home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Сохраняя на лице выражение отстраненной безмятежности, королева пыталась прочесть чувства и мысли трех мужчин, трех членов королевского совета, которые только что приветствовали ее поклонами. Она сидела в кресле в центре комнаты, но не на помосте, чтобы это не слишком напоминало трон. Теперь Иса чуть заметно приподняла руку — и дежурный паж поспешно придвинул три стула, на которых высшим аристократам разрешалось сидеть в присутствии монарших особ. Вторым легким жестом королева выставила из комнаты всех посторонних, оставшись наедине с теми, кто попросил у нее аудиенции. Ей нравилось демонстрировать прекрасную выучку своих слуг, хотя для этих троих все это не имело значения. Осторожность и осмотрительность, выдержка и выжидание. Иса мысленно повторяла эти слова, отрешенно взирая на пришедших и по очереди встречаясь с ними взглядом. Руки она положила на колени, ощущая четыре Великих Кольца, словно их сила набрала такой вес, что давила на ее пальцы.

Ройанс из Граттенбора, глава Совета. Его семья была союзником Дома Дуба, и в юности Ройанс был приятелем Борфа. Однако Ройанс не позволил страстям управлять собой. Он всегда предпочитал вести открытый бой, как настоящий воин. За последние десять лет он дважды защищал свои владения — или те, которые считал своими, — выдержав полную осаду амбициозных соседей. Его профиль напоминал ястребиный, и, возможно сознавая это, он сделал ястреба своим личным гербом. Иса знала, что Ройансу свойственна и жестокая натура этой птицы.

Гаттор из Билфа. Иногда он становился на сторону Тиса, иногда — Рябины и не заключал постоянных союзов. Он не был сторонником открытого боя и считал вооруженные столкновения плохим способом решения споров. Нет, такое не для него. Толстое тело Гаттора, его круглое лицо с сонными глазками принадлежало человеку ленивому, не спешащему действовать. Открыто действовать. Войны Гаттора всегда велись в темноте, и, как правило, посторонние могли только догадываться, какую роль он сыграл, например, во внезапном падении некоей семьи, принявшей сторону Дома, который, по слухам, покушался на его собственные владения.

Харуз из Крагдена, самый молодой из троих, был, возможно, и самым опасным. Двое других облачились в темно-синие одежды — подобающий цвет для появления при дворе, — но на нем был терракотовый камзол, который буквально светился в полутемном помещении. Насколько знала Иса, Харуз никогда не вступал в союз ни с одним из четырех правящих Домов и, таким образом, не позволял втянуть себя в их вечные ссоры друг с другом. Это было очень разумно, поскольку наследственное право делало его владельцем крепости Крагден — крепости, служившей главной защитой Ренделшама. Харуз отлично владел любым оружием и при необходимости ловко плел довольно сложные политические интриги. При этом он был человеком ученым, хотя и не позволял своему интересу к знаниям прошлого влиять на его действия в настоящем.

Иса чуть наклонила голову.

— Милорды! — произнесла она в качестве приветствия, прекрасно сознавая, что склонить этих троих на свою сторону будет таким трудным делом, за какое она еще никогда прежде не пыталась взяться.

Но они должны понять, что сейчас наступил такой момент, когда им следует держаться вместе — потому что порознь они падут и рассыплются в прах.

Все трое поклонились ей и сели.

— Ваше величество.

Несмотря на молодость Харуза, именно ему поручили говорить от имени всех троих. Ису это нисколько не удивило.

— Я буду с вами откровенна, — произнесла она ровным голосом, положив руки на подлокотники кресла так, чтобы Великие Кольца были хорошо видны. — Почтенные милорды, сейчас не время для тайных переговоров, поскольку нам грозят великие беды. Я обещала говорить прямо, и будет именно так, хотя было бы неплохо, если бы мои слова не вышли за стены этой комнаты. Мой супруг, король, уже не тот, что прежде. Мы больше не можем игнорировать этот факт. А принц в настоящий момент не выказывает никакого интереса к делам государства.

Она заметила, как Харуз чуть подвинулся, Ройанс сел еще прямее, а лицо Гаттора стало еще сонливее.

— Мне дано было узнать со всей определенностью, что Ренделу грозит беда — такая, какой страна не знала уже двадцать поколений, или даже больше, — продолжила Иса. — В северных землях неустройство. Морские Бродяги, которые давно были угрозой нашей мирной жизни, переселяются — и не по своей воле. Их крепости пали под напором силы, пришедшей в Землю Снегов издалека. С дальнего севера поднялось войско, и оно движется, захватывая все новые и новые земли. Что это за существа, откуда пришли, пока не известно.

Иса замолчала, потому что при этих ее словах Харуз снова подвинулся на своем невысоком стуле. Теперь он подался немного вперед.

Она повернулась, чтобы обратиться прямо к нему.

— Милорд, говорят, что ваши знания прошлого шире, чем у большинства наших ученых. Что вам известно о дальнем севере?

Ройанс посмотрел на Харуза не без удивления, и даже Гаттор чуть приподнял одну бровь, а в его глазах вдруг вспыхнули искры — хотя головы он и не повернул.

Харуз ответил сразу и без колебаний.

— Существуют легенды, ваше величество. Очень древние легенды. В них говорится, что некогда все земли, какие только нам известны, были единым могущественным королевством, а четыре правящих Дома процветали в мире друг с другом. Но потом злая судьба заставила брата пойти на брата и сына — на отца, пока не наступил полный хаос. Даже сама природа приняла участие в этой роковой борьбе, и море напало на сушу. В легендах говорится, что именно тогда появилась Зловещая Трясина. Даже горы проснулись, и струи огня били в небо. Тогда люди могли только прятаться и лелеять последние искры надежды. Но потом из Карна пришел Джарнел…

— Это — сказка, которую рассказывают зимними вечерами у очага, чтобы заставить слушателей дрожать от страха, — сказал Ройанс, нахмурившись. — Нет никаких фактов, которые подтверждали бы, что Джарнел действительно существовал, что это не болтовня сказочников.

Харуз пожал плечами.

— Так это или нет, но легенда заканчивается утверждением, что Джарнел и его армия прогнали остатки зла на дальний север и там прибегли к какой-то таинственной силе, которая должна была держать древнее зло в заточении. Четыре Дома выжили, но их власть сильно уменьшилась. Разве можно отрицать, что между нами существуют такие люди, мужчины и женщины, которые рождаются с крупицами внутренней силы, нам не понятной? В давние времена такие дары могли быть куда более сильными.

Королева кивнула.

— Милорды, эти слова не пустые домыслы. Древние записи говорят, что время от времени, даже на нашей памяти, случаются такие события, которые не поддаются объяснению.

Теперь Ройанс пристально смотрел на нее, и в его глазах светился острый ум. Серебряная отделка его придворного костюма была такой же строгой, как и взгляд серых глаз.

— Яснеродных больше нет, — заявил он прямо. — Легенды говорили, что владения Ясеня когда-то были сильными и простирались вдоль наших южных берегов… пока не пришла тень.

Казалось, будто он бросил к их ногам горящий факел. Два советника чуть отстранились от него — и даже выдержка королевы дала трещину. Губы Исы дрогнули, словно она готова была сказать нечто неуместное. Однако она почти мгновенно овладела собой.

— Владения Ясеня и та тень, что легла на них, — произнесла Иса очень сдержанно, — больше не представляют для нас опасности. Этот Дом исчез. Но вы правы, властитель Граттенбора: мы и до сей поры храним некоторые необъяснимые воспоминания. — Она умело вернула разговор в намеченное ею русло. — Однако все это было в прошлом. И что бы ни скрывалось на дальнем севере, эту силу больше ничто не сдерживает, и горы снова проснулись, чтобы изрыгать огонь. На земли морских народов хлынула чудовищная армия. Остатки Морских Бродяг бегут морем на запад и на юг. Я хочу спросить вас, лорд Ройанс, как человека, командовавшего многими сражениями, верны ли слова — «Тот, кто сражается с моим врагом, на это время становится моим другом»? Этот морской народ, Бродяги, — хорошие бойцы, нам ли этого не знать! Возможно, с кем они сражаются, должны быть не только их врагами, но и нашими?

Как это ни странно, ответил ей Гаттор. Похоже, лорд счел нужным напомнить всем о своем присутствии. Его голос неприятно резал слух: он был гнусавым и пронзительным.

— Да, мы знаем о Морских Бродягах, — сказал он. Его рука как бы сама собой потянулась к поясу, на котором висели ножны — пустые, как это полагалось в присутствии монархов; лишь стражники, давшие клятву охранять властительных особ, могли иметь оружие в приемных залах. — Спросите у купцов, ваше величество. Если вы задумали заключить какой-то союз с этими морскими волками, то я сомневаюсь, чтобы многие торговцы поддержали такое дело.

Другого от Гаттора и ждать не приходилось. Богатство его Дома возникло в результате тайных сделок с морскими торговцами, которые велись на протяжении трех поколений, а то и больше. Неудивительно, что кружево и вышивка, украшавшие его камзол, были из золотой канители.

Иса решила рискнуть, позволить себе облечь в слова все, чего она боялась.

— Бывают такие моменты, когда приходится объединиться с пришельцами и заключить с ними союз, чтобы не погибнуть.

— Наши северные границы надежны. Зловещая Трясина, ваше величество, может показаться слабым местом тому, кто ничего о ней не знает, но она станет ловушкой для любого, кто явится с юга, — ответил Гаттор без всякого жара. — Неужели вы думаете, что те дикари, которые населяют Трясину, пропустят захватчиков? Всем известно, что бывает с людьми иной крови, которые осмеливаются туда пойти.

Он сложил руки на толстом животе и, казалось, снова впал в дремоту. Но Иса знала, что его вид обманчив.

— Да, — согласилась она, — Зловещая Трясина не сдастся просто так. Но оружие захватчиков сильнее черепаховых копий, а в топях есть проходы. Можем ли мы полагаться на полосу мокрой земли так, словно это крепостная стена? Я обещала вам быть откровенной. Разрешите мне говорить еще прямее. Скажите мне, лорды: продолжат ли Дома свои свары, так что нашу страну будут разрывать подозрения и склоки? Или мы объединимся и забудем о личных обидах ради защиты всего государства?

Харуз снова подался вперед.

— Ваше величество, одних слухов о войне мало. У вас есть что-нибудь, кроме рассказов случайных путников?

Он пристально наблюдал за королевой горящими зелеными глазами.

Иса мгновенно насторожилась. Что было известно Харузу, о чем ему удалось узнать? О его интересе к старинным записям знали все. Говорили даже, что в его архивах в крепости Крагден хранится больше знаний, чем в королевском замке и библиотеке Великого Собора, где королева прилежно вела свои поиски.

Иса поспешила заверить Харуза в том, что не сомневается в достоверности своих сведении — но, конечно, у нее и в мыслях не было признаваться, откуда она их получает.

— Милорд, в любых слухах всегда есть зерно истины.

Высоко в башне сейчас отдыхали ее «глаза и уши», и многие люди при виде Туманчика наверняка бы начертили в воздухе охранный знак против демонических сил и заговорили бы о черных чарах. Иса продолжала смотреть на Харуза в упор, пока тот не отвел взгляда, хоть и было понятно, что ее ответ его нисколько не удовлетворил.

Ройанс все это время хранил молчание, думая о своем. Но теперь он заговорил:

— Ваше величество, можно ли провести гончих между боевыми котами так, чтобы ни те ни другие не смотрели друг на друга как на законную добычу? И все же в сказанном вами есть доля правды. У всех нас есть свои наблюдатели за границей. — Тут он по очереди посмотрел на своих спутников. — Давайте затребуем у них новости. Если они окажутся такими горькими… Ну что ж: мой род много лет сражается против Дартана и Глика, но я отправлю к ним гонцов с перевязями мира на оружии, если окажется, что нам необходимо сражаться вместе.

Иса с трудом сохранила бесстрастие. Она его заполучила! По крайней мере, на какое-то время. Ей надо постараться не упустить Ройанса и потом. Он сказал правду — и если ему удастся объединить эти два рода, давних и заклятых врагов, то будущее сулит надежду.

— Я благодарю вас, лорд Ройанс, — сказала она.

Теперь она повернулась к Гаттору. Он сложил пухлые ладони лодочкой и посмотрел поверх них куда-то вдаль. Его затянувшееся молчание таило угрозу. Наконец он заговорил.

— А как насчет принца Флориана? Ему давно пора заключить помолвку. А я что-то не слышал разговоров о посольстве в Юленд или Ритэм, чтобы подыскать ему достаточно родовитую невесту. Но мы знаем, что если он выберет супругу в одном из семейств Рендела, это станет поводом для раздоров в нашей среде.

Да проглотит его Черная Пасть Лабора, он прав! Не будь Иса уверена в обратном, она могла бы подумать, что Гаттор заполучил в свои руки содержимое одного сундучка, который стоял на столе в этой самой комнате Совета! В сундучке лежали письма, содержавшие в себе скрытое оскорбление. И в Юленде, лежавшем на другом берегу южного моря, и в богатом морском королевстве Ритэм о наследном принце Флориане были хорошо наслышаны, так что ни одна девица королевской крови не соглашалась отправиться в Рендел, чтобы выйти за него замуж. А если помолвить его с дочерью одного из правящих Домов, то они все перессорятся между собой. Или, что еще хуже, восстанут против монаршего Дома. В этом случае все надежды па прочный союз будут разрушены. Так что не следует отбрасывать мысль о том, что можно объединить королевство, женив Флориана на Лаэрн из слабого Дома Рябины. По крайней мере, пока не следует отбрасывать. У нее еще будет время, чтобы все изменить — если она проявит достаточное терпение. Какая-нибудь уловка, обман — и, может быть это объединит ее аристократов.

Иса принялась тереть Великие Кольца, словно прося у них ответа на этот очень непростой вопрос. И тут ей вдруг пришла в голову некая мысль. Иса попыталась ее оценить. Торопиться не следует. Она всегда придерживалась этого правила на советах. Однако может оказаться и так, что сейчас время перестало быть ее союзником. Иса решила поделиться идеей.

— Морские Бродяги, — спокойно сказала она, — не подчиняются какому-то одному властителю. Они делятся на родственные кланы. Однако каждый гордится своим родом, и в каждом из кланов есть правитель и его кровная родня. Те, кто направился на юг, составляют один из самых сильных и предприимчивых кланов. Их знаком служит Морской Ворон…

— Нет! — взорвался вдруг проснувшийся Гаттор. — Кровожадные дьяволы! Теперь все ясно. Я понял, что вы предлагаете, и я отвергаю это! Вы только что говорили о том, чтобы не объединяться с ними против какой-то мнимой угрозы, и тут же предлагаете заключить с ними союз! У меня к ним кровавый счет, они захватили пять моих кораблей.

Ройанс подал голос — и заговорил он все так же ровно и спокойно.

— Давайте не будем спешить, чтобы не сказать чего-нибудь такого, о чем после придется пожалеть. Ваше величество уже как-то сообщались с ними… с этими Морскими Бродягами?

Сузив глаза, он внимательно посмотрел на Ису.

— Пока нет. Просто я знаю, что может произойти, — ответила она, по очереди посмотрев на трех советников. — Если то, что движется на нас с северных гор, не увязнет в Трясине, а мы не договоримся к тому времени с Морскими Бродягами и не сможем забыть свои распри и сражаться под одним знаменем, то, клянусь этими Кольцами… — тут она воздела руки, и ленты металла на ее пальцах заискрились, — …да, можно не сомневаться: Рендел падет вместе со всеми окрестными странами. Ваши славные семьи и твердыни всех правящих Домов превратятся в руины, населенные одними мертвецами. Если ради безопасности государства придется даже заключить брак между наследным принцем и дочерью вождя Морских Бродяг — это будет сделано.

Ройанс склонил голову. А когда он ее поднял, его взгляд снова стал по-ястребиному зорким.

— Ваше величество, — объявил он довольно резко, — дали нам немало пищи для размышлений. Но мы не можем принять подобное решение, не обдумав его со всех сторон. Тут необходимо многое взвесить.

— Вот именно, вот именно! — закивал Гаттор. — Тут надо принять во внимание очень многое.

— Я признаю истину и мудрость ваших слов, — отозвалась королева, и в голосе ее прозвучали печаль и смирение.

Втайне Иса была довольна: она понимала, что реально на большее надеяться и не приходилось. Пусть они подумают о предложенном ею браке принца с бродяжьим отребьем. Это поможет сделать союз ее сына с Лаэрн лишь более привлекательным. Королеве легко было позволить Гаттору возражать против того, чего она и не собиралась допустить.

— Однако время работает против нас, — добавила она. — Совещайтесь и планируйте столько, сколько вам угодно, милорды. Мне нужно ваше единое мнение, когда вы вернетесь… ну, скажем, через два дня. — Она жестом отпустила их. — Вы получили пищу для размышлений, вы знаете, чего нам следует ожидать… Прошу, не разочаруйте нас всех.

Все трое встали и поклонились. Гаттор хмурился, Ройанс снова держался совершенно бесстрастно, а Харуз постукивал пальцами по поясу, словно обдумывая какой-то вопрос. Все трое направились к двери.

Гаттор осторожно взял Ройанса за рукав: было ясно, что он желает переговорить наедине, как только их никто не сможет услышать. А вот Харуз немного отстал от них. Он наклонился, поправляя пряжку башмака. Когда два советника вышли за дверь, он повернулся к Исе. Королева решила, что он хочет еще что-то сказать ей — но уже не как член королевского Совета. Преисполнившись любопытства, она знаком разрешила ему подойти, хотя личная аудиенция при подобных обстоятельствах была грубым нарушением этикета.

— Милорд?

Харуз вернулся и, повинуясь жесту Исы, снова сел на невысокий стул.

К ее немалому удивлению, он не стал ничего говорить, а вытянул из-под камзола шнурок, охватывавший его шею. Амулет — если на шнурке был именно амулет — он сначала на мгновение сжал в ладони, а потом показал королеве.

Серый камень блестел, словно его тщательно отполировали, и имел форму крылатого существа. Несмотря на то, что амулет был затерт до блеска, можно было разобрать, что вырезанное из камня существо покрыто не перьями, а шерстью. В его крошечных глазках блестели вставки из драгоценных камней.

Иса впилась ногтями себе в ладони, чтобы не выдать своего потрясения. Она узнала это крылатое существо…

— Зазар, ваше величество. — Харуз говорил почти шепотом, словно в этой комнате присутствовали посторонние. — Я получил это от Зазар.

Иса потерла руки, ища поддержки в Великих Кольцах, надеясь, что они придадут ей сил. Однако ничто не могло прогнать леденящий холод, разлившийся по ее телу. Королева с трудом заставила себя перевести взгляд с амулета на того, кто его держал.

— Ваши исторические исследования, похоже, были очень глубокими, лорд Харуз.

— Это — моя страсть, ваше величество. «Сейчас» представляется мне довольно скучным местом, а вот «прежде» зовет меня к себе. Да, я прошел по многим весьма пыльным тропам. И некоторые из них приводили меня к Зазар.

Иса не посмела задать ему ни одного вопроса: обнаружить невежество было бы опасно. Что именно известно Харузу? И как он намерен использовать свои знания? Не направит ли он их против нее, не попытается ли захватить власть? У Исы кружилась голова: она ощущала, что может вот-вот попасть в ловушку. Ей необходимо было мобилизовать весь свой ум, чтобы не выдать того, что ей известно, — и при этом узнать хоть немного нового.

— Кажется, такое изображение символизирует посланника, — процедила она сквозь зубы.

— Преданного посланника, — отозвался лорд Харуз, согласно кивая. — Одного из нескольких. Я пока им не пользовался. Но другой был направлен на север, не так ли, ваше величество?

Не было смысла отрицать то, что он явно знал.

— Да. И те сведения, о которых я упомянула при вас и других лордах, соответствуют истине.

— Я так и подумал, что сегодня мы услышали о результатах путешествия, предпринятого именно таким посланником. — Харуз потер большим пальцем каменную фигурку, лежавшую у него на ладони. — Есть и другие источники сведений, — добавил он.

Королева выжидала, не желая ничего говорить.

Казалось, лорд Харуз был готов продолжать разговор. Более того, он не делал пауз, словно не ждал вопросов, словно полагал, будто они с королевой теперь действуют, как равные. И маленький посланник вполне мог бы действительно уравнять их — в данном вопросе.

— Ваше величество, у Зловещей Трясины есть свои тайны. Флориану следует заключить такой брак, который объединил бы силы, это так. И избранница должна быть такой, чтобы не оттолкнуть ни один из Домов, заставив его усомниться в правильности выбора или преследовать иные интересы. Давайте предположим — только предположим, — что удалось бы отыскать девицу самого знатного происхождения, у которой при этом не было бы Дома, и ей не к кому было бы обратиться за поддержкой.

Холод, охвативший Ису, стал леденящим. Лаэрн безусловно была высокородной невестой, но она не была лишена Дома. Но, конечно, предложенный Харузом вариант был бы самым предпочтительным: разве королева сама не отправляла на поиски силу, не пришла ли к точно такому же выводу, не стремилась ли найти что-нибудь подходящее? В период неустройств последнего времени несколько менее влиятельных семей, связанных с четырьмя главными Домами, действительно пришли в упадок и прекратили существование. Это были семьи, главы которых пытались вести непосильные для них интриги. Заключить брак с дочерью одной из таких семей — даже если бы нашлась такая, кровь которой оказалась бы достаточно чиста, — не пошло бы на пользу царствующему Дому, а только ослабило бы его. Нет смысла опираться на сломанный тростник тогда, когда нужна надежная стена.

Королева заставила себя сосредоточиться. Зловещая Трясина. Почему Харуз упомянул о ней? В пределах Трясинной земли не было владений ни одного Дома, никогда, на протяжении всей истории Рендела. Многие поколения были свидетелями существования Трясины. И все же… Трясина. Нет! Не может того быть. Она сжала руки так, что Кольца больно впились ей в ладони.

Похоже, по каким-то изменениям в ее лице Харуз прочел ее мысли.

— Да. Яснеродная.

Несмотря на все ее усилия овладеть собой, Иса вздрогнула.

А потом заставила себя заговорить — медленно, делая паузу после каждого слова, как будто пыталась придать им больше веса.

— Это невозможно. Яснеродных не существует.

Харуз выгнул бровь, соглашаясь с ней.

— В пределах королевства — да, конечно. Но разве нельзя предположить, что кто-то неизвестный, кто-то знатный…

— Они все мертвы! — Иса резко встала, вынудив тем самым подняться и лорда Харуза. — Дома Ясеня больше не существует, и думать иначе, милорд Харуз, равносильно измене! Аудиенция закончена.

Она больше не могла вести эту игру в свет и тень. Ей хотелось только одного — избавиться от собеседника, прогнать его с глаз долой. И кроме того, ей необходимо было кое-что сделать, и поскорее, — чтобы прогнать опасения, разбуженные его словами.

Харуз спрятал свой талисман под рубашку и низко поклонился. Однако при этом он посмел снова заговорить:

— Помните Зазар, ваше величество. Я всегда к вашим услугам, верите вы тому или нет.

Ей безумно хотелось кликнуть стражников и отправить этого затаившегося врага под арест, в темницу. Однако она не могла этого сделать, зная, что Харуз слишком силен, слишком опасен. И она застыла с неподвижным лицом, глядя, как лорд, пятясь, выходит из комнаты.

Как только Харуз ушел, королева стремительно повернулась и бросилась к потайной двери, скрытой в деревянной обшивке стен. Она обнаружила этот проход сама — и никому о нем не рассказала. Лабиринт тайных переходов позволял ей незаметно пробираться из одной части замка в другую, тем самым укрепляя свою репутацию женщины, владеющей силой и способной в любое время появиться ниоткуда. Она задвинула панель за собой и стала поспешно подниматься наверх, старательно придерживая пышные юбки, чтобы не запачкать их в многовековой пыли.

Подъем был долгим, к тому же потайная лестница была куда более узкой и крутой, чем та, которой Иса обычно пользовалась, однако этот ход вел прямиком в ее башню. И кроме того, в эту минуту королеве хотелось остаться незамеченной. Дважды ей пришлось остановиться, прижимая ладонь к груди, чтобы умерить острую боль. Но в конце концов она добралась до своей башни и, подойдя к креслу, рухнула в него, внезапно лишившись сил.

Что именно мог знать Харуз? Его намеки пробудили в Исе ярость и страх. Но если он владеет силой… и имеет собственного посланника…

Никого из Яснеродных не могло остаться в живых — никого, в ком текла бы чистая кровь этого Дома. И к тому же все прекрасно знали, что трясинный народ убивает иноземцев… И разве ее собственный отряд не нашел свидетельств того, что случилось там почти шестнадцать лет тому назад? У Исы никогда не появлялось повода усомниться в этом. Расспросы только подтвердили бы, что в ребенке Алдиты кровь иноземцев смешалась с кровью трясинных жителей. Криво усмехаясь, Иса вспомнила разговоры о том, что некоторые мужчины Рендела — да и женщины тоже — якобы заводили связи с трясинными жителями ради острых ощущений. И что порой это приводило к весьма нежелательным последствиям.

Исе хотелось, чтобы это было именно так. Она не желала верить в то, что ее муж мог в порыве похоти оставить свое семя другой женщине, и к тому же до того, как она, его избранная королева, понесла наследника. Отцом ребенка должен был быть кто-то другой…

Иса отказывалась вспоминать, как сильно она любила Борфа в то время — она помнила только ненависть, сменившую это чувство. Она не потерпела бы даже флирта… А это был именно флирт, и ничего другого. Иса не допустила ничего другого, не оставила королю Борфу и Алдите из Дома Ясеня времени ни на что другое.

И надо же было случиться такому: в тот момент, когда Борф собирался предать свою молодую жену, Алдита сама наставила Борфу рога! Похотливость этой сучки, похоже, заставила ее забыть об осторожности — и она удовлетворила похоть с другим. Неудивительно, что она с такой поспешностью бежала в Трясину! Она спасалась бегством от гнева короля и королевы! Иса подавила смех, грозивший перейти в истерику.

И в то же время ей была необходима уверенность. Иса заставила себя успокоиться и поудобнее устроиться в кресле. Подняв вверх дрожащие руки, она сложила губы трубочкой и издала пронзительный, совершенно неестественный свист. И тут же она увидела Туманчика — и ее руки бессильно упали.


Ясенка нырнула под дверную занавесь следом за Зазар и с любопытством осмотрелась. Помещение оказалось широким и длинным — или когда-то было таким. Похоже, в нем могла бы разместиться целая деревня из Трясины. Однако здесь, как и повсюду в этом городе, верхняя часть стен и крыша рухнули, заполнив зал мусором. Но в то же время заметны были и признаки того, что кто-то пытался сохранить то, что осталось.

В этом помещении явно поработало немало рук, и им удалось навести в хаосе некое подобие порядка. Обломки камня были оттащены в сторону и сложены у стен, образуя барьер высотой почти в человеческий рост, а центр помещения оказался почти свободным от мусора. Но дело было не только в этом. В трещинах между камнями были закреплены опоры для множества полок, а на самих полках громоздились мешки из тростниковой ряднины и полосок из кожи лапперов. К некоторым полкам были подвешены сетки, набитые какими-то непонятными вещами. Кое-где между мешками стояли глиняные горшки — и они тоже не были пустыми.

В центре помещения Ясенка не увидела привычного тандыра. Вместо него из нескольких упавших камней был кем-то сложен очаг — и, судя по количеству сажи в нем, это было сделано очень давно.

Были здесь и груды циновок, умело сплетенных, так что на них можно было и сидеть, и спать Ясенка с удивлением ощутила, что, несмотря на всю внушительность каменного строения, здесь было уютно. Почувствовав себя совершенно непринужденно, она опустила дорожный мешок на пол. Зазар уже подошла к очагу и начала укладывать в него лучины для растопки и какие-то черные комья, которые она аккуратно пристраивала вокруг лучин. В ответ на ее усилия в очаге вскоре запылал огонь, и Ясенка направилась прямо к нему, радуясь возможности согреться и обсушиться.

Уже сев у очага и протянув к нему ладони, девушка заметила, что они с Зазар были не единственными в этом помещении. Завершив свои труды по разжиганию огня, знахарка тихо зачирикала, словно приманивая кого-то. Куча циновок зашевелилась — под ними явно кто-то прятался. А потом наружу вылезло существо, немножко похожее на пугливых водяных крыс из Трясины. Ясенка часто видела их во время своих походов по знакомым и не очень знакомым местам Трясинной земли.

Только этот зверек оказался покрупнее, чем водяные крысы. И как только он выбрался из-под циновок целиком, стало понятно, что никакая это не водяная крыса. Существо было не просто больше размером; у него была круглая, а не длинная, как у крыс, голова с острыми, торчащими вверх ушками, и шкурка у него казалась более мягкой, чем щетинистая шерсть болотных обитателей. Существо протопало к знахарке, протянувшей ему руку, и потерлось о ее ладонь, а потом уселось рядом. Протянув тонкие передние лапки, оно ухватило руку Зазар и начало облизывать ее ладонь необыкновенно ярким розовым язычком.

Зазар перестала чирикать и ласково заворковала. Зверюшка ответила ей тихим гортанным возгласом, а потом подняла голову и заглянула знахарке в лицо.

Зазар поманила Ясенку к себе, и та послушно подошла ближе.

— Это — Вейзе. — После этого Зазар обратилась к крошечному существу. — Вейзе, это — Ясенка.

Казалось, знахарка знакомит девушку с какой-то родней из далекого трясинного поселка. Она прикоснулась рукой к плечу Ясенки. Вторую ее руку продолжало держать маленькое существо.

— Протяни руку Вейзе, девочка, чтобы она с тобой познакомилась.

Ясенка не могла понять, что это значит, но послушно протянула руку пушистому существу. Вейзе отпустила руку Зазар и вцепилась в пальцы Ясенки. Подавшись вперед, зверюшка принюхалась — а потом Ясенка ощутила прикосновение шершавого язычка. Когда Вейзе ее отпустила, девушка осмелилась погладить пушистую голову между острыми ушками, как это недавно сделала Зазар.

— Теперь Вейзе знает тебя, Ясенка Смертедочерь, и тебе это будет очень полезно. Но у нас есть и другие дела. Послушай-ка, что я тебе скажу.

Зазар встала и обошла очаг, направляясь к той части стены, где вместо полок были натянуты переплетенные веревки, закреплявшие, как теперь поняла Ясеика, глиняные таблички. Знахарка не стала вытаскивать ни одну из них, она просто бережно провела пальцем по их краям, так же как недавно приласкала Вейзе.

— В тебе нет трясинной крови, девочка, — заговорила знахарка. — И никто из трясинных жителей об этом месте не знает. Видишь ли, в мире всегда существовали те, кто по крови и разуму восходил к тому времени, когда еще не была раскрыта Длань.

Она вдруг замолчала надолго, и Ясенка в конце концов решилась задать вопрос.

— Длань?

— В другом мире и другом времени, — ответила Зазар. В ее голосе послышались нотки усталости. — Здесь когда-то царило величие. Вот это самое место, где мы с тобой укрылись, было жилищем Искателей Знания. Тогда громко звучал голос закона, который управляет всем живущим. То было время созидания, время жизни. А потом все рухнуло. Остались только обломки, жалкие обломки былого. Но мы неустанно ищем то, что позволило бы начать новое восхождение наверх. Трясина, которая когда-то была частью огромной и могучей империи, погрузилась во тьму. И к нам приближается новый период тьмы. Ты иной крови, но ты родилась в Трясине, ты знаешь ее — и в грядущие дни это знание окажется весьма важным. Оставайся здесь, пока тебя не призовут.

— Не призовут? Кто меня призовет?

Ясенка знала, что перебивать знахарку нельзя, но не смогла сдержать изумления. Зазар покачала головой.

— Спроси это у земли, девочка. Спроси у ветра, у облаков. Я этого не знаю, так что ничего тебе сказать не могу. Сейчас мне надо вернуться домой, потому что жители Трясины — мой народ, хотя в своих желаниях и поступках они иной раз становятся хуже обитателей глубин. Будут трудности, но их нельзя предотвратить — их можно только предвидеть. Это мне известно. Смотри, Ясенка Смертедочерь, пока будет длиться твое ожидание — и смотри хорошенько!

Знахарка нагнулась и подхватила Вейзе на руки, словно младенца. А когда она снова отпустила мохнатое существо, то кивнула сначала Ясенке, а потом в сторону стены, на которой висели таблички.

— Употреби свое время с пользой, девочка. Я не знаю, сколько времени у тебя будет. Я призываю тебе на помощь защитные крылья удачи.

Зазар быстро повернулась, и Ясенка заспешила за ней. Ей было ясно, что знахарка собирается уйти — и уйти прямо сейчас. Следуя за ней, девушка пыталась что-то спрашивать, но вскоре умолкла: она поняла, что больше ответов не получит. В словах знахарки было нечто окончательное. Неужели она хотела сказать, что их отношения, которые, впрочем, никогда не были особенно близкими, теперь окончательно разорваны? Как найти слова, чтобы спросить об этом? Наконец, отвязывая веревку, удерживавшую лодку, Ясенка решилась схватить Зазар за рукав — и слова так и посыпались из нее.

— Защитница… — откуда пришло к ней это непривычное слово? — …значит, ты хочешь от меня отвернуться?

Немигающий взгляд Зазар впился в ее лицо

— В этой жизни мы делаем либо то, что хотим либо то, что необходимо. То, что я делаю сейчас, относится ко второму случаю. Я не могла бы пожелать лучшей питомицы и воспитанницы. Я только скажу, что мы еще встретимся, но уже не как наставница и ученица. И потому я желаю тебе удачи.

— И… т-тебе тоже удачи, Мудрая, — проговорила Ясенка.

Ей показалось, что сами устои ее мира дрогнули и готовы обрушиться, — и все же могла только молча смотреть, как Зазар садится в лодку и отводит ее от берега. А знахарка даже не обернулась, чтобы посмотреть на Ясенку, провожавшую ее взглядом до тех пор, пока лодка не пересекла озеро и не исчезла в протоке.


предыдущая глава | Смерть или престол (Книга Дуба) | cледующая глава