home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Оберн распластался на животе рядом с остальными воинами отряда разведчиков — на каменистой гряде над рекой. Перед ними расстилалась Зловещая Трясина, затянутая темной мглой, самим своим видом говоря о том, что им не следует туда соваться. Все слышали рассказы о чудовищах, которые жили в Трясинной земле, — да и сами они уже кое-что видели: ту тварь в море и напавших на них птиц, живущих в скалах. Сама природа Трясины защищала ее от незваных гостей. Кто знал, что скрывалось в ее таинственных глубинах и неприветливых скалах?

С юга долетал гулкий рев обнаруженного ими провала в земле. Там река исчезала, чтобы чуть дальше вырваться из камней огромным водопадом, отмечавшим границу Трясины и тех земель, которые они назвали Новым Волдом.

Но сейчас внимание разведчиков было сосредоточено на кое-чем более насущном. Под скалой, на которой прятался их отряд, трое мужчин спокойно сидели у небольшого костра. Судя по их доспехам и оружию, они были воинами из какого-то отряда. Неподалеку от них паслись четыре оседланных коня.

— Военный отряд, не охотники? — едва слышно спросил Оберн у Яобима.

Если бы эти люди тоже были разведчиками, как наблюдавшие за ними Морские Бродяги, они бы не сидели вот так на открытом месте, где их мог подстрелить даже неопытный лучник, не дав ими времени сесть в седла.

Яобим кивнул.

— У них одинаковые нашивки, — сказал он. — Олень на ржавом фоне. Служат какому-нибудь лорду. Но если они приехали сюда только что, то могут и не знать, что это уже не земли Ясеня.

— Они то и дело смотрят в сторону Трясины, — прошептал воин, лежавший по другую сторону от Яобима. — Но тамошние жители не выходят на этот берег реки. Говорят, река служит границей и защищает от трясинного народа.

Было ясно, что трое у костра ждут четвертого всадника. Один из мужчин встал и начал пристально всматриваться в заросли кустарника. А потом не только сидевшие внизу, но и разведчики на гребне услышали мерную дробь барабанов; время от времени ее прерывал пронзительный вон боевого рога.

Три солдата внизу встали рядом и, видя их жесты, Оберн решил, что они о чем-то спорят. В конце концов они направились к своим коням, вскочили в седла и, ведя в поводу лишнюю лошадь, подъехали ближе к мутному потоку, отделявшему Трясину от свободной земли.

Грохот барабанов не стихал. Можно было подумать, что они возвещают приближение целой армии. Ожидавшие медленно ездили взад-вперед по небольшому участку берега. Их головы были настороженно повернуты на север, словно они ожидали появления с той стороны какой-то опасности.

Через некоторое время кустарник на дальнем берегу пришел в движение. Кто-то энергично прокладывал дорогу сквозь него. Всадники остановились, следя за этим движением. Наконец в воду посыпались срезанные ветки, и из кустов вышел человек, расчищавший себе путь чем-то вроде меча.

Спустя мгновение он уже стоял на берегу реки. Оберну и его товарищам, смотревшим со скалы, показалось, что этот мужчина не похож на ожидавших у костра. Он был высок и держался прямо, но вокруг него клубился странный туман, и рассмотреть его было трудно.

Не колеблясь, вновь пришедший сделал несколько шагов вдоль берега, а потом уверенно, хотя и не спеша, вошел в воду. Либо река была очень мелкой, либо в этом месте был брод. Шагая в воде по колено, окутанная туманом фигура легко пересекла реку.

Из кустов позади идущего вылетело копье. Оберн почувствовал, что у него встают дыбом волосы: оружие не смогло пробить туман! Словно ударившись о стену, копье упало в воду… Один из ожидавших поднял необычный лук; такой лук Оберну пришлось видеть лишь однажды, во время набега на южные земли. Он был сделан из очень толстого куска дерева. Такое оружие било не слишком метко, зато с огромной силой. За выпущенной из него стрелой невозможно было уследить взглядом. Стрела исчезла в кустах, из которых вышел окутанный туманом человек. Он уже выходил на берег под скалой, на которой затаились Морские Бродяги.

Туман вдруг растаял, открыв высокого мужчину. Его сверкающая кольчуга спускалась почти до колен, а поверх нее был наброшен изорванный плащ такого же ржавого цвета, как и нашивки всадников. Вместо шлема на его голове был металлический обруч, а в обруче, надо лбом, горел овал света. Солдат, державший повод четвертого коня, выехал вперед. Прямо из воды воин поставил ногу в стремя. И как только он сел в седло, странный свет в обруче замигал — и погас.

Повернув лошадей, маленький отряд помчался на восток. Вскоре четверка исчезла среди скал. Мрачный барабанный бой не смолкал — и вот из зарослей, скрывавших Трясину, появились другие фигуры.

Эти люди явно принадлежали к совершенно другой породе: низкорослые, темнокожие мужчины. Казалось, они вымазаны глиной. Никаких доспехов на них не было. Оружием им служили копья и небольшие округлые щиты. На некоторых были причудливые головные уборы, заменявшие шлемы. Было видно, что они разъярены бегством чужака; кое-кто даже вошел в воду по щиколотку, а иные в бессильной злобе швыряли копья вдогонку удравшему воину. Их крики заглушили даже рокот барабанов. Однако ни один не попытался зайти в реку глубже или воспользоваться бродом, чтобы пуститься в погоню за всадниками. Можно было подумать, что река представляет собой неодолимую преграду, отделяющую Трясину от суши.


Снова вернувшись на свой наблюдательный пост на вершине башни, Иса устроилась в кресле. Однако напряжение ее не отпускало. Ей необходимо было полностью сосредоточиться на том, чтобы призвать своего посланника — если тот был еще жив. Туманчик представлял собой орудие такое же мощное, как Великие Кольца, и королеве хотелось его сохранить.

Она закрыла глаза, чтобы мысленно увидеть своего посланника. Именно так он будет выглядеть, когда снова вернется к ней.

«Сюда!» Ее мысленный призыв уносился вдаль снова и снова. Трясина… Не оказался ли летун над ней, когда возвращался обратно? Иса знала, что где-то там таится сила гораздо более мощная, чем та, которую ей удалось обрести с такими трудами. Иса старалась не задевать ту неведомую силу, не привлекать ее внимания. Но не могла ли чужая сила поймать ее посланника? И, может быть, она прямо сейчас лишает Туманчика преданности к хозяйке, заставляет забыть о полученном задании…

Сомнения необходимо рассеять. Королева решительно нарисовала в сознании нужный образ и снова послала в пространство зов. И настолько сосредоточилась на своем призыве, что ее руки сами собой простерлись вперед.

«Сюда, Туманчик! Лети ко мне!»

Внезапно раздавшийся тихий переливчатый свист заставил ее открыть глаза. Тень в окне… и вот уже тот, кого она звала, влетел в комнату, целый и невредимый, и устроился у нее на руке.

Обхватив тонкими пальцами пушистое тельце, Иса подняла своего посланника поближе к глазам.

«Говори!»

Мысленный приказ был таким же мощным, как и призыв. Пронзительный свист смолк — и королева получила мысленный же ответ. Они не стоят на месте, те, что на дальнем севере, но они еще не двинулись на юг. Еще есть немного времени. А те, кому пришлось бежать из мест, всегда бывших для них домом, сейчас словно чего-то ждут. Туманчик передал ей мысленные картины развалин, в которые превратились крепости Морских Бродяг. Теперь их занимали северяне. Собираются ли орды захватчиков обосноваться именно там? Нет. Если они пойдут на юг… Трясина, безусловно, послужит преградой, но устоит ли она — при всех ее опасностях и ловушках и почти безумной ненависти, которую ее обитатели питают к иноземцам?

Хватит! Нельзя допускать, чтобы эти вопросы заставили ее забыть о насущных целях. Ей надо сейчас сосредоточиться на одной задаче, на одном деле — и сделать его как можно лучше.

Однако Иса чувствовала, что у Туманчика есть и другие новости, не только о северянах. В ее голове возникли расплывчатые картины. На секунду Ису замутило: ей показалось, что она с огромной высоты смотрит на землю, затянутую дымкой. Из дымки поднимались башни… нет, стены. Но Иса слишком плохо все различала, как будто у нее вдруг ослабели глаза. Однако летун, чьи воспоминания она сейчас читала, отклонился со своего пути, направившись к этим стенам — так словно его позвали! Сила Трясины…

Внезапно королева на мгновение ослепла — и даже сквозь чужое воспоминание ощутила удар, сбивший летуна с курса и бросивший на землю. Страх — ее собственный и летуна — заставил сердце Исы отчаянно забиться.

Она поняла, что означают камни, разбросанные вокруг стен. Но в Трясине не было крепостей, не было городов! Впрочем, никто из ныне живущих не мог определенно сказать, что там находится. Видимо, эти сооружения старинные, даже древние — и их до сих пор защищает некая сила, опознавшая летуна как шпиона и заставившая его упасть.

Иса ощущала отчаянное трепыханье своего посланника, разделяла его страх. А потом отказавшееся повиноваться тельце было кем-то бережно поднято с земли. Туманчика понесли к большой груде камней — той, что еще сохранила сходство с домом. Оттуда лился свет, прорезавший темноту ночи. Страх стал острее. Внутрь… нет… это запрещено! Сопротивляться… А потом рядом с летуном возникло другое существо: пушистое, маленькое… и его взгляд обещал помощь. Существо лизнуло Туманчика…

Страх исчез. Больше никаких преград не осталось — и Иса увидела, как летуна внесли внутрь строения. Туманчик осмотрелся — и Иса увидела то, что увидел ее посланец. Тот, кто принес Туманчика внутрь… Это оказалась девушка. Ее стройную фигурку облекали одежды жителей Трясины, но она явно не принадлежала к трясинному народу. Ее лицо скрывалось в тени… но это лицо…

Иса тихо вскрикнула — и ее связь с посланцем прервалась. Королева отказалась признаться себе, что именно увидела она в эти краткие мгновенья. Это была женщина Трясины, и ничего больше. Может, какое-то неестественное отродье жителя или жительницы Рендела, искавших в Трясине новых ощущений. Иса сочла бы даже Борфа способным на такое — если бы ему пришло в голову подобное желание. А остальное довершила ее фантазия, разбуженная той чепухой, которую нес Харуз насчет оставшихся в живых яснеродных. Ее глаза… глаза Туманчика просто сыграли с ней злую шутку.

И Иса твердо сказала себе, что это было видением, иллюзией, игрой воображения. Что Туманчику, полному чувства благодарности, просто показалось нечто нереальное. Этого на самом деле не было. Она не могла увидеть леди Алдиту.

И королева выбросила случившееся из головы.


Ясенка наблюдала за тем, как Кази с трудом встала, срывая с себя сеть. Похоже, старуха осталась цела — если не считать испуга и нескольких ссадин. Теперь она начала поворачиваться из стороны в сторону, словно ища путь к спасению. Или, может быть, она сама искала Ясенку? Судя по тому, что сказал Джол, Кази теперь готова была открыто выказать злобу и ревность, которые так давно снедали ее. Неужели это заставило старуху обратиться и против Зазар?

Ясенка затаила дыхание, надеясь, что женщина не пойдет ее искать. В конце концов Кази повернулась и заковыляла в ту сторону, откуда ее привели. Из-за кривой ноги пробираться сквозь заросли ей было нелегко.

Куда пойдет Кази? И, если уж на то пошло, куда она может пойти? Предположим, она вернется в деревню — даже если допустить, что она сумеет добраться до нее, не став добычей кого-то из обитателей Трясины, — но разве тогда она не станет вновь объектом ненависти Джола и остальных?

Ясенка повернулась в сторону развалин и своего собственного убежища. Она понимала, что ей не следует быть слишком мягкосердечной. В конце концов, Кази вела себя как настоящая предательница. Что теперь для нее Кази, как не настоящий враг? И все же… Они много лет жили рядом, и теперь девушку охватило смятение. Вот только что она может сделать? Даже если бы она могла пересечь озеро и пойти следом за Кази, разве можно привести ее сюда, в город, существование которого явно было одной из тщательно охраняемых тайн Зазар?

Ясенка шла медленно и хмурила брови, чувствуя, что не может допустить, чтобы Кази шла навстречу неизвестным опасностям. Кази выдала тайны Зазар… Или… Ясенка вдруг остановилась, словно громом пораженная. Возможно, нет. Возможно, с самой знахаркой случилось нечто плохое, и Джол узнал путь сюда от нее самой. Нет. Ясенка прогнала эту мысль.

Ее шаги замедлились. Она добралась до гигантской фигуры, что лежала на земле, разбитая на куски. Вейзе, бежавшая впереди, вспрыгнула на растрескавшийся камень.

Хотя выражение пушистой мордочки было нелегко понять, Ясенке показалось, что на ней написаны тревога и неуверенность. Что именно знает Вейзе? Девушка уже не сомневалась в разумности своей спутницы. Возможно, пушистое существо мыслило не так, как она сама, но все равно оно обладало острым умом. Ясенка остановилась у обломка статуи, рядом с Вейзе. Та протянула лапку и дотронулась до руки девушки, требуя полного внимания. И внезапно Ясенка ощутила потребность облечь свои сомнения в слова.

— Вейзе, Кази погибнет, если заблудится в Трясине.

Девушка вспомнила о том ужасном, огромном болотнике-прожоре, что преследовал ее. Кази станет для такого чудовища легкой добычей. Однако Ясенка находилась на острове, а лодки у нее не было.

— Вейзе, — вдруг спросила она, не дав себе времени задуматься, — а можно ли перебраться на ту сторону озера как-то иначе, не по воде?

Она мгновенно пожалела о сказанном. После утренней разведки подобный вопрос звучал крайне глупо.

К ее глубокому удивлению, Вейзе качнула головой так, что Ясенка могла истолковать это только как утвердительный кивок. Зазар свистела зверьку… Нет, обращалась к нему на каком-то незнакомом языке! Однако похоже было, что Вейзе может понимать и человеческие слова, хотя сама произнести их не в состоянии!

— Вейзе, — пробормотала Ясенка себе под нос, — ты — «она». Нельзя же постоянно называть тебя то «он», то «оно». Ты похожа на девочку, так что и будешь ею.

Вейзе спрыгнула с обломка статуи и снова взяла на себя роль проводника, ухватив Ясенку за штанину. Но на этот раз она отвела девушку во внутреннее помещение. Не пыталась ли она сказать, что у нее нет другого пути, как только спрятаться в этом убежище?

Вот только… Зайдя внутрь, Вейзе не стала устраиваться у огня, а побежала вперед и начала царапать кучу циновок, сложенных в стороне. Было совершенно ясно, что пушистая зверюшка чего-то добивается, и Ясенка поспешно подошла, чтобы помочь ей передвинуть циновки. Пол под ними был вымощен плитами, украшенными странными симметричными узорами — как и во всем помещении. Однако теперь Вейзе опустилась на четыре лапки и царапала камень. И в следующую секунду ей уже удалось вытащить кольцо, закрепленное между двумя плитами. А потом она посмотрела на Ясенку и энергично кивнула.

Хотя Вейзе принялась сама тянуть за кольцо, было видно, что ее силенок не хватит на то, чтобы сдвинуть плиты — если она хотела именно этого. Ясенка присела на корточки и взялась за кольцо, которое Вейзе сразу же ей уступила. Девушка потянула за него изо всех своих сил. Мгновение-другое ничего не происходило. А потом две плиты со скрежетом приподнялись вверх, и между ними появилась трещина шириной в палец. Обнадеженная Ясенка удвоила усилия.

На этот раз ей удалось окончательно раздвинуть плиты, и под ними открылось пустое пространство. Там должно было оказаться совершенно темно, но почему-то, глядя вниз, она все отчетливо видела. По крайней мере один светящийся стержень — а может, и не одни — был установлен и там.

И еще вниз вела лестница, просто приглашавшая ее спуститься. Ясенка села на пятки, обдумывая ситуацию.

Зазар ничего не сказала о том, сколько времени должна здесь оставаться ее ученица. Ясенка не сомневалась в том, что знахарка собиралась вернуться. Возможно, ей помешал Джол, устроивший какую-то каверзу. Не исключено, что если Ясенке удастся добраться до суши, спустившись вниз, то она сможет послужить своей Защитнице лучше, чем оставаясь здесь. И к тому же она сможет прийти на помощь Кази, чего требовала от нее совесть.

Приняв решение, Ясенка встала и поспешно вернулась к очагу, чтобы уложить в дорожный мешок припасы. Кроме того, она наполнила фляжку свежей водой, которая текла из трубы. После этого завязала мешок и взвалила его на плечи. Мешок оказался таким объемистым, что Ясенке с трудом удалось протиснуться в отверстие тайного помещения, что скрывалось под развалинами.

Вейзе сбежала вниз по каменным ступенькам и затопала впереди. Она явно решила и дальше играть роль проводника. Лестница, которая поначалу были удивительно ровной и прямой, вскоре стала кривой и узкой. Спускаясь, Ясенка заметила, что свет постепенно начинает меркнуть. Вскоре ее окружили густые тени: световые стержни здесь были установлены далеко друг от друга. Наконец ступеньки закончились. Девушка очутилась в тесном, едва освещенном помещении с каменными стенами; в одной из стен было отверстие — небольшое, почти вдвое ниже обычной двери. Скрипуче засвистев, Вейзе нырнула в темноту, царившую впереди. Пожав плечами и поправив дорожный мешок, Ясенка шагнула следом.


Иса рассеянно поглаживала летуна, ощущая его усталость как свою собственную. Вопросов больше не будет: пока ей хватит пищи для размышлений. И к тому же она боялась снова увидеть воображаемое лицо своей давно умершей соперницы. Королева встала и, медленно обойдя кресло, устроила своего посланца в гнездышко из мягкой шелковой ткани. Потом взяла плошку и насыпала в нее зерно и кусочки фруктов, которые принесли в башню по ее приказу. Туманчик прочирикал что-то — возможно, благодарность — и принялся с аппетитом есть.

Иса аккуратно сложила свои книги, еще раз убедилась в том, что ее посланец цел и невредим, и ушла из башни в очень дурном настроении. А потом вспомнила нечто еще… о чем она забыла из-за того, что ее так потрясло видение живой леди Алдиты.

Охота Харуза… На что именно он отправился охотиться? Какая тайна, сохранившаяся с тех давних дней, стала ему известна? А что если он или еще кто-то из лордов знают или подозревают об этой воображаемой наследнице? Будь проклят Харуз и его намеки! Даже слуха будет достаточно, чтобы начались неприятности. Необходимо вызвать тех, кто приносит ей сведения об этой стране — стране, которую она поклялась оберегать, — и приказать им разузнать… Иса остановилась. А вдруг они узнают чересчур много? Иса считала, что они не болтают о ее делах, но шанс всегда оставался…

Нет. Сейчас она должна укрепить свою страну перед опасностью надвигающегося хаоса, а он может наступить, как только она не сможет больше поддерживать в Борфе жизнь. Флориан править не способен: королева не сомневалась в этом, поскольку Великие Кольца отвергли принца. Кольца заботятся только о безопасности страны, а не о том, что думают и чувствуют конкретные люди. Конечно, лордам не захочется признать женщину монархом, хотя они и принимают ее в роли регента. Приходя на Совет, Иса всегда старалась разговаривать мягко и сдержанно. И тем не менее она знала, насколько лорды недовольны даже той малой долей власти, которой она осмеливалась пользоваться открыто.

Ну что ж — они ошибаются. Эта страна принадлежит ей. Иса испытывала к королевству такие острые чувства, какие иной раз женщина испытывает к своему ребенку. Это давно стало частью ее существа, и она не потерпит, чтобы страну разорвали на части усобицы враждующих владетелей. Ради собственной выгоды они готовы разорвать королевство в клочья, оставив ему лишь былую славу. И в доказательство своих благих намерений она носит Великие Кольца, разве не так? Кольца сами избрали ее!

— Дуб, Тис, Ясень и Рябина! — прошептана она, спускаясь по лестнице. — Дайте мне мудрость в этот час испытаний, потому что мне нужно на что-то опереться!

Харуз… Ей необходимо подумать не только о нем, но и еще об одном срочном деле. Морские Бродяги приближаются к своей цели. Скорее всего, их цель — заброшенная крепость Ясеня на берегу моря. Башни и стены ее по-прежнему целы, и, имея в своем распоряжении морские пути, Бродяги смогут превратиться в серьезный нарыв на теле страдающей страны. Так много, так много необходимо сделать — и так мало рядом людей, на которых можно положиться! И королева еще раз мысленно прокляла ненадежного Харуза.

А потом она заставила себя не думать об этом множестве опасных проблем — и через незаметную дверь вышла в коридор дворца, чтобы еще раз зайти к Борфу и справиться о его состоянии.


предыдущая глава | Смерть или престол (Книга Дуба) | cледующая глава