home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15. МОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ ЖАЖДЕТ НАСЛАЖДЕНИЙ

— Юта! — с удивлением воскликнула я.

Охранник отпустил мои волосы и толкнул меня на землю, к ее ногам. Я в ужасе подняла взгляд на Юту. В левой части лба у нее, над виском, там, где я ударила ее камнем, все еще виднелся большой синяк.

— А я думала… — пробормотала я и тут же запнулась.

Юта стояла у длинного низкого барака, который я уже видела, когда знакомилась с лагерем. Тяжелая, прочная дверь барака была открыта. Из его мрачных глубин показалась молоденькая невольница и направилась к центральной части лагерной стоянки.

Когда я впервые увидела это длинное приземистое строение, без окон, сложенное из неотесанных толстых бревен, я решила, что это какое-нибудь складское помещение, настолько оно показалось мне неприспособленным для жилья. Теперь же я начала понимать, что оно служит спальным помещением для невольниц, выполняющих тяжелые работы. Но еще хуже — я с ужасом осознала, что сама являюсь такой же невольницей.

— Ты носишь ошейник, — заметила Юта.

— Да, — прошептала я, опускаясь перед ней на колени и смущенно отводя глаза.

На Юте тоже был ошейник, но главное — на ее голове была узкая, коричневая, под цвет рабочей туники, матерчатая повязка, которая на затылке схватывала волосы в пучок. Я знала, что она символизирует признание ее авторитета среди невольниц. Очевидно, Ена была старшей среди всех находившихся в лагере женщин, а Юта — старшей среди невольниц, предназначенных для выполнения тяжелых работ.

Для меня это не предвещало ничего хорошего.

Я почувствовала, как по телу у меня пробежала крупная дрожь.

— Она кажется напуганной, — заметил приведший меня охранник. — Она тебя знает? — спросил он у Юты.

— Я ее знаю, — ответила она.

Я уронила голову к ее ногам. Руки у меня все еще были связаны ремнем, умело затянутым Раском. Я была обнажена. На мне не было ничего, кроме невольничьего ошейника и стягивающего руки кожаного ремня.

— Вы можете нас оставить, — обратилась Юта к охраннику. — Вы доставили рабыню. Теперь я за нее отвечаю.

Охранник отошел от барака.

Я не осмеливалась поднять на Югу глаза. Я была очень напугана.

— В тот же день, — тихим голосом начала Юта, — когда меня поймали в лесу шедшие по нашему следу воины Хаакона, меня отнял у них Раск. По дороге в свой лагерь они посадили тарно в на полянке, чтобы изнасиловать меня. И тут словно тень Раск вырос из темноты. “Отдайте мне эту невольницу”, — потребовал он. Люди Хаакона схватились за мечи. “Я — Раск из Трева”, — представился разбойник. Воины вложили мечи в ножны. Они уступили ему не только меня, но даже своих тарнов. Он привязал их длинными поводьями к лапе своей птицы. “Благодарю вас за рабыню”, — сказал Раск на прощание хааконовским воинам. “Спасибо тебе, Раск, что ты оставил нам наши жизни”, — ответил ему один из наемников. Им предстоял долгий путь пешком в лагерь Хаакона со Скинджера, но они не выглядели убитыми горем: для них все могло кончиться гораздо хуже. Раск доставил меня в этот лагерь и сделал своей рабыней.

Я решилась поднять на Юту глаза.

— Ты носишь повязку первой кейджеры.

— Старшая из рабочих невольниц была продана незадолго до того, как я оказалась в руках Раска, — пояснила Юта. — Здесь среди девушек много разных группировок, и каждая из партий хотела продвинуть на место старшей невольницы свою представительницу. Я была новенькой, союзниц у меня не было, но Раск Рариус по каким-то своим соображениям пожелал сделать старшей среди рабочих невольниц именно меня. Возможно, он мне просто больше доверяет.

— Я тоже буду рабочей невольницей? — спросила я.

— А ты рассчитывала жить в палатке рабынь для наслаждений? — усмехнулась Юта.

— Да, — призналась я.

Конечно, я ожидала, что меня поместят среди женщин, украшающих лагерь своим присутствием, а не направят в этот мрачный барак для рабочих невольниц!

Юта рассмеялась.

— Нет, — сказала она. — Ты останешься грязной рабыней и будешь делать самую грязную работу! Я уронила голову на грудь.

— Как я понимаю, — продолжала Юта, — тебя поймали неподалеку отсюда? Я промолчала.

— Значит, ты продолжала самостоятельно добираться до моей деревни, до Равира.

— Нет! — воскликнула я.

— Оттуда ты рассчитывала добраться до острова Телетус.

— Нет! — кричала я. — Нет!

— А на острове ты отыскала бы моих приемных родителей и представилась бы им как моя подруга. Меня одолевал страх.

— Нет, — отчаянно замотала я головой, — нет! Все это не так!

— Возможно, они приняли бы тебя как свою дочь, ты заняла бы в их сердцах место, которое прежде занимала я.

— Да нет же, Юта! — кричала я. — Нет!

— Тогда твоя жизнь была бы легкой и беззаботной, считала ты. Полной одних только удовольствий.

Охваченная ужасом, я распростерлась у ее ног в позе покорности.

Юта схватила меня за волосы и подняла на колени.

— Кто меня предал? А ну, отвечай! — потребовала она.

Я испуганно покачала головой. Юта продолжала трепать меня за волосы.

— Кто? Говори! — требовала она. Я была настолько испугана, что не могла выдавить из себя ни слова. Я лишь смотрела на Юту умоляющим взглядом, однако она продолжала беспощадно драть меня за волосы.

— Кто?! — кричала она.

— Я! Я тебя предала! — выдохнула я.

— Отвечай так, как положено рабыне! — настаивала Юта.

— Я, Эли-нор, предала Юту, — пробормотала я. — Элинор предала Юту!

— Ничтожная рабыня, — произнес у нас за спиной чей-то голос.

Я испуганно повернулась, насколько позволяли вцепившиеся в мои волосы руки Юты, и с ужасом увидела стоящего рядом Раска.

Я закрыла глаза и разрыдалась.

— Ты была права, — обратился Раск к державшей меня за волосы Юте. — Она действительно ничтожная рабыня.

Юта отпустила мои волосы, и я упала к ее ногам.

— Она не только лгунья и воровка, — продолжал Раск, — но и предательница. Она в высшей степени ничтожное существо!

— Ничего! Здесь, в лагере, найдется немало унизительных работ, которых только она и достойна, — с презрением произнесла Юта.

— Смотри, чтобы она работала как следует, — распорядился Раск.

— Я прослежу, хозяин, — ответила Юта.

С хмурым выражением на лице Раск отошел от невольничьего барака, оставив нас с Ютой одних. Слезы застилали мне глаза.

— Ты ему все рассказала? — прошептала я.

— Он приказал говорить, и мне, как рабыне, пришлось подчиниться.

Из груди у меня вырвался глухой стон.

— Твой хозяин многое знает о тебе, рабыня, — усмехнулась Юта.

Я захлебывалась от душивших меня рыданий.

— Часовой! — позвала Юта.

К нам подошел один из воинов, охранявших невольничий барак.

— Развяжите эту рабыню, — попросила Юта.

Я протянула ему руки, и он распутал стягивающие кожаный ремень сложные узлы. Я продолжала стоять на коленях, опустив глаза к земле.

— Спасибо, — сказала Юта охраннику. — Теперь я займусь ею как следует.

— Я действительно буду здесь только рабочей невольницей? — с дрожью в голосе спросила я.

— Да, — ответила Юта.

— И ты будешь моей надсмотрщицей?

— Да.

— Юта! — воскликнула я. — Я вовсе не думала тебя предавать! Я этого не хотела. Я просто испугалась. Прости меня. Я не хотела тебя предавать!

— Иди в барак, — распорядилась Юта. — Сегодня вечером тебе предстоит работа на кухне. И поторапливайся, иначе утром останешься без завтрака!

— Пожалуйста, Юта… — пробормотала я.

— Иди в барак! — приказала Юта.

Я поднялась на ноги и вошла в барак. Юта закрыла у меня за спиной дверь, и я очутилась в полной темноте. Я слышала, как тяжелые засовы один за другим с глухим скрежетом входят в железные скобы, прочно запирая дверь снаружи.

Пол барака покрывал толстый слой грязи, сквозь который я случайно нащупала ногой металлический прут. Я опустилась на колени и обнаружила, что прут тянется через весь барак, местами совершенно утопая в грязи, а местами на дюйм-другой выступая над ее поверхностью. Очевидно, девушек на ночь приковывают к нему цепями, чтобы, даже решившись на подкоп, они не смогли вырваться за стены барака.

Итак, убежать отсюда нет возможности.

Запертая в мрачных стенах барака, одна в густой, беспросветной темноте, я почувствовала, как меня начинает охватывать панический ужас.

Я судорожно принялась ощупывать бревенчатые стены барака и, отыскав дверь, изо всех сил забарабанила в нее кулаками.

— Юта! — закричала я, захлебываясь слезами. — Открой! Выпусти меня отсюда!

Снаружи не доносилось ни звука.

Я разрыдалась и обессиленно опустилась на земляной пол, подтянув согнутые колени к груди и уперев в них подбородок. Я чувствовала себя одинокой и несчастной. Железный ошейник был таким холодным и тесным!

Откуда-то из темноты до меня донесся писк крохотного полевого урта. Я невольно вскрикнула. Постоянно мечтая об улучшении своего положения, я получила только ухудшение его.

Я сидела в темноте совершенно одна, с отвращением ощущая обволакивающий меня тончайший терпковатый запах духов…



предыдущая глава | Пленница Гора | cледующая глава