home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22 Раджаба, 10:02[12]

Случай с утратой отменного, горячего, питательного… да что там, просто великолепного супа дурно повлиял на Ленкин характер. Весь вечер она промаялась от страстной ненависти к неведомому похитителю, раза три прошла весь коридор из конца в конец, принюхиваясь возле каждой двери. Увы, блаженный дух наваристых костей мерещился ей повсюду, даже в сортире. Она даже обнюхала толчки – вдруг вор оказался настолько безумным, что с перепугу вылил суп в унитаз. Благоухало из каждого.

Этот загадочный глюк заставил Лену прекратить обонятельный поиск и заняться самоуспокоением. Не хватало еще свихнуться на супной почве.

Маринке с Гошей было рядом с ней так страшно, что они убежали в город, чтобы набрать хоть каких-нибудь объедков. Темнота помогла им завладеть банкой прокисших грибов, насквозь пропитанных плесенью, и газетным свертком черных рыбьих кишок.

– Ты бы хоть трахнул ее, что ли, – посоветовала Марина парню, когда они на вывалили добычу на старую чугунную сковородку и принялись перемешивать будущий ужин. – Вот какая злая.

– Боюсь, – признался Паскудников. – Еще хрен откусит нахрен.

– Так в рот-то его не суй.

– Может, ты Кольку приведешь? Показали бы пример… Глядишь, после жратвы и завелась бы, растаяла.

– Его мамаша меня поленом прогнала. До завтра велела не приходить, а то зарубит. Слушай, а давай мы с тобой перед ней начнем ласкаться и все такое – может, про суп-то и забудет.

– У тебя один секс на уме.

– А у тебя разве нет?

– Человеку в душу плюнули, обманули в родной общаге. Как дальше жить?

С наступлением темноты и окончанием рабочего дня по коридорам и комнатам раздались радостные голоса уродовских парней и звон посуды с самогоном.

К Светке Трусерс пришел ее хахаль, Толик Дрочко, и принес литровую бутылку вонючего пойла. Так Светка отлила четвертушку и добровольно притащила напиток соседкам. В общем, вечер был более-менее скрашен, хотя Ленка выдула целый стакан и даже не икнула, а друзьям досталось буквально по капле целебного варева. Хорошо хоть градус у него был запредельный.

– Танька-то наша отшила Василия, – поведала Света.

– Как? – поразились все. – Такая любовь! Ромео! Жульетта!

– Ну, если честно, – понизив голос и оглядевшись, поделилась осведомленная девушка, – его другая дырка переманила… Он пришел покаяться, а Таня в ответ как закричит – проваливая, дескать, знать тебя не желаю, хер однояйцевый! Ну, он и ускакал на радостях. Теперь она снова с Ганькой любится, тот-то всегда готов.

После такого душевного разговора Лена настолько отошла от потрясения, что позволила Гоше полюбить себя в особо обидной позе. Тот даже повизгивал от восторга, чем довел Маринку до исступления и последующего самоистязания с помощью колотушки.

(Вы все еще читаете этот кошмар? Немедленно прекратите! – Прим. ред.)

Ночью, как видно, в голове у Целко происходило бурное движение мысли. Иначе с чего бы утром у нее был такой загадочно-зловещий вид?

Пока выскабливали сковороду старыми корками, найденными на дне шкафа под ворохом желтых газет, – мыши не успели их догрызть или просто побрезговали, – Марина и Гоша в страхе думали, какая смертельная идея могла зародиться в мозгах молодой женщины. Спросить они боялись, но в то же время их снедало любопытство.

Ленка не стала долго терпеть и таинственно сообщила:

– Есть план.

– Какой?

Паскудников и обе студентки дружно склонились над столом, отчего все три немытых головы оказались прямо над чугунной посудиной.

– Я знаю, как разоблачить воровку.

И она поделилась с друзьями коварным замыслом. Маринке тот настолько понравился, что она радостно хлопнула в ладоши и облизнулась, а вот Гоша опечалился:

– Да где я вам собаку поймаю? Всех уже давно слопали!

– На рынке их полно! – осадила товарища Целко.

– Так они все прикормленные, крыс ловят! Меня же самого завалят на мясо, если я там собаку стану резать!

Но отступать от великолепного плана Ленка была не намерена, потому как твердо замыслила изловить поганую воровку супа. Гоша попытался было склонить подругу к повторному поиску кастрюли (теперь уже, понятно, пустой), однако Лена стояла на своем.

– Я ночью в сортир ходила, так кастрюлю уже обратно подбросили, – хмуро сообщила девушка. – На плиту. Отпечатки пальцев до рези в глазах высматривала, да все без толку. Стерли, падлы! Короче, не спорь, сейчас пойдешь на разведку и высмотришь псину с самой страшной мордой, – приказала она. – Да костей заодно набери, если нормальной жратвы притащить не можешь!

– Почему не могу? – обиделся парень. – Домой схожу, там поди объедков со вчерашнего немеряно.

– А я к Блюйману сбегаю, – оживилась Трахтеншёльд. – А то после колотушки кус чешется. У Кольки поди тоже чего стрельнуть найдется. К мясу-то разве не надо будет? Соли там, перца черного, лист лавровый…

– Ишь ты, лист ей подавай, – удивилась Лена. – Из-под снега листьев выкопай, кленовые сгодятся.

На том и порешили. Паскудников с унылым, но решительным видом облачился в рваный зипун и нахлобучил шапку, и Маринка тоже споро напялила любимую шубку из крысиных шкурок, чтобы проделать часть пути с товарищем. А может, рассчитывала вместе с ним посетить рынок и отыскать в снегу хотя бы мерзлую кочерыжку, или недогрызенную псиной кость, чтобы приглушить острый голод.

– Ленке хорошо, у нее жира много, – пожаловалась она на улице. – В смысле, может долго голодать, и даже польза для здоровья будет.

– Иногда это плохо, особенно когда сзади, – глубокомысленно возразил Гоша.

Лицо его ненадолго просветлело, когда он вспомнил о вчерашних изощренных постельных забавах. Но грядущая забота сразу же омрачила его интеллигентную, хотя и слегка помятую физиономию.

По случаю раннего утра, а было часов десять, народ на улице почти не попадался. Только особо озабоченные пропитанием личности шныряли в поисках редких голубей, ворон и крыс, чтобы подстрелить их из рогаток. Но больная и старая живность уже пала в схватках с вооруженными жителями Уродова. Остались в живых только самые пронырливые и сторожкие твари, которых на мякине было никак не провести.

– А ты не боишься, что хозяин собаки тебя самого зарубит? – спросила Маринка.

– Еще как боюсь… А что делать?

– Брось Ленку, и все.

– Она еще страшнее в гневе, – поежился Гоша.

– Что ж теперь, так и будешь у нее на поводу всю жизнь?

– С ней надежно… Я постараюсь бездомную псину подманить, зачем мне хозяйская?

– А ты всех собак тут знаешь?

Гоша неуверенно пожал плечами.

– Тьфу ты! – Трахтеншёльд плюнула в снег. – Ну я пошла.

Паскудников с тоской проводил ее крысиную шубку взглядом и двинулся дальше – до уродовского рынка оставалось еще метров триста. Позади остался педагогический колледж, трехэтажная изба мэра, продмаг и собес.

Кивая старичью, Гоша тискал в кармане выщербленную рукоятку ножа и зорко, с мрачно-таинственным видом выискивал собак и кошек. На последних, впрочем, он покушаться не собирался. Но раз уж взялся за дело, то из тонуса выходить нельзя, да и лишний раз взбодриться, высматривая быстрое тельце зверька, тоже хорошо. Уверенность Гоше была очень нужна.

Между пустых лотков, среди консервных банок и обрывков газет видна была только кормящая сучка Кабира. Ей прятаться не было нужды. Никто, даже самый голодный уродовец, будучи даже при смерти, никогда не прирезал бы ее семью. И вовсе не из жалости. Так же точно нет смысла кончать недельных цыплят. Неспортивно это, недостойно правоверного.

Вдали мелькнул хвост еще одной, старой и хитрой как сам Иблис суки Бараки, но она недаром дожила до своих немалых лет. Гоша даже не дернулся, чтобы кинуться за ней. Еще никому, по слухам, не удавалось приблизиться к этой псине на расстояние выстрела из рогатки или броска топора. Тут могла помочь разве что снайперская винтовка, да где ж ее взять? К тому же, пока будешь бежать к собачьему трупу с расстояния выстрела, его уже разделают и сожрут падкие на халяву уродовцы. И шапку из шкуры изладят. Тебе же потом и пулю попытаются загнать.

Парень спрятался под одним из лотков, откуда в особую щель ему видна была большая часть территории. После чего забрался на полку для товара и выложил на снег тряпку, которой Ленка вытерла сковороду. Теперь оставалось только выждать, когда какая-нибудь неосторожная псина сунется к Паскудникову – тут и получит перо в бок…

Мимо время от времени проходили люди, но охотника не заметил никто. И собаки тоже порой лаяли в отдалении, а один раз приперлась Кабира. Гоша сунул ей под нос тесак, и мать шестерых щенков обиженно удалилась.

И вот, когда парень уже стал нервничать, к нему в засаду неожиданно сунулся пес Расул. Это был еще молодой зверь, но уже довольно хитрый и верткий. Он совсем недавно достиг убойного возраста, то есть практически перестал расти. Словом, Гоше крупно повезло, что его приманку унюхал именно Расул. Потому как Гоша действовал так неумело, что любой другой, более опытный пес попросту отгрыз бы охотнику руку вместе с ножом.

(Неужели вам приятно или интересно читать такое безобразие?! Берегитесь же, дальше будет еще гнуснее. Пока не поздно, пролистайте до следующего эпиграфа. – Прим. ред.)

Расул же поскользнулся на льду, ошарашенно взвизгнул и подставился под неловкий удар охотника в шею. После чего предпринял мощную попытку вывернуться и буквально сдернул Гошу с полки. Тот же вцепился в рукоятку ножа окостеневшей от мышечного спазма ладонью и ткнулся физиономией в вонючую шкуру пса.

Стремительно теряя силы, Расул в последнем усилии вывернул голову и стиснул зубы на ухе Паскудникова. Вслед за чем исторг прощальный, булькающий хрип и растянулся. Так они и лежали мордами на кровавом снегу, пока Гоша в панике не вскочил на колени. Ухо с жутким хрустом покинуло собачью хватку. Бросив оружие, Гоша устремился к ближайшему сугробу и принялся оттирать липкую рожу от собачьей крови.

Против воли из его глотки рвался охотничий рык, но он сдержал порыв и огляделся. По счастью, смертельная схватка осталась никем не замеченной.

– Вот же сука, – невпопад пробормотал парень по адресу поверженного пса. На ухе у Гоши осталась кровоточащая ранка – она саднила и чесалась. – Как бы бешенством не заразил, гад…

Медлить не стоило. Того и гляди, найдется еще один или два пса, привлеченных запахом свежего мяса. Ну и визг же они поднимут, когда обнаружат мертвого соратника! А то и человек подвалит, у многих чутье не хуже звериного.

Но Ленка просила принести только мясо и голову! Что делать? О том, что после убийства придется еще и свежевать труп, до этого момента Паскудников старался не думать. Теперь же проблема встала в полный рост.

Чуть не ревя от ужаса и дергаясь всем телом, он вспорол псине брюхо и оттяпал хвост. А затем и голову, все равно она и так была уже наполовину отрублена. С позвоночником, правда, пришлось помучиться.

На этом запал, да и силы удачливого охотника иссякли. Оставаться на месте преступления было уже невыносимо. Он затолкал расчлененный труп в мешок из-под картошки, простелив его полиэтиленовыми пакетами, как приказала Целко. Авось задержат кровь и не дадут ей проступить предательским пятном.

Пока вышагивал в направлении общаги, Гоша успокоился и даже почувствовал гордость. Надо же, сам завалил целого пса! Теперь все узнают, какой он добычливый хозяин, и станут уважать не только за половую близость с Ленкой. Гоша осмелел настолько, что за сотню метров до общаги схоронился в развалинах сарая, еще не совсем растащенных по домам уродовцев, и довершил дело. Шкуру, разумеется, выбрасывать он не стал. Ее можно отчистить от кусочков мяса, которые вполне способны составить целое жаркое. А шкура потом, скорее всего, пойдет на настоящую меховую шапку или даже модный пояс от радикулита!

Как ни крути, день начался великолепно. Правда, мерзкой комендантше пришлось отдать целый хвост – а если бы добычу нес не Гоша, Ленкин парень, то гнусная бабища отняла бы еще и ногу.

(До чего отвратительные типажи! – Прим. ред.)

– Охотничек, – уважительно высказалась тетка, и Паскудников даже взопрел от счастья. – Кровищу-то с хари смой!

Он вприпрыжку кинулся в родную комнату, и встречные студентки с завистью косились на его окровавленный мешок. Хвататься за полы зипуна и заманивать к себе, однако, никто не осмелился, только голодными воплями провожали.

– Я принес его, Лена, – вздохнул Гоша, остановившись на пороге.

Круглая морда Целко расплылась в улыбке. Она с топотом подбежала к другу и обняла его стальными ручищами, а затем страстно расцеловала, выбирая места почище.

– Будет тебе все, что хочешь, – пообещала она. – Сегодня же, после обеда.

Паскудников только радостно замычал в ответ – какие тут подберешь слова?

Трапеза намечалась царственная! Торопясь, пока Маринка не явилась с хахалем, Лена нарезала самые сочные куски и бросила их на сковороду вместе с остатками маргарина. Свежее мясо буквально истекало кровью, но Целко лишь облизывала пальцы. Не хватало еще терять калории. Гоша курсировал вокруг стола и пытался утянуть хотя бы косточку, чтобы обглодать ее, и Лена наконец прикрикнула на товарища. Тот обиженно повалился на кровать и громко зашмыгал сопливым носом.

Все, что не влезло в кастрюлю, Целко поместила в пакет и спрятала между оконными рамами. Вывешивать добычу за окно было рискованно, дервиши могли сорвать ее багром.

Долго сносить голод не смогла даже стойкая к невзгодам девушка. Когда на волнующий запах жареной собачатины изо всех дверей потянулись голодные студентки, Лена схватила сковороду и пробилась в свою комнату. Остановить ее не посмели, однако жалостный вой десятков глоток преследовал еще долго.

Пожрав самые сочные куски, полусырые и совершенно пресные, счастливцы выставили сковородку за порог, и там на несколько минут разгорелась подлинная битва.

– Посудину бы не сломали, – проворчала Целко со счастливым видом.

– Ну, давай, – подмигнул Гоша и расстегнул пуговку на штанах.

Ленка в сомнении почесала немытую голову и кивнула.

– Только маргарина больше нет, – злорадно сообщила она. – Так что обойдешься пока так.

Паскудников горестно застонал. Делать, впрочем, было нечего – согласно известной поговорке, следовало проявить себя доблестным любовником. Увенчать, так сказать, удачную охоту страстной любовью с пещерной женщиной-хозяйкой. Может быть, даже проявить некоторую грубость… Но на последнее Гоша не решился, хотя и повел себя смелее, заставив подругу пару раз нахмуриться.

Толпа под дверью тем временем рассосалась до полной тишины.

Пришла пора воплотить в жизнь ужасный замысел Целко, и девушка без колебаний оставила друга на кровати, а сама занялась делом. Сначала она наполнила кастрюлю водой и принесла ее в комнату, а потом долго колдовала над собачей головой. Раздвинула губы, так что обнажились молодые клыки, и вообще придала мертвой морде порядочный оскал. Пришлось использовать щепки от шкафа. Наконец череп можно было помещать в кастрюлю, и Лена проделала это со всей аккуратностью.

– Посмотри-ка, – призвала она товарища.

– Чего? – невнятно буркнул тот и приподнялся.

– Страшно, нет?

Паскудников с опаской заглянул в кастрюлю и вздрогнул от ужаса. Ленка осталась довольна его реакцией.

– Вы у меня получите, суки… – мстительно сказала она. – Враз пугливые вопли-то услышу. Ух, тогда берегитесь, твари.

– Ты сейчас это варить собираешься?

– А то когда? Аппетит раззадорили, гниды, надо брать их теплыми.

Она решительно удалилась на кухню, где и водрузила кастрюлю, плотно закрытую крышкой, на плиту. Гоше же отчасти было жаль ту бесшабашную девчонку, что решилась тогда на кражу супа. Подстегнутая к преступлению голодом, на этот раз она может страшно поплатиться. Если, конечно, осторожность изменит ей вновь и она возомнит, что кража сойдет ей с рук и во второй раз, если сошла в первый.

Хотя на месте воровки Паскудников бы, напротив, затаился и никогда не повторял «подвиг». Но девки легкомысленны и могут не учуять ловушку, а вот запах вареного мяса наверняка вскружит их тупые мозги, подвинутые на жратве…

Comments on this: 9

Танк: Все комментарии я стер, уж простите. Данный текст не нуждается в них.(И на том спасибо. – Прим. ред.)

Это – разъяснение людям и руководство и увещание для богобоязненных.

3:132


24 Раджаба, 18:52 | Это я, Эдик | 25 Раджаба, 18:40