home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19

В безмолвные часы глубокой ночи Снолли вызвал к себе Касаи. Тот быстро явился на зов предводителя, понимая, что Снолли гложет серьезная тревога — иначе он дождался бы утра.

— Я здесь, — сказал он, входя.

Снолли сидел у огня. Услышав голос Барабанщика Духов, он поднял голову. Лицо у него потемнело и осунулось, и на нем появилось такое выражение, словно он стал свидетелем чего-то такого, чего не следует видеть ни одному человеку.

— Я хочу, чтобы ты воспользовался чарами барабана и нашел Оберна, — сказал он. — Я не успокоюсь до тех пор, пока его тело не будет найдено и погребено так, как полагается. Его дух будет вечно преследовать меня, если его сожрут мерзкие твари Зловещей Трясины.

Касаи кивнул.

— Это и мне не давало покоя, вождь, — признался он. — Я так тревожился, что даже не смог внимательно прочесть договор ренделского принца. И все же в исчезновении Оберна есть что-то непонятное…

— Мы знаем, что он был атакован и упал и что, несмотря на все наши старания, мы не смогли его отыскать. Что еще нам нужно знать? Пора воспользоваться Барабаном Духов.

Магический инструмент всегда был при Касаи, и Барабанщик Духов сразу начал тихо постукивать по его поверхности. Он искал, он прощупывал, он посылал вдаль мысль…

…и нашел Оберна.

— Он жив, предводитель! — сообщил щуплый Касаи главному вождю. — Конечно, он не остался невредимым, но он жив.

Предводитель Морских Бродяг молча кивнул, но Касаи знал, что бесстрастность далась Снолли огромным усилием воли.

— Что еще?

— Я попытаюсь увидеть для вас, вождь, хотя плавать в этих водах очень опасно. Его охраняет какая-то таинственная сила, я с такой никогда прежде не встречался.

— Поскольку я — твой предводитель и во имя той любви, которую ты ко мне питаешь, Увидь все, что сможешь, Барабанщик Духов. Я должен знать.

Касаи снова послушно прикоснулся к поверхности барабана. Тихий звук увлек его в глубину чар, которыми он не вполне управлял. Касаи оказался в том месте, где время и границы реальности не имели особого значения. Он начал монотонно напевать под свою дробь.

— Он лежит на древесной постели, и приходит женщина. Кто-то защищает его.

— Женщина?..

Снолли поспешно зажал рот рукой, понимая что не должен прерывать Барабанщика Духов, когда тот находится в трансе.

Однако Касаи настолько глубоко ушел в свои грезы, что ничего не заметил.

— Защита, защита. Я не знаю какая и где. Скоро он будет лежать в доме, который не дом, в городе, который не город, на земле, которая не земля. Кто-то ищет его. Человек света, за которым идет человек тьмы.

— Но он в безопасности?

— В безопасности. Пока. Но что будет потом… Человек света ему не друг.


Ясенке нужно было подумать о том, что мужчина, которому она помогает, может все-таки оказаться тем, кто убил Кази. Правда, между этими двумя были некоторые различия — например, одежда из гибкого металла. Раненый мужчина ничего поверх нее не носил, хотя это могло и не иметь особого значения. Девушка с любопытством рассмотрела металлическую рубаху. Это не была туника: рубаха перекрещивалась впереди и закреплялась с помощью широкого кожаного ремня. Гибкость металлу придавали мириады крошечных колец, переплетенных между собой. Это были доспехи, не такие, с какими Ясенка была знакома и которые изготавливались из черепаховых пластин, но тем не менее доспехи. Ясенка поняла, что такая рубаха может служить хорошей защитой даже от ножей и копий. Или от того длинного металлического оружия, которое она нашла в зарослях.

Мужчина застонал. Он снова начал приходить в себя. На этом месте, у подножия скал, задерживаться не следовало. Возможно, с ее помощью он сможет идти. Тогда, если им повезет, они доберутся до убежища Ясенки, в дом на острове. Там они будут в безопасности.

Девушка была очень рада, что настроила свой указатель пути на остров. Возможно, обратная дорога окажется более легкой.

— Пойдем, незнакомец, нам надо уйти туда, где мне будет легче за тобой ухаживать, — сказала она воину.

Он непонимающе воззрился на нее, однако Ясенка почему-то не подумала, что он не понимает ее слов. Скорее, его взгляд был взглядом ребенка. Наверное, дело было в ране: удар по голове вышиб из него весь разум. По крайней мере, на время.

— Ты скоро придешь в себя, но сейчас ты должен идти со мной.

С этими словами она взяла мужчину за руку и помогла ему встать. Он подчинился, не протестуя: девушка с облегчением поняла, что в таком состоянии он будет ее слушаться.

Однако когда Ясенка попыталась отыскать более простой путь на остров, ее ждало разочарование. Со всех сторон их окружали непроходимые заросли, затхлые омуты и топи, где их бесследно засосало бы. Она со вздохом повернула на тропу, по которой пришла. Как они справятся с переходом по камням, она понятия не имела.

С ее помощью мужчина выбрался на то возвышение, с которого она нашла расщелину в скале рядом с провалом, в который уходила Пограничная река.

— Туда, — сказала она, указав своему спутнику направление.

Он кивнул. Это было добрым знаком — первым признаком того, что он поправится. Похоже, он не только хорош собой (в этом Ясенка вынуждена была себе признаться), но и необычайно силен и вынослив. В том, что красивее него она мужчин не видела, сомневаться не приходилось. Однако она тут же напомнила себе, что он вообще первый иноземец, лицо которого она смогла как следует рассмотреть. Ей очень хотелось надеяться на то, что он — не тот, кто убил Кази. Ясенка не знала, что будет делать, если окажется, что он способен на такое гадкое дело.

Они шли так, чтобы река оставалась справа от них. Время от времени Ясенка смотрела на свой указатель пути, чтобы не пропустить место, где нужно будет повернуть в глубь Трясины. А потом она краем глаза уловила какое-то движение — и моментально спряталась за высокими папоротниками, которые в изобилии росли по всей Трясине. Своего спутника она потянула за собой. Ясенка прижала палец к губам, давая ему знак молчать, и он ее послушался.

Кто-то переходил вброд Пограничную реку — похоже, в этом месте она была совсем мелкой. Ясенка осторожно подняла голову и чуть развела листья папоротника, чтобы наблюдать за происходящим.

И едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

Вот тот человек, которого она уже видела. Она узнала его блестящее металлическое одеяние, яркий тканый плащ, окружающее его свечение, туман, окутавший голову… За ним следовали еще несколько человек в похожей одежде.

Ясенка похолодела — и одновременно почувствовала глубокое облегчение. Значит, человек, которому она пришла на помощь, — не тот, кто убил Кази. Девушка повернулась и порывисто сжала его пальцы. Он посмотрел на нее широко открытыми непонимающими глазами, но ответил на пожатие.

Однако облегчение Ясенки тут же сменилось почти паническим страхом. Почему тот человек, убийца, снова возвращается в Трясину? И что будет, если он нападет на ее след? Она наблюдала за ним и его спутниками, пока те не исчезли в зарослях. Если удача ей не изменит, отряд пойдет не в том направлении, куда собирается идти она сама. А если все-таки ему придется идти туда же, просто из-за того, что по Трясине не пройти иначе, то остается лишь надеяться, что непрошеные гости будут производить столько шума, что ничего не услышат. А заодно распугают всякое опасное зверье.

Теперь Ясенка преисполнилась решимости помочь своему спутнику.


Королева Иса провела в постели целую неделю: она была настолько больна, что даже встать не могла. Мастер Лорган, главный королевский врач, много раз пытался подобрать для нее подходящее лекарство, но ничто не помогало. В конце концов королева прогнала его, сказав, что время ее исцелит.

Наконец Иса с трудом поднялась с постели и, пытаясь хоть немного улучшить собственное настроение надела свое любимое платье из темно-зеленой тафты с кремовыми вставками, богато украшенное кружевом и вышивкой. Одного взгляда в зеркало оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что, несмотря на усталость, ее внешности не слишком повредили события той ужасной ночи. Но вот голод… Хотя в течение всего времени болезни Иса поглощала невероятное количество пищи, она все еще хотела есть! Она встревожено осмотрела себя еще раз — на этот раз пытаясь подметить признаки надвигающегося ожирения. Но ничего такого не обнаружила: возможно, она даже немного похудела по сравнению с тем, какой была, перед тем как предпринять… то, что привело к встрече с трясинной ведьмой Зазар и незаконнорожденным ублюдком ненавистной соперницы. Иса не могла заставить себя произнести имя той девицы — даже мысленно.

Она приказала подать ей завтрак. Когда поднос принесли, она съела все, что на нем стояло, — даже допила несколько последних капель сливок из кувшинчика, поданного, чтобы сдобрить овсянку, приправленную медом и пряностями. А потом вытерла тарелку корочкой хлеба.

Иса понимала, что ей следует пойти и посмотреть, в каком состоянии находится король. Кто знает, насколько хуже ему стало за то время, пока она лежала больная? Ее отнюдь не радовала предстоящая встреча. Не будь час столь ранним, она даже заранее подкрепила бы силы вином.

Впервые в жизни королева Иса хоть немного поняла своего мужа и сына — но такое прозрение принесло с собой только презрение.

Пусть себе потакают своим слабостям, с пренебрежением подумала она. Она, Иса, королева Рендела, первая жрица Сантиза, сильнее, чем они оба. Никакие случайности, никакие последствия магии не заставят ее остановиться. По крайней мере, надолго.

Она задержалась, чтобы убедиться в том, что ее туалет полностью завершен и ее внешность сможет заставить замолчать всех, кто начал распускать слухи о том, будто она больна или некомпетентна и в качестве регента ее следует заменить Флорианом. Последняя деталь. Духи. Ее рука потянулась было к излюбленному флакону с пряным ароматом, но неожиданно Иса передумала. Она выбрала те духи, которые давным-давно подарил ей Борф, с нежным цветочным запахом. Цветок алдисы. Ей они никогда не нравились, но зато король всегда питал к ним слабость. А потом Иса отправилась в покои Борфа, расположенные в другом крыле замка.

Спальню Борфа наполняли обычные прихлебатели, падальщики, надеющиеся оказаться свидетелями последних мгновений жизни короля. Кроме них, тут были врачи и слуги. Иса отметила про себя, что все эти люди чуть ли не поселились в королевских апартаментах — даже еду им приносили сюда, чтобы они могли не пропустить ни секунды из того, что происходит с королем Рендела. Мастер Лорган поднял голову — и его лицо осветилось улыбкой.

— Вы доказали, что вы — лучшая целительница, нежели я, — сказал он. Казалось, в его голосе слышится искренняя радость. — Однако я уверен, что нашему монарху не хватало вашего присутствия. Пожалуйста, подойдите и порадуйте его так же, как ваше появление радует всех нас.

С поклоном врач посторонился, открыв проход к кровати, на которой лежал Борф. Глаза короля были закрыты. На нем была свежая сорочка, а на столике по соседству стоял тазик с водой: все говорило о том, что утренний туалет короля только что завершился. Казалось, Борф пребывал почти в беспамятстве, и дыхание его было тяжелым.

— Король спит? — спросила Иса.

— Он отдыхает. Думаю, его утомляет присутствие в спальне такого количества людей.

— Тогда отошлите их прочь, — сказала она негромко, но так, чтобы ее слышали окружающие. Она обвела их властным взглядом. — Разве вы не понимаете, что мешаете королю?

Собравшиеся начали неохотно расходиться. Когда все они были уже у двери, а у королевского ложа остались только мастер Лорган, его помощник и камердинер короля, Иса поднялась на возвышение, на котором стояла кровать. Она склонилась над Борфом, и аромат ее духов поплыл над постелью.

Король открыл глаза и устремил на Ису невидящий взгляд. А потом вялые губы чуть растянулись в улыбке. Борф сделал глубокий свободный вдох и негромко заговорил:

— Алдита… Алдита, любимая… Ты ко мне вернулась! Я по тебе скучал.

Потрясенная до глубины души, Иса отшатнулась и с трудом овладела собой. Как ни отвратительно было это заблуждение Борфа, с его помощью можно выяснить немало важных и полезных сведений… если она проявит достаточно хитрости. Не следовало удивляться тому, что король плохо соображает: его физическое состояние легко объясняло подобный бред. Но что заставило Борфа принять ее, законную королеву, за ту ненавистную шлюху из Дома Ясеня? Что изменилось по сравнению со множеством предыдущих ее визитов к его одру? И внезапно Иса поняла. Духи! Похоже, то были ее духи. Ну, конечно! Цветы алдисы — синие, и это цвет Ясеня. И Борф подарил эти духи ей, своей супруге… может быть, для того, чтобы ночью она напоминала ему…

Иса с трудом подавила желание схватить со столика влажную губку и стереть с кожи ненавистную вонь.

Вместо этого она заставила себя снова наклониться к постели и даже обратиться к королю тихим и ласковым голосом:

— Да, это я, твоя любимая, — сказала она и наклонилась ниже, чтобы поцеловать Борфа в лоб и заставить снова ощутить запах этих духов.

— Тебя так давно не было со мной. Почему ты исчезла так надолго? — спросил он.

— Я вернулась. Ты… ты хочешь что-то мне сказать?

— Только то, что я тебя люблю. И всегда буду любить. Ах, если бы только я встретил тебя первой!..

— То?.. — спросила его Иса. Это слово чуть не застряло у нее в горле. Значит, между ними, между Борфом и Алдитой, было нечто большее, чем просто совокупление ради удовлетворения животной страсти Борфа? Она заставила себя не думать об этом. — То что?

— Все было бы по-другому! Но я пытался тебя защитить. Ты ведь это знаешь, правда?

— Конечно. Я бежала, опасаясь твоего гнева и ревности…

— Никогда! — Он даже приподнялся на подушках. — Тебя преследовали, но то был не я. Разве ты забыла? — Тут он открыл глаза шире, и его взгляд стал более осмысленным и сфокусированным. Он смотрел на нее — и наконец узнал. — Иса! — произнес он с горечью.

— Да, это я, Иса, твоя королева, — ответила она с не меньшей горечью. — И по закону твоя супруга. Твоя любимая, а не та шлюха, с которой ты совокуплялся чуть ли не на моих глазах.

Борф ничего не ответил: он только снова закрыл глаза и отвернулся.

Подавив желание бросить его в таком состоянии, в каком нашла, королева все-таки заставила себя исполнить ритуал Великих Колец. А потом чуть ли не бегом покинула апартаменты короля. Вся ее усталость и болезнь были забыты из-за настоятельной потребности вернуться к себе и уничтожить ненавистные духи, которые вывели Борфа из ступора — все, до последней капли.


Ясенка и сама не знала, как им удалось добраться до развалин на острове. Отчасти она объясняла это тем, что таинственный иноземец-убийца со своим отрядом выбрал другую тропу, ведущую на север: это позволило ей быстрее довести своего подопечного до того места, которое она уже начала считать своим домом. День уже клонился к вечеру, когда они наконец доковыляли до здания. Огонь погас, и в помещении было сыро и неприветливо.

Ясенка устроила незнакомца на куче циновок, а потом взяла несколько черных камней и разожгла огонь. Как только воздух немного согрелся, она попыталась распустить одеяние своего подопечного. Несомненно, в металлической рубашке лежать было не слишком удобно. Ей удалось избавить беднягу от странной одежды, распустив ремень, стягивавший его талию: после этого края рубашки удалось вытянуть из-под его спины. Свернув рубашку, Ясенка убрала ее вместе с длинным ножом, а потом быстро наложила лубки на сломанную руку.

С сапогами у нее возникла новая проблема. Наверное, существовал какой-то особый способ их снять, однако ей он не был известен. Ей пришлось оставить раненого обутым, хотя она и понимала, что к утру его ноги из-за этого должны совсем онеметь. К ее величайшей радости, из теней вышла Вейзе. Похоже было, что крошечная зверюшка дожидалась ее здесь — и теперь устроилась поблизости, сев столбиком и потирая передние лапки. А потом подошла ближе и принялась обнюхивать рану на голове незнакомца.

— Дай я ее как следует промою сначала, — сказала Ясенка.

Она начала копаться в своем дорожном мешке, извлекая оттуда пакетики с травами. Потом набрала в котелок немного воды, добавила туда щепотку того и пригоршню этого, поставила котелок на огонь. Когда снадобье настоялось, Ясенка обмакнула в него тряпку и начала смывать кровь пропитавшую красновато-золотые волосы иноземца. К своему немалому облегчению, она увидела что сама рана оказалась не слишком глубокой (тут она напомнила себе, что раны головы всегда очень обильно кровоточат), хотя шишка на лбу воина была размером с яйцо кустарниковой курочки. Едва Ясенка закончила промывать рану, как Вейзе подошла совсем близко и, присев рядом с раненым, стала ощупывать шишку своими лапками. Ее прикосновение оказалось настолько нежным, что иноземец даже не застонал, хотя, пока Ясенка промывала ему рану, он негромко покряхтывал.

— Мне и правда кажется, что он поправится, — сказала Ясенка, обращаясь к Вейзе.

Она перевязала голову незнакомца полоской чистой ткани, вылила из котелка травяной настой и снова наполнила его водой, собираясь приготовить укрепляющий отвар. Когда отвар был готов, она напоила раненого. Тот послушно все выпил и крепко заснул.

Утомленная трудами и страхом столкнуться с другими иноземцами, Ясенка устроилась на другой груде циновок. Она решила, что позволит себе поспать немного. От усталости есть ей не хотелось, однако она насыпала Вейзе немного дорожной смеси, которая так нравилась малышке. Ясенка протянула руки, надеясь, что Вейзе придет согреть ее, как она делала это раньше, но, похоже, та была намерена остаться рядом с иноземцем.

— Хорошо, — сонно пробормотала Ясенка. — Ты пока подежурь около него, а потом я тебя сменю

А потом она укрылась куском тростниковой ткани и заснула.

Ее разбудил мужской голос — громкий и явно полный гнева.

Это был иноземец, выбравшийся из-под циновок, сбившихся во время его беспокойных метаний. Он сорвал с головы повязку, недоуменно посмотрел на нее — и отбросил в сторону. Указывая пальцем на Ясенку, он что-то выкрикнул. Девушка едва понимала одно слово из трех: похоже, он считал ее виновной в его ранении.

— Нет-нет! Это не я! — возразила она, поспешно вставая со своего ложа и направляясь к нему. — Ты упал…

Но он уже бежал к двери, за которой сгустились сумерки, и притом так быстро, что она едва за ним успевала. Судя по его походке, предположения Ясенки относительно отекших и онемевших ног оправдались. Она побежала за своим подопечным и успела увидеть, как он забрался на полуразрушенную стену. И, выпрямившись, шагнул вперед. Один из камней сдвинулся у него под ногой, и на глазах ужаснувшейся Ясенки мужчина снова упал. Раздался глухой стук: голова незнакомца опять ударилась о камень.

Не сомневаясь в том, что на этот раз он убился, Ясенка бросилась к нему.

— Нет, он еще дышит, — успокоила она себя и Вейзе, которая примчалась следом.

Нужда придала ей силы. Каким-то образом девушка сумела снова втащить мужчину в их убежище. Там она подбросила в огонь горючих камней и осмотрела рану на голове несчастного иноземца. Травяная смесь уже успела оказать заживляющее действие, и каким-то чудом при новом ударе рана не открылась. И лубки тоже оказались на месте.

Но теперь у него на голове появилась вторая шишка, еще больше первой. Губы раненого посинели дыхание стало затрудненным.

«Если бы здесь была Зазар!» — отчаянии подумала Ясенка.

Ее наставница знала бы, что следует делать.

Девушка всю ночь сидела рядом с раненым. А потом, опасаясь, что он умрет еще до наступления утра, она решилась на отчаянный шаг. Если Зазар к ней не приходит, тогда она сама отправится к Зазар!

Впервые в жизни Ясенка надумала сознательно прибегнуть к волшебству. Она собрала имевшиеся у нее ингредиенты и, полагаясь на обоняние, отыскала недостающее в запасах Зазар; потом составила смесь, которую изредка в ее присутствии использовала знахарка, и растворила ее в воде. А потом, надеясь, что напиток приготовлен без ошибки, она выпила его.

Комната вокруг нее растворилась и исчезла, и Ясенка увидела перед собой столб огня, в котором стояла Зазар.

— Зазар! — воскликнула изумленная Ясенка.

Что случилось? Казалось, Зазар не может двигаться. Ей следовало бы корчиться в пламени от нестерпимых мук, однако она выглядела лишь слегка раздосадованной.

— Мне следовало бы догадаться, что тут понадобитесь вы обе, — сказала Зазар.

Только тут Ясенка заметила, что рядом с ними находится еще одна женщина, облаченная в невероятно красивый наряд. Ясенка изумленно посмотрела на нее.

— Ну, давайте, — Зазар протянула одну руку Ясенке, а вторую — прекрасной незнакомке.

Девушка без колебаний взяла знахарку за руку, а спустя мгновение женщина взялась за вторую руку. А потом Зазар вышла из огня, и он погас у нее за спиной.

— Полагаю, вам следует знать имена друг друга, раз вам суждено рано или поздно встретиться во внешнем мире. Иса, это Ясенка. Ясенка, это Иса.

Не успела Ясенка рассказать Зазар о проблеме, заставившей ее искать связи со знахаркой, как уже снова очутилась в полуразрушенном здании на острове.

К ее глубокому изумлению, незнакомец пришел в себя и теперь пытался сесть. Она бросилась к нему.

— Нет, не надо! Тебе рано вставать!

Он посмотрел на нее совершенно ясными глазами. Хотя второй удар чуть было не стоил ему жизни, похоже, он вернул ему разум. Потом незнакомец заговорил, и Ясенке снова удалось понять достаточное количество слов, чтобы уловить смысл.

— Это ты меня ударила? — спросил он, осторожно дотрагиваясь до быстро заживающей раны и большой шишки с другой стороны.

Ясенка рассмеялась, удивляясь тому, что еще способна на это.

— Нет. Я тебя спасла.

Прибегая к помощи жестов и повторяя слова по несколько раз, пока он не начинал их понимать, девушка рассказала ему, при каких обстоятельствах он упал со скалы.

— А! Птицы! Да, теперь я вспомнил. Я решил что погиб.

— И ты почти себя убил, когда упал во второй раз, совсем недавно.

— Я не понимал, где я. А ты сидела и не двигалась.

— Да. — Ясенка решила не объяснять ему, что именно произошло. Возможно, она сделает это позже. — Я — Ясенка, — сказала она, указывая на себя. Она огляделась, надеясь увидеть Вейзе, но крошечное существо куда-то исчезло.

— Оберн, — сказал он, указывая на себя. — Ты здесь живешь?

Ей было проще согласиться, чем объяснять, какие события привели ее на остров.

— Да.

— Я из Морских Бродяг. Мне нужно идти домой, потому что мой отец уже считает меня мертвым.

Она понятия не имела, где его дом. Несколько мгновений они сидела молча. Ясенка чувствовала себя довольно глупо и не знала, что делать дальше.

Ее размышления прервал раздавшийся снаружи шум. Она повернулась и увидела на дверной занавеси блики огня.

— Жди здесь, — приказала она Оберну, на всякий случай сопроводив свои слова выразительным жестом.

Он кивнул.

Девушка осторожно подошла к занавеси и чуть ее отодвинула. Огонь продолжал гореть, но казался очень далеким. Все еще тревожась, она вышла наружу и осмотрелась. Ничего не увидев, сделала еще шаг вперед.

Что-то зашуршало и упало ей на голову, придавив своим весом. Она узнала ловчую сеть, однако это орудие оказалось гораздо более тяжелым, чем те, которые изготавливались трясинным народом. Но Ясенка все равно забилась, пытаясь высвободиться. Двое мужчин вышли из темноты и, набросив на нее веревки, крепко ее связали.

А потом в поле ее зрения возникла еще одна фигура.

— Наконец-то я тебя поймал, трясинная фея, — произнес мужчина. Его лицо скрывал туман, но Ясенка все равно узнала в нем того, чьего лица ей не удалось рассмотреть в том ужасном месте, где погибла Кази. — Ральз, проверь, есть ли кто-то внутри.

— Нет, там никого нет! — крикнула Ясенка.

Но они все равно вошли внутрь и вскоре вернулись с Оберном, связанным, как и она сама. А потом отряд вынес их к знакомому ей причалу, где стоял плот. Их бросили на плот — и погнали его шестами от острова.


предыдущая глава | Смерть или престол (Книга Дуба) | cледующая глава