставлен им за символическую плату в веб-рублях.

Comments on this: 18

God: Наглая ложь! Требуем убрать гнусные измышления о каких-то нелепых чудовищах из этого live-журнала! Администрация и Мэрия заверяют всех жителей Уродова и его гостей, что канализация – самое чистое место в городе.

Cactus: Вот это триллер, дядя! Как она классно осьминога рожала, я просто тащился. Жалко, в реальной жизни такого не бывает, только в игрушках, хотя я такого раньше не видал. Давай езжай за продолжением, хватит дома торчать.

От редактора: Все последующие комментарии соотносятся со второй, то есть вырезанной мной частью отрывка. Читатели live-журнала «смакуют» отвратительные подробности «родов» – за счастливым исключением Таси. Естественно, оставлять такого рода садистские комментарии в бумажной копии текста смысла не было.

Тася: Эдик, ты в своем уме? Зачем ты суешь в свой live-журнал всякую гадость? Мало тебе того, что происходит в твоей собственной жизни, так еще каких-то неведомых уродок прицепил, проституток эдаких, покарай их Аллах!

Вот ухищряются против тебя те, которые не веруют, чтобы задержать тебя или умертвить, или изгнать.

8:30


17 Раджаба, 08:51 | Это я, Эдик | 17 Раджаба, 18:11