home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Зазар двигалась по хижине быстрее обычного, но видно было, что она прекрасно знает, что делает. Их самые вместительные дорожные мешки лежали на полу открытые, и в их многочисленные карманы и петли знахарка пристраивала то, что брала с полок, из ящичков, коробок и двух шкафов, стоявших в самом темном углу лачуги. Храп Кази утих, старая карга шмыгнула носом и сползла с циновки, протирая глаза и прогоняя остатки глубокого сна, который наслала на нее Зазар.

Однако знахарка не обращала на свою служанку никакого внимания. Она собирала вещи почти в полном молчании — лишь изредка вполголоса называя какой-нибудь предмет и объясняя его применение. Тем временем Ясенка сидела у тандыра, готовя его поверхность для выпечки дорожных лепешек. Она уже смешала перетертые в муку корневища с травами, смочила все чистой водой из фляжки, приготовив вязкое тесто, и вот уже принялась ловко раскладывать его по чистому камню. Аромат свежих дорожных лепешек разогнал запахи трав, затхлый дух давно не открывавшихся ящиков и корзин.

Наконец Зазар замерла, глядя на раскрытый мешок — а потом кивнула.

— Этого должно хватить. Помни: такого ты не найдешь в других местах.

Ясенка кивнула и перевернула очередную лепешку. Кази встала с постели, всматриваясь в них обеих. Ее губы скривились в кислой гримасе. Из-за больной ноги она почти никогда не уходила дальше деревни, в которой жили люди клана Джола. И вот теперь она видела, что кто-то — и, похоже, не один — собирается в дальний путь.

За стеной послышался оклик:

— Эй, домашние Зазар!

В следующую секунду Зазар нагнулась и, схватив одну из циновок с постели Ясенки, набросила ее на вещевой мешок.

— Эй, родня! — отозвалась она.

Двойную ночную занавесь раздвинули — и в хижину вошла женщина трясинного народа. Это была вторая жена Джола, Пулта. Ее темные волосы на висках подернулись инеем седины, спина согнулась от долгих лет трудов за прялкой и тандыром. Она была почти такой же худосочной, как тростник, а на одной из опухших щек темнел большой синяк. Пулта обвела взглядом хижину, не обойдя вниманием стопку лепешек рядом с Ясенкой. Пулта явно пришла разнюхать, что тут происходит.

— Кто-то собирается в путь? — спросила она хрипло.

Зазар встала между ней и девушкой, которая все еще держала в руке кусок теста.

— Есть причина спрашивать? — ответно осведомилась Зазар.

Пулта наклонилась в сторону, чтобы рассмотреть как следует Ясенку, скрытую телом знахарки.

— Приближается беда. Лучше каждому оставаться у своего очага, чтобы у костра совета не случилось перемен. — Но тут Пулта не выдержала, маска дружелюбия слетела с ее лица. Она адресовала Ясенке взгляд, полный ярости и вызова. — Трое ушли из деревни. — В уголках губ женщины выступила белая пена. — Двое вернулись с рассказом. Тодо пропал, пропал. И теперь они требуют эту иноземную пиявку к ответу…

— У тебя острый язык, Пулта. Такие языки и раньше укорачивали. Если у костра совета должен начаться разговор о ком-то из моих домашних, то пусть это скажут главы домов — и сделают это открыто. Им ни к чему посылать тебя как вестницу. У меня есть свои обязанности, как и у тебя, когда ты прядешь или работаешь у очага. — Она посмотрела на женщину с высоты своего немалого роста. — Ты смеешь задавать мне вопросы? Может быть, твоя родня желает, чтобы я начала действовать, чтобы я призвала сюда…

И тут голос знахарки изменился и она вместо слов издала глухое, низкое рычание. Ясенка вздрогнула: звук напомнил ей голос прожоры, подводной твари, вышедшей на охоту…

Пулта испуганно попятилась.

— У тебя много тайн, знахарка. Но все ли они безопасны для трясинного народа, а, Зазар? Ты приняла Кази, которую обещали водяным. А потом ты взяла в свой дом уже настоящую мерзость. Вот эту! Иноземное дьявольское отродье! Мы знаем, что грядут беды. Ты будешь защищать нас — или допустишь, чтобы мы все ушли в темноту?

Она нервным жестом плотнее завернулась в свою шаль из тростникового пуха.

— Вот как ты заговорила? — Зазар выглядела совершенно спокойной. — Да, ты права. Близятся беды. Ты, похоже, не понимаешь, что такие, как я, чувствуют их задолго до того, как твоя родня засуетится? Припомни вот что, Пулта. Мне подчиняются такие силы, каких Джолу и его родичам не вызвать никогда в жизни. Ты можешь притворяться, будто пришла с предостережением, но тебе было поручено совсем другое. Но раз уж ты явилась, можешь сказать Джолу, что у меня нет копий и костяных ножей, однако это не причина считать меня беспомощной. Оружие бывает разным. Это ты тоже можешь ему сказать. Сегодня я делаю то, что должна. А теперь убирайся. Ты еще не успеешь добраться до дома, как начнется ливень.

Пулта зашевелила губами, словно подбирая слова для ответа, но пристальный взгляд Зазар заставил ее промолчать. Женщина хмыкнула и повернулась к выходу, за которым разгорался день. Серенький день… и теперь стал слышен шум усиливавшегося ветра и стук первых тяжелых капель дождя. Зазар задернула за Пултой занавесь, а потом отбросила циновку, скрывавшую мешок, и начала его увязывать и застегивать.

Ясенка сложила дорожные лепешки в прочную корзинку, выстланную кожей лаппера. В такой корзине их даже дождь не испортит. Поверх лепешек она уложила сушеные плоды шиповника, походную смесь и вареные яйца лаппера.

— А теперь, — проговорила Зазар, бросив на нее странный взгляд, — поскольку дождь нам благоприятствует, мы не станем медлить, Ясенка Смертедочерь. Я провожу тебя немного, а дальше ты пойдешь своим путем, только своим.

Знахарка подошла к полкам у стены и сняла с одной из них мягкий пояс из змеиной кожи, на котором висел костяной нож, поблекший от времени. Ясенка узнала в нем одно из сокровищ Зазар.

Знахарка протянула пояс Ясенке. Когда девушка закрепила его на своей тонкой талии, Зазар взмахнула руками и произнесла что-то нараспев. Это было похоже на заклинание, но Ясенка не поняла ни слова.

После этого знахарка взяла свой плащ, а Ясенка забросила за спину дорожный мешок. Зазар чуть заметно улыбнулась и поманила девушку к выходу.

— Тебя давно мучило любопытство. И теперь ты, пожалуй, кое-что узнаешь.

Дождь уже лил яростными потоками. Струи воды ударили по женщинам, как только они перешагнули порог — и на секунду Ясенке очень захотелось вернуться. В такой день все осмотрительные люди сидят у своих очагов. Однако Ясенка не дрогнула. Лучшей возможности уйти незамеченными у них не будет, даже ночь не скрыла бы их бегство так хорошо, как этот бешеный ливень. Может, кто-то из деревенских и увидел знахарку и ее ученицу, но высовываться из дома не стал. Та тропа, которую выбрала сейчас Зазар, шла не в ту сторону, куда знахарка направлялась тремя днями раньше, когда Ясенка сделала очередную попытку выследить наставницу — попытку, приведшую к таким серьезным последствиям. На этот раз, насколько поняла девушка, их путь лежал на север, а не на запад.

Дождь не утихал, а они вес шли и шли, и им много раз приходилось менять направление, чтобы обойти разлившиеся омуты. Когда они добрались до северного края острова, на котором стояла деревня Джола, Ясенка увидела то, что сочла непреодолимой преградой. Прямо перед ними раскинулась огромная поверхность изрытой дождем воды. Через такую воду не переберешься. Где-то под этой распухшей от дождя поверхностью находился один из страшных темных омутов, в котором таилась верная смерть. И эту смерть трясинный народ пытался умилостивить, скармливая ей не только пленных иноземцев и остатки трапез, но и собственных детей, которые, по их мнению, родились ущербными.

Чуть к западу вдоль воды высились заросли ивняка — и именно к ним направилась Зазар. Она двигалась с привычной осторожностью трясинного жителя — но при этом очень быстро. Ясенка шла за ней след в след, внимательно следя, куда именно знахарка ставит ногу. Тяжелый дорожный мешок оттягивал ей плечи. Ясенка боялась, как бы не ступить по неосторожности на предательскую тонкую пленку зелени, прикрывающую бочагу, — тогда ее засосет раньше, чем Зазар успеет заметить, что случилось что-то неладное.

Зазар предостерегающе подняла руку — и Ясенка застыла на месте, дожидаясь новых указаний. Она отметила, что знахарка и не думает прорубать дорогу через мокрые заросли — те словно сами расступались перед ней, повинуясь неслышному приказу. Теперь Ясенка различила узкий туннель, образованный смыкавшимися наверху ветвями. Не слишком длинный проход вел к открытой воде. Зазар ощупью нашла веревку, скрытую в листве, с силой потянула за нее — и из-под веток ивняка вынырнула плоская трясинная лодочка.

Скрывавшие лодочку заросли не позволили потокам дождя наполнить ее доверху, и лодка держалась на воде вполне прилично. Повинуясь жесту Зазар, Ясенка протиснулась мимо нее и, сгибаясь под тяжестью мешка, неловко забралась в лодку и села лицом к Зазар.

Знахарка устроилась на корме и отбросила полы плаща назад. Из-за борта лодочки она извлекла весло и шест.

Оттолкнувшись шестом от берега, знахарка вывела лодку па открытую воду, а потом, умело работая веслом, направила суденышко через разлив, по-прежнему держась направления на северо-запад. Трясинные жители с детства умели пользоваться лодками и рано обучались науке плавать по большим водным пространствам и узким протокам. А Зазар, о возрасте которой Ясенка не имела ни малейшего представления, была опытнее самых лучших охотников.

К этому времени дождь немного утих. Одежда на путешественницах промокла, и при каждом движении от нее поднимался пар. Однако плыли они недолго: вскоре Зазар направила лодку к одной из прогалин на противоположном берегу, почти напротив того места, откуда они отплыли.

Ясенка увидела, что перед ними снова таинственным образом открылась протока, как будто взрезавшая землю узким ножом. Берега поросли колючими кустами, из-за которых вокруг ничего не бы то видно. Ясенка повернула голову, пытаясь разглядеть, что лежит впереди, — но и там была сплошная унылая зелень.

Зазар отложила весло, встала и взялась за шест. Протока была настолько узкой, что до кустов можно было дотянуться рукой, они смыкали ветви низко-низко над поверхностью воды, — но послушно расступались перед знахаркой, открывая водную тропу.

Зазар умело орудовала шестом, и они продолжали быстро продвигаться вперед. А потом Ясенка заметила, что кое-что вокруг них изменилось. В густых зарослях стали время от времени появляться каменные столбы, покосившиеся, но все-таки похожие на те, что она видела на островке с каменным чудовищем. Стены? Да, наверное. Но что тут нужно было окружать стенами… или от чего отгораживаться ими?

Рука девушки невольно потянулась к поясу, пальцы сжались на рукояти ножа, подаренного ей знахаркой. Хотя эти стены явно стояли тут очень давно, их все равно должны были поставить с какой-то целью, а после той встречи у омута с островком Ясенке не хотелось снова стать объектом внимания того, кто может обитать на дне под ними. А потом их глазам предстало еще одно чудо — ну, по крайней мере, так подумала Ясенка. Стены закончились толстыми столбами, стоявшими по обе стороны протоки, — словно это была дверь, ведущая куда-то… но за ней снова оказалась открытая вода.

Еще один пруд, с отчаянием решила Ясенка, да какой большой! Она плохо понимала, что происходит. Ее спутница не пожелала объяснить, куда они направляются и зачем: с момента выхода из деревни Зазар не произнесла ни слова.

Однако за ширью открытой воды их ожидал не островок пропитанной водой земли, а сплошные камни. Ясенка сразу поняла, что это место создано не природой, — точно такую же уверенность она ощутила, когда увидела каменную площадку, на которой стояло неживое чудовище. Несмотря на заброшенность этого места, видно было, что камни уложены в определенном порядке.

И эти камни громоздились так высоко, что сидящим в лодке была видна только неровная линия их края, а то, что находилось за ними, оставалось скрытым. Зазар работала шестом все медленнее, жадно хватая ртом воздух после каждого толчка. Ясенка ожидала, что шест вот-вот завязнет в густом иле на дне, но этого не происходило.

Наконец, впервые с начала их путешествия, знахарка нарушила молчание.

— Готовься! — Она указала на каменный мыс с относительно ровной поверхностью. — Сними мешок. Когда скажу — бросай его на те камни, да не жалей сил!

Ясенка расстегнула плащ, сбросила его с плеч и поспешно распустила все завязки и пряжки, удерживавшие дорожный мешок на ее спине. Вскоре мешок уже лежал у нее на коленях.

— Давай!

Зазар удалось подвести лодку почти к самым камням. Поза у Ясенки была неподходящей для хорошего броска, но она напряглась и швырнула тяжелый мешок — и скорее благодаря удаче, чем ее меткости, он упал на самый край каменной площадки.

Зазар в последний раз энергично оттолкнулась шестом, и лодка развернулась, скребнув бортом по камням. На этот раз Ясенке не понадобились команды: она неловко выпрыгнула из лодки на ближайший камень.

— Держи!

Ясенка все еще стояла на четвереньках, но сумела поймать тяжелую веревочную петлю, которую бросила ей знахарка, — и вцепилась в нее, не давая лодке отойти от берега, пока Зазар вылезала следом за ней на камни. Потом Зазар с привычной ловкостью вогнала шест в щель между двумя камнями и надежно закрепила на нем веревку, так что лодка замерла на месте.

— Вверх!

Обычно разговорчивая Зазар на этот раз явно скупилась на слова. Она только выставила большой палец, показывая, что им нужно взобраться на самый верх неровной стены. В одном месте источенные временем камни были сложены таким образом, что с одного легко можно было перешагнуть на следующий, лежащий чуть выше.

— Лестница.

Это слово Ясенка услышала в первый раз. Забросив за спину мешок, но не закрепляя его, она следом за Зазар пошла вверх. Добравшись до конца «лестницы», она поспешно шагнула вперед, торопясь увидеть новую землю, скрывавшуюся за стеной. И тут же задохнулась от потрясения. Перед ней раскинулся древний мир — но для девушки, проведшей всю свою жизнь в примитивной хижине на островке в Зловещей Трясине, это было нечто ошеломляюще новое. Она увидела множество стен — конечно же, это были огромные дома, хотя крыши над ними давным-давно исчезли, а в проходах между остовами зданий громоздились кучи обломков. Но в глаза сразу бросалась упорядоченность, говорившая о том, что все тут служило какой-то цели. Руины были обширными, они заполняли все пространство до дальней линии полуразрушенной стены, изгиб которой Ясенка едва могла различить со своего места. Зазар указала на обломки внизу.

— Галинф.

— Галинф? — вопросительным тоном повторила Ясенка.

Еще одно незнакомое слово. Зазар ничего объяснять не стала.

Вместо этого знахарка подняла обе руки ладонями вверх и стала нараспев произносить слова, которые тоже были непонятными. Ясенке показалось, будто знахарка возвещает нечто важное. Или она просила здесь приюта? Тогда к кому была обращена ее просьба?

Это невероятное скопление камней… у девушки не было для него слова, но все эти странные каменные дома уж никак не походили на жалкие хижины жителей Зловещей Трясины. И здесь, похоже, никто не жил. Тем не менее девушка с тревогой смотрела на множество каменных груд. Среди них вполне могли затаиться самые страшные твари, чешуйчатые, зубастые… такие, от которых лучше держаться как можно дальше.

Зазар допела свое заклинание. Теперь она стояла неподвижно, глядя на серые развалины внизу. Ясенка тоже устремила взгляд туда, но нигде не заметила никакого движения.

Движения, может, и не было — зато Ясенка услышала кое-что. Откуда-то издали донесся ответ на заклинание Зазар.

Это не было похоже на хриплое кваканье болотника, высунувшегося из омута. Скорее это походило на песню, однако ее мелодия и ритм ничем не напоминали те примитивные песнопения, что звучали на сборищах трясинного народа.

Кто же пел? И что означала странная песня? Ясенку пробрала дрожь. Все это было так непохоже на все, с чем ей приходилось сталкиваться прежде… А человек, выросший в Зловещей Трясине, не мог не опасаться неизвестного.

Переливы и взлеты мелодии… Нет, Ясенка не могла поверить, что в этом таится какая-то угроза. Приглашение? Она взялась за дорожный мешок и вскинула его на спину, закрепив лишь часть застежек. Казалось, Зазар забыла о своей спутнице. Ничего не говоря, знахарка пошла по стене. В нескольких шагах от них оказалась еще одна «лестница» — камни, уложенные один над другим, как те, по которым они так легко поднялись наверх. А теперь так же легко спустились.

Не взглянула Зазар на Ясенку и тогда, когда они снова оказались на земле. Знахарка тут же уверенно зашагала вперед, словно прекрасно знала, что делает. Ясенка поспешила следом, стараясь не спотыкаться о камни. По обеим сторонам от них поднимались другие стены, но эти были не такими высокими: Ясенка решила, что они служили основой для отдельных очагов.

Спустя небольшое время путницы вышли на открытое пространство, гораздо более широкое, чем наполовину заваленные проходы между строениями. Но и здесь виднелись следы разрушения. Прямо перед ними лицом вниз лежала фигура, высеченная из камня и разбившаяся на три части. Но это было не чудовище вроде того, что Ясенка обнаружила во время своих собственных странствий. Было совершенно очевидно, что фигура изображала человеческое существо — такое же, как сама Ясенка. Разбитое тело и конечности полностью соответствовали ее собственным, за исключением размеров: фигура была гораздо выше.

Однако ее пропорции, которые можно было оценить, несмотря на плачевное состояние каменного изображения, не соответствовали пропорциям тел приземистых и ширококостных трясинных жителей. Ясенка чувствовала, как в ней бурлят бесконечные вопросы, но Зазар уже прошла мимо фигуры и явно не желала разговаривать.

Ноги фигуры по-прежнему стояли на широкой каменной плите, с которой упали — или были сброшены — другие части изваяния. И это основание стояло прямо перед входом в очень большое строение, сильно отличавшееся от всех остальных. Здесь обломки были отодвинуты в сторону, и за ними виднелась короткая лестница. Ступеньки ее были не такими крутыми, как те, что вели на стену, и их было всего четыре. Поднявшись по ним, девушка увидела широкую открытую площадку перед очередной стеной. В центре стены была полукруглая дыра. Однако этот дверной проем поразил Ясенку: он был закрыт завесой, плотной и прочной, почти совсем новой. Именно такая занавесь служила бы дверью в хижине трясинного народа.

Ясенка шла следом за Зазар, но когда они ступили на площадку перед аркой, знахарка резко обернулась. Теперь ее взгляд был устремлен на Ясенку, и к ней вдруг вернулся голос, которым она не пользовалась уже несколько часов.

— Ясенка Смертедочерь, перед тобой — сердце древнего знания. Большая его часть за эти долгие годы утекла и исчезла. Но те, кто рождается с даром учения, знания и запоминания, сделали его своим домом. Тебя приветствовал Дух Крови, и потому тебя сочли талантливой — как я и считала. — Она указала на окружавшие их развалины. — Когда-то здесь был великий город: таких городов трясинный народ никогда не знал. Когда город был сильным, Трясины просто не существовало, вода еще не начала поглощать землю. Я говорила тебе, что до нас этими землями правили многие, многие народы. И здесь был один из главных центров давно забытой расы. Но, как я уже говорила, колесо вращается — и наступает время перемен. Я дарю тебе эту тайну безо всяких условий, потому что многим известно: наступила пора разбудить новые силы. И тебе предстоит сыграть в этом свою роль.


предыдущая глава | Смерть или престол (Книга Дуба) | cледующая глава