home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1 Шаабана, 22:10[14]

Пансионат для душевнобольных детей находится на северное окраине города, и дорога ведет туда ничуть не лучшая, чем все остальные. Маришка живет тут уже лет семь, с те пор как стало ясно – за ней необходим профессиональный надзор.

Поначалу мы с Тасей еще надеялись, что медицина вправит ей мозги. Не получилось… По-моему, уже и не получится. Но Тася все равно верит, что когда-нибудь Маришка будет жить с нами – тогда-то ей придется переехать ко мне по-настоящему. Или я к ней махну.

Я уж и не помню, что у Маришки не в порядке. Раньше знал, эпикризы всякие читал и результаты тестов, а потом решил, что этим я ей не помогаю, а вот на себя помешательство накликаю. Да и мало я понимаю в терминологии.

Мы встретились с дочерью в парке. Робо-сестра привела ее, крепко держа манипулятором за руку, и оставила, а сама покатилась обратно. Сегодня у нее будет еще несколько посетителей.

Мы взяли Маришку за руки и повели ее к пруду. Разговаривать с ней было бесполезно, но при встрече Таська «поговорила» с девочкой, прижимая ее безвольную голову к груди. И я поздоровался. В ответа она залопотала что-то невнятное, непостижимое, попыталась увести нас с тропинки к неведомой цели. Только мандаринкой и удалось отвлечь.

– Родители хотели повидаться с ней, – сказал я.

– Снимаю, – недовольно бросила Тася и поправила на головной повязке веб-камеры. – Или ты уже оформил разрешение?

– Нет.

Жена плотнее затянула на Марине шарфик – осень, кажется, совсем сдалась и готова была уступить натиску зимы. Сквозь голые ветви парка видно было белесое мутное небо без единого проблеска, только на месте холодного солнца сияло желтое пятно. Смотреть на него можно было без опаски.

Где-то каркали вороны.

В черепе у меня происходило что-то странное – как будто изнутри на него давил свет. Мне казалось, особенно достается линзам на глазах, их того и гляди могло вышибить фотонами. Я понял, что началось это в тот самый момент, как я коснулся Маришки.

Я остановился и потер глаза, а жена с дочерью прошли еще несколько шагов к пруду. Его серая неспокойная гладь уже видна была через прибрежные кусты.

Линзы будто сами выпали мне на ладони, и голова мгновенно закружилась, а вместе с ней и мир, слившись в серые кольца разной степени яркости. В ушах гулко застучало, будто к темечку внутри головы подвесили чугунный колокол. Все расплывалось, и только две женских фигуры на берегу видел я отчетливо, с неестественной яркостью – к ним-то и двинулся почти на ощупь.

– Ты болен? – встревожилась Тася. Голос ее шорохом раскатился над водой, потревожив листья.

– Немного…

Я сел на край облупленной скамьи и привлек Маришу к себе. Взгляд ее недолго блуждал в пустоте, вскоре он наткнулся на мой и как будто застыл. Тася что-то проговорила, напуганная моим диким видом, и попыталась отвлечь девочку, но та будто окаменела. Ее пустые глаза стали наполняться невидимым сиянием, что перетекало к ней от меня.

– Ташакур, – тихо сказал я.

Через минуту Мариша вздрогнула и провела ладошками по моим ушам и щекам. В руке у нее очутился красный лист, прилепившийся к моим волосам – я и не заметил, когда.

– Я тебя знаю? – неуверенно спросила она.


29 Раджаба, 16:15 [13] | Это я, Эдик | От Издателя: