home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Ясенка подошла ближе к высеченному из камня гигантскому лапперу. Ее первый страх забылся, сменившись любопытством, — его пробудила странная надпись, выбитая на брюхе чудища. А потом, вздрогнув, девушка вдруг поняла, что прошло много времени и приближается ночь. С темнотой придут те опасности, что каждый вечер заставляют трясинный народ прятаться по домам. Ясенка выпрямилась, осмотрелась и прислушалась к миру всем своим существом. Несмотря на проявленную ею беспечность, ей повезло: она больше не слышала ни криков охотников, ни кваканья болотника. Произойти могло одно из трех. Либо лапперу надоело ее преследовать, и он вернулся в свое подводное жилище. Либо он пал жертвой охотников… или сам съел их и теперь спит, переваривая свои обед. Однако третий вариант казался Ясенке наименее вероятным.

Она знала, где проходит главная тропа, но прекрасно понимала, что Тассер мог уже опомниться от первого испуга и устроить засаду возле этой полоски надежной суши. Единственным ее оружием был изогнутый нож из панциря черепахи, которым она срезала тростник — и который каким-то чудом не потерялся во время ее отчаянного бегства.

Участок Трясины, на котором она сейчас находилась, отнюдь не был безопасным. Девушка знала, что, оставаясь здесь, ежеминутно рискует. И ей угрожают не только обитатели омутов, но и козни тех, кто сегодня хотел ее захватить.

Ясенка осторожно повернулась. Когда-то какие-то люди — или не люди — построили здесь убежище. Она пришла сюда по каменной дорожке, скрытой под водой. И этой дорожке много-много лет. А что, если к этому месту ведет не одна древняя тропа, а две или несколько?

Девушка еще раз посмотрела на каменное чудовище. На этот раз ее внимание было сосредоточено не на самой фигуре, а на окружавших площадку зарослях, достаточно густых и неприветливых, чтобы окончательно превратить в лохмотья одежду Ясенки. На перекрученных ветках виднелись шипы длиной с ее палец. Они угрожающе поблескивали, и их желтоватый цвет сообщил ей, что для человека они смертельны.

Когда Ясенка подошла к тому месту, где на нее упала удлинившаяся тень каменной фигуры, она заметила в окружающей растительности небольшой просвет. Конечно, тропа могла и оборваться через несколько шагов… но именно этот путь и следовало испробовать, чтобы не наткнуться снова на Тассера. Тассер ни за что не решился бы забраться в подобное место!

Девушка, повинуясь внутреннему порыву, вновь начала вращать над головой камень силы который так помог ей недавно. И хотя она не стала повторять свист, которым разбудила магию камня, волшебство все равно сработало. Прямо перед Ясенкой тропа — или ее начало — засветилась яркой зеленью. Ясенка решительно расправила плечи и медленно пошла вперед.

Даже когда каменная фигура осталась далеко позади, земля под ногами по-прежнему была такой надежной, что девушка не сомневалась: она все еще идет по каменной площадке, хотя ее почти затянула болотная трава. Свет повел ее дальше. Спустя несколько мгновений стало понятно, что теперь Ясенка шагает по узкой дорожке. Она тоже была вымощена, хотя здесь камни были гораздо меньшего размера и совсем скрылись подо мхом и травой. Единственная проблема заключалась в том, что тропа шла в направлении, противоположном тому, куда ей хотелось попасть. Однако никаких ответвлений девушке не попадалось, и в сгущающемся сумраке она поневоле шла за зеленым светом. Не желая продираться сквозь кусты или брести по болоту наугад, она все шла и шла вперед.

Дважды Ясенка оборачивалась — и к ней тут же тянулись холодные щупальца страха: казалось, что тропу за ее спиной проглатывает все более густой мрак.

Вскоре она оказалась на втором островке. Здесь никаких камней не было, и земля под ногами стала сырой. Ясенка догадалась, что теперь ей придется самой искать безопасный путь. Она подошла к кусту, росшему у самой прогалины. Хотя здесь было очень темно, острые глаза девушки отыскали несколько веток, на которых не было шипов — только редкие засохшие листья. По одной из этих веток пробежало какое-то насекомое — и впервые Ясенка почувствовала прилив радости. Она знала Трясину не хуже ее исконных обитателей и теперь нашла то, что искала, — растение, не грозящее всему живому.

Однако осторожность все равно не была лишней. Ясенка протянула руку так, чтобы не задеть не столь безобидные части куста, и с силой опустила на основание ветки лезвие своего каменного ножа.

После второго хорошо рассчитанного удара длинная ветка, по которой беспечно пробежала козявка, упала на землю. Ясенка стремительно отскочила назад, уворачиваясь от вздрогнувших колючих листьев на соседних ветвях.

Из-под коры срубленной ветки поспешно поползли многочисленные жуки, буравившие древесину. Ясенка стряхнула их, чтобы они могли вернуться на куст. А сама сунула руку в кошель, висевший у нее на поясе, и извлекла оттуда маленький сверток. Теперь она повесила камень силы себе на шею, чтобы не мешал распутывать сплетенную из травы бечевку, перетягивавшую сверток. В нем было несколько щепоток красноватой пыли. Ясенка осторожно подула на нее так, что пыль поднялась облачком и облепила срезанную ветку.

В следующую секунду те жучки, которые не успели сбежать, посыпались на землю темным дождиком. Тогда Ясенка подняла ветку и, держа ее в вытянутой руке, энергично встряхнула, убеждаясь в том, что древоточцев в ней больше не осталось, и что веткой можно будет пользоваться как дорожной клюкой. Благодаря этой опоре — хоть она была довольно хрупкой, изъеденной насекомыми, — Ясенка почувствовала себя немного увереннее и стала оглядывать раскинувшуюся перед ней поляну, над которой уже кружили те искристые облачка, что охотятся в темноте. Ей надо было сосредоточиться на поиске надежной дороги. В голове Ясенки жужжали многочисленные предостережения, вбитые в нее с младенчества. Ночами Трясина оживает, и с темнотой ее обитатели становятся все многочисленнее и опаснее…

К великому облегчению девушки, она, ткнув палкой в землю прямо перед собой, обнаружила, что ей снова повезло. Под тонким слоем болотной жижи лежала твердая поверхность. Ясенка терпеливо шла по скрытой тропе. Дорожка дважды поворачивала, и девушка каждый раз пугалась, думая, что попала в тупик. Однако, прощупывая почву по обе стороны от себя, она находила следующий камень, хотя совершенно непонятно было, почему направление меняется.

Прогалина оказалась пугающе большой. Темнота сгустилась еще не настолько, чтобы стать надежным укрытием от опасных существ, и, что еще хуже, камень силы на шее Ясенки начал светиться бледным зеленоватым светом. Тем не менее она не стала прятать его под рубашку или убирать в кошель. Хотя он выдавал ее местонахождение любому, кто мог оказаться поблизости, в его свете было что-то успокаивающее.

Стена более высокой растительности, к которой Ясенку вела дорожка, расступилась — и девушка очутилась на берегу одной из сонных трясинных проток. И здесь она снова наткнулась на нечто такое, что давало понять: когда-то здесь были разумные обитатели. Растирая ушибленную лодыжку, Ясенка рассматривала каменный кубик, положенный поверх двух других, так что они образовали нечто вроде мостика. И к тому же впереди можно было различить новые камни, обещавшие надежный переход.

Ясенка ступила на первый камень и на секунду остановилась, чтобы передохнуть. Последний этап пути, когда ей приходилось напряженно следить за дорогой, очень ее утомил. И тут она вдруг вспомнила об указателе дома, который ей дала Зазар. Пристроив клюку под мышку, девушка снова открыла свой кошель. Оттуда она извлекла небольшой кусок старого дерева, который от прикосновения множества рук стал таким же гладким, как шкурка лаппера, Ясенка подумала, что наконец-то она выяснит, действует ли этот магический предмет так, как было обещано.

— Зазар. — Она поднесла кусочек дерева к самым губам, но не позволила ему соприкоснуться с ее кожей. От деревяшки исходил пряный аромат. — Зазар, — повторила она.

Ей уже стало казаться, что она зря тратит время. Возможно, дом настолько далеко, что указатель не может его найти.

И в этот момент деревяшка начала слабо светиться. По ее поверхности пробежала желтая линия — такая же блеклая, как трава, что росла вокруг камней, на которых Ясенка сейчас стояла.

Возможно, линия правильно показала направление, а возможно — нет. Ясенка еще ни разу не пользовалась этим указателем, к тому же она прекрасно знала, что ушла далеко за пределы известной ей части Трясины. В быстро сгущающихся сумерках до нее донесся басовитый крик, который могло издать одно из страшных существ, обитающих в глубине болотных омутов. К счастью, он прозвучал не в той стороне, куда она собиралась идти.

Девушка зашагала вперед — настолько быстро, насколько смела. Судя по всему, она снова оказалась на одном из островков, которые усеивали эту часть Трясины. Возможно, он даже был настолько стабильным, что его мог обжить трясинный народ.

И в эту минуту Ясенка почуяла запах дыма и жарящегося мяса ланки. Однако она не стала поворачивать в сторону огня. Никто из жителей Трясины не приближался к чужому очагу, не издав особого сигнального свиста, — но для нее этот очаг был совершенно незнакомым. А Ясенка была приучена опасаться незнакомого.

Уже в следующую секунду она убедилась в том, что ее учили этому не напрасно. Ритмично застучал барабан — трясинное средство дальноговорения, — но пальцы на говорящем барабане, двигавшиеся в обычном ритме, производили звуки, которых девушка не понимала.

Неожиданно Ясенка поняла, где находится: неподалеку от поселка одного из соперников Джола. Отсюда до ее собственной деревни было меньше лиги. Здесь обитали не друзья и не враги — два поселка в случае необходимости сотрудничали, — но с тем же успехом можно было считать себя попавшей в чужую страну. Зазар могла без малейшей опасности для себя бродить по всей Зловещей Трясине, но в отсутствие знахарки Ясенке на гостеприимство рассчитывать не приходилось. Девушка сошла с отчетливо обозначившейся тропы и повернула на восток, куда более уверенно, чем прежде. Она тщательно прощупывала землю клюкой, так что могла быть уверена, что не провалится. Однако по ее телу то и дело пробегала дрожь, словно звуки барабана превратились в невидимую веревку, тянувшую ее в противоположную сторону. Камень силы на ее груди снова начал разогреваться, его свечение усилилось, но Ясенка не нуждалась в его предостережении, прекрасно понимая, что должна держаться подальше от незнакомцев.

Дважды она низко пригибалась к земле. Все ее тело сотрясалось в такт барабанной дроби. В лунном свете то и дело возникали тени, превращавшиеся в вооруженных трясинных людей. Похоже, из деревни отправили лучших охотников — однако почему-то ни один из них ее присутствия не ощутил.

Тем не менее Ясенка старательно вспоминала все, что знала о Трясине, и держалась с крайней осторожностью, пока не увидела наконец знакомые вехи. Только тогда она осмелилась перейти на бег, чтобы поскорее добраться до лачуги Зазар. Но у самого входа она резко остановилась: ей навстречу поднялась скорчившаяся на пороге Кази. Казалось, прислужница знахарки намеренно сидела там, как сторож.

— Порх-порх.

Сгорбленная женщина стояла так, словно и не собиралась впускать Ясенку в дом.

Ясенка поняла, что Зазар еще не вернулась. В противном случае Кази не решилась бы вот так встать перед ней. За время долгого отсутствия знахарки Кази осмелела.

Девушка решительно двинулась вперед, так что в конце концов Кази отступила, приволакивая кривую ногу. В лачуге Ясенку встретило привычное тепло и сложный аромат собранных Зазар трав.

— Она узнает, чем ты занимаешься…

Ясенка отвернулась от Кази и спрятала камень силы и деревянный указатель дома в свой кошель. Потом посмотрела на старую каргу. Угли тандыра давали мало света, но на низком столе, возле кипы любимых подушек Зазар, горела масляная лампа. Отблеск света вдруг упал на что-то блестящее, спрятанное в складках шали Кази, связанной из тростникового пуха.

Заметив, куда направлен взгляд Ясенки, Кази моментально прижала ладонь к груди — и крошечная искра исчезла. Девушка не знала, что именно прячет от нее Кази. Она ни разу не видела этот предмет вблизи, но понимала, что это нечто металлическое. А еще она знала, что Кази и от Зазар скрывает свою непонятную вещицу. Ну что ж — рано или поздно Ясенка раскроет тайну. Как только ей удастся узнать, что за кусочек металла Кази носит на груди под шалью, у нее появится небольшая власть над старухой. Ясенка знала, что Кази ее ненавидит — и так было всегда. Она не сомневалась в том, что калека — злобная сплетница. Не было никаких сомнений и в том, что она помогала сохранить преграду, отделявшую Ясенку от трясинного народа.

— Она все узнает! — угрожающе прошипела Кази. — Все узнает про то, чем ты занимаешься!

Ясенка не отреагировала на угрозу Кази.

— Что происходит? — спросила она. — Почему клановая стража вышла из поселка?

Казн нахмурилась, секунду поколебалась, но потом ответила:

— Иноземцы — твоя родня — пришли за тобой. Но ты же теперь трясинная. Когда твои родичи приходят в Трясину, то убивают и жгут. Скармливают своим псам.

Ясенка ухмыльнулась.

— Очень приятная перспектива, — отозвалась она. — И что же, стражники отдадут меня иноземцам? Думаю, Зазар найдет что сказать по этому поводу.

И Ясенка с подчеркнутым спокойствием сняла с полки миску, взяла черпак, лежавший на столе, и наполнила миску густой похлебкой, которая всегда кипела над очагом.


Иса, королева Рендела, первая жрица Сантиза, сидела в полумраке. Ночь уже наступила, а маленький гонец все еще не вернулся. Чтобы чем-то занять себя теперь, когда ее внешний вид полностью соответствовал ее желаниям, королева решила испытать Великие Кольца, символы главных Домов Рендела.

Она поднесла к губам Кольцо, надетое на большой палец ее правой руки, и кончиком языка прикоснулась к золотому листочку.

— Дуб, — сказала она.

Ее восприятие изменилось — словно часть ее существа полетела по дворцу невидимой тенью, проверяя, все ли в порядке и как чувствует себя глава Дома Дуба. В лабиринте коридоров и комнат, в невысоких башенках и даже в глубине подвалов, в темницах, царила тишина. Борф продолжал спать, хрюкая, словно свинья: он еще не заметил, что больше не повелевает Кольцами.

— Тис.

Иса прикоснулась языком к Кольцу на указательном пальце правой руки. Это был знак ее собственного Дома, и по праву наследования главой Дома Тиса был теперь Флориан — щенок, которого она с самого момента его рождения считала беспомощным. Внимание Борфа, естественно, к этому времени уже давно занимали другие женщины. Правитель, заботящийся о силе своего рода, прикончил бы подобное ничтожество в первый же час его жизни. Но теперь, когда у Исы появились Кольца, Флориан окончательно превращается в ее послушный инструмент. Однако ей следует помнить, что этот инструмент в любую секунду может неловко повернуться в ее руке — и как раз в тот момент, когда ей нужно будет нанести быстрый и точный удар…

Принц был один и спал. Насытившийся. Его легко было бы сбросить со счетов. Однако у него имелось свое окружение. Целая толпа жалких бездельников пресмыкалась перед Флорианом, соперничая между собой за право оказывать ему поддержку. Однако среди высших лордов не было ни одного, кто не выражал бы осторожного презрения к нему.

Секунду поколебавшись, королева прикоснулась к Кольцу, которое охватывало большой палец ее левой руки. — Ясень.

Тут нечего и узнавать, яростно сказала себе королева, да, нечего… Этот истощенный Дом не мог более претендовать на трон Рендела, несмотря на то, что именно представители Дома Ясеня занимали престол в легендарные периоды истории государства…

Нет, теперь Дом осыпался, как осенняя листва, он уже ни на что не годен… но что это?

Иса снова прикоснулась кончиком языка к золотому листку ясеня. Разрушенный город далеко на юге. Не почудилось ли ей движение среди развалин? Нет, там ничего нет. Конечно, ничего! И все же… Почему ее голова чуть повернулась в том направлении — ведь не для того же, чтобы посмотреть на серую пелену, затянувшую южное окно? Ясень, Ясень… Королева в третий раз послала свой зов, но на этот раз на него не было отклика. Ничего, и совершенно определенно — ничего. Однако она все еще продолжала хмуриться, когда касалась кончиком языка последнего Кольца. Рябина, самый слабый из Домов, который всегда состоял в союзе с Ясенем, как были союзниками Дуб и Тис. Да, тут ответ был — далекий и слабый. Кто там сейчас есть? Эрфт, номинальный глава Дома, был настолько стар, что даже не смог бы сесть в седло. Он уже около года не выходил за стены своего главного замка. Иса поискала его — и получила едва ощутимый отклик. Да, Эрфт теперь такое же ничтожество, как и его король. И все же… Иса повторила вызов, потому что ощутила намек на нечто большее. У Эрфта не было детей с момента падения Яснекрепости… Когда это было? Семь или восемь лет тому назад? Иса почувствовала тихий шепот: юное, еще не созревшее существо. Всего лишь женщина…

Королева поморщилась. Она не любила представительниц своего пола. Много лет назад с ней кое-что случилось… она случайно соприкоснулась с некоей силой — и ей пришлось поспешно отступить. Когда большая сила встречается с маленькой, она может поглотить слабака без остатка… в тот момент королева получила предостережение. Не ощутила ли она и сейчас нечто подобное? Набравшись храбрости, Иса призвала воспоминания — так человек может пробежать по коридору, поспешно распахивая одну дверь за другой и выясняя, что за ними прячется.

Она сосредоточилась — и нашла то, что искала. Да, вот оно. Теперь она все ясно видела. У Эрфта была наследница — внучка, которую все считали нежным и наивным созданием. Однако время летит быстро, и поскольку девочке удалось пережить самые трудные годы… Значит, она обладает силой. Ее зовут… Иса снова сосредоточилась, стараясь не замечать боли, вдруг сжавшей ее виски.

Лаэрн! Поиски дали результат, и королева широко открыла глаза, на секунду испугавшись. Как она могла забыть? Ведь эта девица была не только Рябиной — она была еще и Ясенем: много поколений назад был заключен брак, который должен был укрепить союз двух Домов. И теперь все сосредоточилось в этой девушке — нежной, словно желтая роза на гербе Рябины, и такой же чистой, как девиз Дома: «Здесь успокойся».

Иса откинулась на спинку кресла, уронив руки на колени. Да, хотя это создание Рябины и Ясеня еще слишком молодо и не сознает своего места в жизни, возраст девушки уже позволяет ей вступить в брак. Иса улыбнулась, едва раздвинув губы. О, это тоже работает на ее цели! Ясень исчез, Рябина — почти исчезла. И все же может снова состояться брак властителей: все четыре Семьи будут тогда объединены, вольются в одного наследника. Принц, Дуб и Тис, еще не женат. А что до его неуклюжести в постели и склонности гоняться за каждой юбкой — ну что ж, его жене придется смириться с этим, как пришлось смириться и тем, кто был повыше нее. Как пришлось самой Исе.

Королева потерла виски, пытаясь прогнать боль. Она определенно не может рассчитывать на то, что найдет принцу жену за пределами страны. Те глаза и уши, что снабжали сведениями подчиненных ей людей, дали ясно понять, что Ренделу придется где-то в другом месте искать свежую кровь, которая укрепила бы слабеющие семьи страны. Наступило время торга, поиска теней. И сейчас неуместно отправлять посольства к соседям, предлагая будущую корону какой-нибудь никому не нужной дочери Дома с надежными корнями.

Ясень и Рябина. Правая рука королевы легла поверх левой, Кольца Дуба и Тиса легли поверх Колец Рябины и Ясеня. Вот они, символы… Но тут радостные размышления были прерваны. Что-то мелькнуло в окне… В башню влетел крошечный посланник, и королева быстро подняла руки, чтобы его поймать. К ее изумлению, маленькое существо дрожало. Иса начала гладить его с непривычной для себя нежностью, тихо шепча какие-то слова. Через минуту-другую существо успокоилось — и королева поднесла его к глазам. Маленькая голова существа была наполнена знаниями, предназначенными для королевы.

На мгновение у Исы все поплыло перед глазами: ей показалось, будто она превратилась в летуна… Теперь она парила высоко над землей, а внизу пылали пожары, превращавшие скованную льдом ночь в светлый день. Похоже, это — северные земли, родина неотесанных Морских Бродяг… Иса увидела горящую крепость — такую мощную и огромную, что при виде ее захватывало дух. В обожженных пламенем стенах не было ничего примитивно-варварского. Несколько секунд Иса наблюдала за пожаром и за всадниками на чудовищных белых зверях, кружившими вокруг крепости.

Новый приступ головокружения — и она, оказалась над бескрайним водным простором, и луна освещала корабли, рассекавшие волны прямо под ней. Такие корабли способны были сеять ужас в прибрежных городах, Иса прекрасно это знала. Северяне, спасшиеся из разрушенной твердыни, обратились в бегство! И рано или поздно они придут на юг. Ей необходимо немедленно готовить оборону.

А потом позади нее возникла чья-то тень. Она обернулась и увидела жадную пасть громадного летающего существа. То была не птица, нет… и страшная тварь готова была схватить ее и проглотить! И ей было ясно, что она — жалкая кроха, которую даже закуской считать нельзя… и что истинная цель твари — не она, а те, кто стоит на палубах северных кораблей…

А потом все погасло. Она стремительно вернулась в собственное тело, расставшись с посланником. Посадив крошечного летуна себе на плечо, она ощутила сильные удары маленького сердца у своей щеки. Посланник сослужил ей хорошую службу. Он достоин того, чтобы иметь имя.

— Туманчик, — сказала она. — Я буду звать тебя Туманчиком.

Существо замурлыкало, словно от удовольствия. Ах, если бы она могла найти среди людей таких, кто служил бы ей хотя бы вполовину так хорошо, как Туманчик!


предыдущая глава | Смерть или престол (Книга Дуба) | cледующая глава