home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


23 Раджаба, 18:33

Перед тем, как ринуться в пучину порнобизнеса, я предпринял невиданные меры предосторожности. Во-первых, создал особую процедуру напоминания, кто я такой и что делаю там, куда занесла меня нелегкая. Заранее, понятно, предсказать маршрут передвижения Танка-осветителя было невозможно, но ведь не в маршруте дело – лишь бы дабир то и дело напоминал ему – ты рафинад Кулешов! Возвращай-ка ему память и сознание, див тебя побери! И все в таком духе. Пароль завел, «Тася 666», чтобы отключить назойливую дабирную напоминалку мог только я сам, находясь в своем теле и при полном контроле над ним.

Как показало себя это нововведение в реальных условиях? Сначала раздражало (когда я включил опцию), а потом, когда я превратился в реального сотрудника съемочной группы, мне-1 было уже все равно. Я и так не потерял власти над своим телом, так что никаких напоминаний не потребовалось. Словом, я попрал пятой небесного воина и отрубил программу.

Что ж, не сейчас, так в будущем пригодится, если не повезет так, как сегодня. «Повезет» – это я сгоряча ляпнул. Уж лучше бы альтернативный Эдик меня напрочь подмял, чтобы не терзаться такой изматывающей смесью противоположных импульсов и устремлений.

Ладно, начну по прядку. Вечно меня заносит после таких вояжей.

Признаться, ехал я в сторону к-театра с немалым волнением. Типы вроде Cactus’а могут подумать, что возбуждала меня грядущая встреча с «приземленным» искусством, но в действительности это не так. Тася, клянусь! Дело вот в чем – когда я учился любительской видеосъемке, возился с камерой и все такое, мне это реально нравилось. Я нынешний мог понять себя альтернативного, который выбрал стезю… вот шайтан, да как же я-2 мог стать каким-то осветителем вместо того, чтобы лично руководить съемками или на худой конец ловить в объектив прекрасный вид? На что потрачены годы карьерного «роста», какому верблюду под хвост они угодили?

Вот так и вышло, что волнение мое было сродни гневу и даже ярости. Что могло произойти в моей-2 жизни такого, что я безропотно отдал камеру в лапы кого-то другого, а сам вооружился софитом или, того хуже, пластиковым зеркалом?

Все эти критические думы наполняли меня болью за судьбу альтернативного Танка и влекли оказать ему мгновенную хирургическую помощь. А если не получится вырвать его из трясины, так хоть пойму, что его довело до жизни такой.

За переживаниями я и не заметил, как добрался до трущоб. Моя раздолбанная вандалами тачка, невзирая на ущерб, катилась бодро. Хвала Аллаху, защита у нее пока работала, и оставлять БМВ в людном месте можно было с минимальной опаской. (Вот так и раньше я верил в удачу, а хрен.)

Я прошел квартал до того мусорного закутка, откуда можно было попасть в к-театр, и прислонился к стене. На линзах была полная пустота и грязь. Никому в мэрии не было никакого дела до местных обитателей, только торговцы еще трепыхались – но жалок был вид их виртуальных вывесок.

– Сколько? – спросил меня какой-то пьяный с грязной штаниной.

– Ни хера не продаю, – отбрил его я, – зубби фентизык.

– Да ты не смотри, что я косой, у меня дирхемов завались. Давай за двадцатку!

– Чего надо, урод?

– Тебя, чего же еще.

Я собрался ответить этому озабоченному наглецу как надо, с упоминанием его ущербных родственников, нечистой силы и половых органов, но язык у меня внезапно примерз к нёбу.

– А еще ломался, – осклабился этот кретин.

Что происходит? Я никак не мог поверить, что не послал его подальше в нескольких емких выражениях, а застыл с открытым ртом. Встряхивание черепушкой помогло не слишком сильно – я сдавленно проговори:

– Извольте удалиться, сударь. Прошу меня извинить, но я не оказываю подобных услуг лицам мужского пола.

– Чего? – опешил этот мудила. – Меджнун какой-то!

Он попятился в смятении и поспешил скрыться за углом – двинул в к-театр, не иначе. А я стукнул себя по уху и попытался выдавить полноценное ругательство, хотя на «Бисми Ллахи рахмани рахим» уже не рассчитывал. Увы, сумел лишь просипеть что-то невнятное, даже на простой «кус эмык» духу не хватило.

Наконец я сообразил, что в мозгах у меня завелся призрак Танка-2. Но звали его не так смачно, как меня, а с отвратительной сопливостью – Эдичкой. Меня даже передернуло от омерзения. Следом пришел страх: оказывается, именно в данную минуту должны было начаться съемки очередного фильма!

Ноги привели меня в движение без всякого внятного приказа. Как видно, Эдичка в моменты испуга мог проявить характер. Я легким усилием воли притормозил, чтобы удостовериться – тело под моим контролем. Так оно и оказалось. В ответ страх с новой силой разлился в моих мозгах, будто треснул стакан с кипятком. «Может, скажешь что-нибудь?» – ехидно поинтересовался я-1. Однако я-2 затравленно промолчал.

Ладно, не для того я прибыл в эту критическую точку пространства, чтобы препираться с собственным отражением. Поэтому я расслабился и позволил ногам нести меня вперед, то есть назад – к машине.

«Бьюик» долго не желал заводиться, чихал стареньким движком и дребезжал потрепанными дверцами. Но все-таки тронулся и покатил к неизвестной мне цели. Эдичка давил на газ и трепетал от предвкушения взбучки, которую ему устроит ненавистный режиссер.

Через десять минут я очутился в квартале, известном своими злачными заведениями и прочими богемными салонами. Тут находился наш местный Монмартр – «художники»-концептуалисты так и кишели, устраивая свои инсталляции прямо на тротуарах. Кто побогаче или поудачливее, пробивался в Сеть, прочая же безликая масса только надувала щеки и бестолково пыжилась в попытках срубить дирхемов.

Я чуть не сшиб второпях толстого типа возле короба с горячими рисовыми плюшками, чем заслужил поток визгливой брани, и тормознул рядом с бывшим фабричным зданием с крупными окнами. Неудачники от искусства, что лениво тусовались возле мусорных куч, проткнули меня голодными взглядами._________________________________________________________________________

Чуть не растоптав чью-то мелкую, но вонючую инсталляцию, я поспешно пересек захламленную стоянку и ворвался в здание бывшей фабрики, которая ныне производила голимые грезы, а не товары. Впрочем, спрос на ее продукцию имелся. Я и сам, помнится, пару раз видел в титрах название этой порно-конторы.

Тася, это было еще до того, как мы с тобой поженились. Я-1 храбро шлепал по ржавым ступеням, а я-2 трепетал внутри черепушки и никак иначе не проявлялся. В итоге нас обоих то бросало в крупную дрожь, то распирало от решимости наорать на режиссера.

А сверху бил яркий свет софитов и доносились задушенные вопли актрисы. Съемка находилась в полном разгаре. Да уж, это опоздание влетит мне не в один дирхем.

Я достиг декораций и пристроился рядом с людишек из команды, кому сейчас не нашлось дела. Это были монтажер и звукооператор.

– О, Эдичка прибежал, – шепотом обрадовался один и пустил мне в глаза сочувственный дым из своего дешевого косяка. – Смазывай жопу и возноси салят, сейчас пистон от Габдрахмана получишь.

– Прилюдно, но без записи, – добавил второй.

– У меня «рено» сломался, – пробормотал я.

Что за сопливая чушь так и лезет на язык? Я попытался ядовито хмыкнуть в ответ на их слова, но сумел лишь промычать что-то невразумительное.

Между тем действо на сценической площадке близилось к концу, поскольку актрису уже вовсю трахал отвратительный тип с вислыми усами и хищной рожей тупого гуляма. При этом он был обряжен в «верблюда» – на спину ему приладили горб, нарастили затылок и на ноги напялили чулки с характерными мозолистыми копытами. Дева целиком скрывалась под приличной одеждой, видны были только ее лодыжки и голые ступни в красных туфлях.

Парочка изображала что-то вроде сценки в пустыне. Мол, женщина-бедуинка явилась за водой к колодцу, а сумасшедший верблюд напал на нее и натянул. Идиотизм какой-то. Понятно, что наш компьютерщик потом поработает над записью и превратит актера в настоящее животное, но от этого вся сцена, по-моему, превратится в полный кошмар. Так она хотя бы вызывает здоровый смех.

Разумеется, я не засмеялся – отвлекать актеров во время работы опасно, и я-2 трусливо прикусил язык.

Оператор ползал вокруг места действия и контролировал соответствие процесса сценарию. А заодно отслеживал, чтобы многочисленные датчики и микрокамеры, которыми актеры были увешаны с ног до головы, не отвалились. Потом всю эту тактильную зрительную и прочую информацию оцифруют и превратят в полноценный фильм, чтобы крутить на интерактивных порно-сайтах.

А моим ужасным хромовым зеркалом, орудием труда и вечным проклятием, оперировал визажист.

Заметив меня, он скорчил злобную рожу и показал, как трахает меня. Гомик долбаный. Гримаса этого урода не осталась незамеченной. Буквально все сотрудники коллектива уставились на меня, включая самого режиссера.

– Мархаба, господин Кулешов! – издевательски вскричал Габдрахман. – Изволили приехать на работу, сударь мой? Стоп!

Актеры устало разъединились, чтобы плюхнуться на подвинутым им стулья, а режиссер кошачьим шагом подлетел ко мне и в благоговении сложил ладони перед умильной рожей.

– Ах, дорогой господин Кулешов, нам так не хватало вашего непревзойденного таланта осветителя! Наши несчастные, затраханные жизнью сотрудники так не хотели приступать к съемкам нашего бездарного, никому не нужного фильмеца, что я буквально заклинал их: увы нам, увы! Навеки покинул нас светоч наш Эдичка… Жить-то как-то дальше надо, пусть и в скорби неизбывной!

– У меня «копейка» сломалась, – промямлил я, каждую секунду ожидая взрыва.

«Шайтан, ну и рожа, – крутилось между тем у меня в черепе. – Врезать бы ему по ушам». Однако руки висели как ветви ивы плакучей и не шевелились.

– Перерыв, – бросил Габдрахман и презрительно отвернулся.

Тут же к нему подлетел кто-то из персонала и сунул зажженный косяк. А мне было так нехорошо, что я тоже не отказался бы от какого-нибудь стимулятора. Однако никто не предложил мне ничего успокоительного – напротив, все с обидным равнодушием, даже не посмеиваясь, разбрелись по сценической площадке и занялись к то чем.

Актер как ни в чем не бывало вынул искусственный верблюжий член из девки и в таком непотребном виде развалился на матрасе. Помощник режиссера сунул ему в руку полную бутылку «Каусара». Лампы погасли.

Я понадеялся, что визажист вздумает подвалить и высказать все, что он думает – вот на нем бы я отыгрался! Но проклятый педик благоразумно ускользнул под крылышко режиссера и отирался рядом боссом.

Вместо него рядом со мной вдруг очутилась актриса. Скрывающего тело прикида на ней уже почти не было, и я вдруг с содроганием узнал в ней Наталью! Кажется, оторопь так резко проявилась на моей физиономии, что девка проглотила заготовленные слова и в тревоге принялась ощупывать себя.

– Что? Я так плохо выгляжу? Поработал бы ты на моем месте!

– Наташа! – задушенно вскричал я и поволок ее прочь, за одну из матовых ширм.

– Эй, крошка, брось его, – заржал нам вслед «верблюд». – У меня длиннее!

В мозгах у меня творилась подлинная неразбериха. С одной стороны, я знал, что эта женщина приехала из Уродова год назад, какое-то время подвизалась в караван-сарае «Розалинда», а теперь работает актрисой у Габдрахмана. А с другой, она же была женой Эльмара, передвижения которой по городу я старался установить!

Я резко потер виски и чуть не взвыл от душевной боли.

– Тебе нехорошо? – сухо осведомилась Наталья и закурила.

Грудь ее блестела от пахучей галии, а помада на губах смазалась.

– Что-то с головой творится…

– Вот именно! – резким шепотом заявила девка. – План был хоть куда, а ты, как всегда, его провалил. Что, недостаточно разозлился, когда он наорал на тебя? Мы же договаривались!

– О чем? – вякнул я и тут же все вспомнил. – А! Так я…

– Угу.

– Облажался.

– Верно подмечено.

Конечно, как я мог забыть? Я специально подстроил свое опоздание на съемку, чтобы Габдрахман рассвирепел и выгнал меня, или просто спровоцировал на ответную грубость. Раз уж иначе у меня не получается послать его, так хоть таким способом… Я чуть ли не в голос застонал. Рохля, тряпка, ничтожество! Тобой помыкает какой-то кретин, возомнивший себя Феллини от порноиндустрии, а ты не можешь хлопнуть дверью и податься в приличный бизнес из этого ванильного дерьма?

Я-1 готов был отлупить я-2 до крови, однако пока решил воздержаться от самоистязания.

– Меня затрахало сниматься в балахонах и с наряженными ублюдками, – с нажимом проговорила Наталья. – Хочу на широкий экран, с полным контактом, и чтобы ничего не прятать. Мне нужны популярность и деньги, дружок, иначе на хрена я всем этим занимаюсь? Мы же договорились, Эдичка, – печально добавила она и потерлась об меня коленом. – А ты меня подвел. Может, у тебя и нет никаких друзей в хорошей студии, а ты меня обманывал, чтобы даром мне в кус потыкаться?

– Есть, есть, – испугался я.

– Так ты дашь Габдрахману в морду? Давно хочу на это посмотреть.

Она криво усмехнулась и запустила маслянистую руку мне в штаны. Оказывается, сцена с верблюдом так завела меня, что ей потребовалось всего два легких движения ладонью – и я уже готов был занять место актера на сцене. Только кто бы мне позволил, осветителю?

– Порви его – и получишь все. А я стану свободна, как лилия…

Она жарко укусила меня в ухо и скрылась на сценической площадке. Я сипло отдышался и двинул за ней – перерыв как раз заканчивался, все собирались обратно.

Учить меня-1 ремеслу осветителя нужды не было. Отвратительный тип по имени Эдичка с готовностью подхватил свое хромированное зеркало и расположился в нужной точке пространства, вне пределов камер – словно восьмой камень в японском саду, невидимый и непременный.

Наталья бросила на меня ободряющий взгляд и повернулась к скучающему «верблюду» задницей. Тот в это время демонстративно и звонко отливал в большой глиняный кувшин, хум. Затем актеры приняли ту же позу, что и до перерыва в съемке, и процесс возобновился с новой силой.

Все-таки в освещении голых лодыжек актрисы равных мне нет. Световые блики так эротично пробегали от пяток к подолу платья, а я-1 твердил словно заведенный, противореча сам себе: «Пусти зайчика в рожу этому уроду! Засвети в глаз Габдрахману, скотина трусливая!». Вопли Натальи подбавляли жару в кипящий от столкновения идей мозг.

Не желаю никому пережить такое раздвоение личности на смелого Танка Кулешова и гаденького слизняка-осветителя с приторным имечком.

И я победил! Страшным усилием мышц мне удалось свернуть свет с его привычного маршрута и залепить им прямиком в объектив панорамной камеры.

– Стоп! – взвизгнул Габдрахман и со скрежетом втоптал окурок в бетонный пол. – Эдичка, кус эмык! Под верблюда хочешь, дафук?

Пальцы у меня разжались от нестерпимого испуга, и звон хрома стал удачным аккомпанементом к общему смятению. Все, что еще двигалось к этому моменту, моментально замерло – даже верблюжий фаллос так и остался торчать в сияющей от внутреннего восторга Наталье. Но ей уже не было до холодного партнера никакого дела, и близость скорой развязки молниями била из ее глаз, заряжая меня нервной бесповоротностью.

– Уволю, – зловеще прошипел режиссер.

– Так его! – подхватила актриса. – Гнать таких надо, маньяким!

Я на секунду опешил, а потом догадался, что она решила помочь мне обрести металлический голос.

– Да, – хрюкнул я. – Довольно мне ползать с тобой в одном дерьме, Габдрахман! Зубби фентизык, Гуль.

Вот я и выругался, как мужчина. Черепушка переполнилась невиданным восторгом, будто я всю жизнь только и делал, что выскрипывал проклятия зубами вместо того, чтобы смачно бросать их в хари ублюдков, как подобает правоверному.

– Про контракт забыл? – зловеще просипел змей-режиссер. – Без единого веб-рубля на улицу пойдешь! Ты чего это усы крутишь, Эдичка?

– Хватит, – выдавил я, обливаясь праведным потом.

При этом меня-2 так и подмывал покорно склонить башку и рассыпаться в униженных извинениях, однако я-1 стоически крепился и не давал этому ментальному рохле взять верх.

– Проваливай, – удивился Габдрахман. – Знают они явное в жизни ближней, но к будущей они небрежны!

(30:6. – Прим. мутакаллима издателя.)

Пусть же они смеются немного, и пусть они плачут много в воздаяние за то, что приобретали! – парировал я.

(9:83. – Прим. мутакаллима издателя.)

Секретарша подала ему некую твердую копию, судя по всему мой контракт, и режиссер с остервенением изодрал ее в клочья, а потом швырнул обрывки мне в физиономию. Но горделивое выражение с нее не ушло. К этому моменту Эдичка был втоптан в свой затхлый уголок по самые уши, а мышцами и речью владел победительный Танк.

– ть верх.иженных извинениях, однакоклятия зубами___________________ТТТы еще обо мне услышишь, – ликующе заметил я и пнул хром. В ответ Габдрахман лишь скрипнул зубами.

Провожаемый остекленевшими глазами и презрительными тычками бывших коллег, я на прямых словно ходули ногах покинул съемочную площадку и уже на лестнице воткнул в ухо коммуникатор дабира. Мандраж нахлынул с новой силой – но теперь не от восторга битвы, а в предвкушении нового взлета карьеры в качестве… глядишь, и помощником оператора заделаюсьй силой – но лестнице воткнул в ухо коммуникатор дабира. и речью владел победительный Танк.____________, а там…

Сияющие перспективы озарили мне путь даже сквозь мутные стекла бывшей фабрики. Увы, ненадолго. Первыми, что я услышал по телефону после суховатого приветствия, были такие слова:

– Эдик, у меня со спонсорами проблемы… Позвони мне через месяцок, когда бабки подобьем, окей? Что у нас там будет, Шаабан? Нет, лучше попозже, в Рамадане… Что я говорю, дафук? У нас же отпуск у всех будет, какая работа во время поста! Что там дальше у нас… Шаввал, да? Ну, можно… Хотя пост только закончится, отъедаться станем, старые связи налаживать. Вот, Зу-л-Каада в самый раз будет, точно! Ты и не заметишь, как время промелькнет! Уже уволился? Поторопился чутка, дружок… Я же тебе говорил – без отмашки не дергайся. Нет, в Зу-л-Кааде рановато будет, давай уж наверняка чтобы, на Зу-л-Хиджу назначим. Окей? Все, Эдик, не забывай – звони когда сможешь! А сейчас мне пора обратно к спонсору, едва в сортир вырвался.

Первым моим порывом было разбить лбом окно, а вторым – кинуться вверх по лестнице и схватить проклятое зеркало. Вроде как помутнение рассудка рассосалось, и можно трудиться дальше. Не я ли, шайтан побери, самый умелый осветитель в городе? Ладно, пусть не в городе, а хотя бы в этом квартале ценителей искусства.

Однако шок от провала операции оказался так велик, что я-1 полностью овладел конечностями, да и разумом также. Унижаться перед Габдрахманом, ползая и виляя хвостом? Увольте. В конце концов, стоит мне удалиться от места действия на достаточное расстояние, как Эдичка превратится в благородного рафинада.

И я на трясущихся от горечи ногах двинул к тачке.

Уже в самом низу меня настиг звонок Натальи:

– Я знала, что ты сможешь! – торжествующе прошептала она. – Ты уже договорился со своим приятелем? Когда приходить?

– Надо подождать Зу-л-Хиджа, – промямлил я.

Она молчала секунд пять.

– Тебе же обещали сразу, как отделаешься от Габдрахмана. Ты же сам говорил!

– Не сложилось, крошка.

– Инша Алла, – бросила она.

– Но это еще ничего не значит! – крикнул я вдогонку и промахнулся: Наталья уже отключилась.

Сомневаюсь, что она еще хоть раз захочет со мной пошушукаться в уголке и задрать платье в перерыве между эпизодами. Мысленно хлеща себя по роже, я достиг стоянки во дворе фабрики и загрузился в свой битый бьюик.

По контрасту с внутренним миром, внешний после долгой непогоды сверкал белесым небом и крышами раскуроченных машин. Даже реклама, пользуясь высоким небом, сумела пробиться в этот забытый музами район и мозолила глаза, пусть и с помехами. Проклятая студия местами обрела новые стены, и эти участки сияли вечно свежей цифровой текстурой.

Эдичка перестал скулить и смирился с судьбой. А куда ему было деваться? Наверняка сейчас, после такого грубого разрыва контракта, ни один приличный режиссер не возьмет его на работу, будь он хоть трижды гениальным осветителем.

«Из всей жратвы только пища Исы», – заголосил из дабира солист «Хумая». Моя любимая песня! Пора было возвращаться домой, но в этот раз, увы, я испытывал самое горькое сожаление от внезапного обрыва карьеры. Особенно же меня угнетали личные качества того типа, что робко ютился в углу черепушки, постепенно растворяясь в миллиардах нейронов.

Вот ведь паразит! Неужели так уж трудно было за долгие годы в бизнесе достичь чего-нибудь посущественнее?

– Йамма! Эй, капа, ты ли это? – услышал я радостный крик.

На обочине рядом с моей тачкой восседал обдолбанный шейх и вяло ковырял покрышку грязным ногтем. Однако при моем появлении он утратил скучливый вид и возбудился, будто я покрутил у него перед носом благоуханной пачкой только что отпечатанных дирхемов.

– А я тебе шину от грязи очистил! Гони пять рублей. Чего это ты тут делаешь, а?

– Яалла! – вежливо отмахнулся я.

Но старик вцепился мне в штанину грязными пальцами и закапал слюной на ботинок.

– Обманул, сбежал, – заныл он.

– Да кто ты такой? – возмутился я.

– Из-за тебя мы передрались в к-театре, а меня выгнали на улицу! Вот сейчас как призову друзей, да как разукрасят тебя, порно-барона. Плати!

Тратить на жалкого шейха деньги и время не стоило, и я без колебаний отпихнул проклятого дервиша каблуком. Наверное, так грубо поступил я-2, которые все еще не выветрился из мозгов. Чтобы окончательно вытравить Эдичку, я-1 кинул в шапку старика леденец и отбыл прочь из этого богемного квартала.

Что за дурацкое совпадение?

Comments on this: 7

Cactus: Дядя, а где сценка с верблюдом? Остальные ссылки открываются, а самая лучшая – нет!

Петро: Я однозначно сообразил, что с Кулешовым творится, вчера на одном специальном узле побывал. Есть, оказывается, особое психическое заболевание. Оно после того, как персональную рекламу прямиком на линзы стали гнать, выявлено. Суть вот в чем. Больной начинает идентифицировать себя с персонажами рекламных роликов, потому что его собственная жизнь представляется ему серой и никчемной. А тут кучи прекрасных пери, готовых подставить кус за стаканчик сока или шоколадку. Вот у больного и происходит сдвиг – ему начинает казаться, что стоит отъехать от дома на достаточное расстояние, как станешь героем ролика и покоришь массу девок одной белоснежной улыбкой.

Ахмед: Святотатцы! Уже чистейшее и невинное животное, верблюда опошлили.

Эмиль: Ты про интерактивную рекламу речь ведешь?

Тася: Эдик, я к тебе сейчас в реале приеду, ты только никуда не девайся.

God: Жители Уродова не унижаются съемками в дешевых порнофильмах.

Танк: Идите к шайтану, никакой я не меджнун.

Здешняя жизнь только игра и забава; будущее жилье лучше для тех, которые богобоязненны. Разве вы не сообразите?

6:32


23 Раджаба, 09:34 | Это я, Эдик | 24 Раджаба, 10:01 [11]