home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В поисках истины, но с надеждой, которая, как говорят, умирает последней

Футбол, как и сцена, так просто человека от себя не отпускает. Не отпустил он и меня. Вместе с Никаноровым, Петровым, Башашкиным, Деминым и еще некоторыми бывшими игроками ЦДСА я оказался в городе Калинине, где в то время базировалась команда спортклуба Московского военного округа. Некоторые мои товарищи, в отличие от нас, приняли решение расстаться с армией, а остальные как офицеры, сверхсрочнослужащие, рядовые были направлены в разные военные округа.

Весной 1953 года калининская команда, включенная в розыгрыш чемпионата страны по классу «А», проводила предсезонный сбор в Батуми. «Новобранцы» из ЦДСА постепенно осваивались в новом коллективе, хотя не так-то просто забыть незаслуженную обиду и заставить себя работать с той же одержимостью и целеустремленностью, как делали это в родном клубе. Впрочем, мне еще раз недвусмысленно напомнили: опала не снята, «высовываться», быть на виду, бывшим олимпийцам не дозволено.

Товарищи избрали меня капитаном команды. Доверие надо было оправдывать, и я всерьез взялся за непростые капитанские обязанности, хотя не могу утверждать, будто свое избрание воспринял с восторгом. И вот перед чемпионатом, точнее, накануне стартового матча, приходит распоряжение политоргана о невозможности моего пребывания на посту капитана команды. Вот оно, эхо хельсинской Олимпиады!

Команда, не согласившись с этим, взбунтовалась, и ее начальнику В. С. Зайцеву пришлось долго разъяснять ребятам, что со мной вопрос решен и надо избрать нового капитана. Но футболисты не сдавались, и тогда я сам во избежание неприятностей для коллектива попросил товарищей сделать так, как им велят.


Я – из ЦДКА!

Весенний сбор в Батуми 1953 год.

В. Николаев – капитан команды г. Калинина М.В.О.


Мысленно возвращаясь к тем годам, не перестаю задавать себе вопрос: чья же недобрая воля, чья властная рука управляла кампанией по разложению, уничтожению футбола в армии. Так, расформированием команды ЦДСА наши неприятности не закончились. То был лишь первый, очень сильный и коварный удар. Вслед за ним последовали другие.

В чемпионате страны команда Калинина успела провести шесть матчей, после чего неожиданно для всех была снята с розыгрыша и расформирована. Та же участь постигла все окружные футбольные коллективы, выступавшие в разных эшелонах первенства страны. Указание последовало от военного руководства, но без настоятельной рекомендации «сверху» и тут не обошлось. Не могу себе представить, что наши военные товарищи, какие бы должности они ни занимали, предприняли дискриминационную по отношению к военным же спортивным коллективам акцию добровольно. Скорее всего, их заставили так поступить.

Специально я этот вопрос не изучал и потому высказываю только личное мнение. С ним можно спорить или соглашаться, но факт остается фактом: если расформирование команды ЦДСА нанесло тяжелый удар по армейскому футболу, то упразднение окружных команд добило его окончательно. Это равносильно тому, что у стройного, здорового дерева одним махом обрубить питающие его корни. Пройдет не так уже много времени и нелепое решение будет отменено, восстановят и команду ЦДСА. Но будет поздно. Вместе с командами, с их лучшими игроками ушли в историю традиции, и возрождение футбола в армии придется начинать на пустом месте, практически с нуля. Десятилетия, затраченные на то, чтобы залечить полученные раны, создать новые команды, воспитать новых игроков и тренеров. Процесс этот не закончен и сегодня – обрубленные корни не срастаются – и чтобы дерево не погибло, должны прорасти новые.

Вернусь, однако, к событиям 1953 года, когда мы снова оказались не у дел. «По инерции» продолжали тренироваться, собираясь на стадионе МВО в Лефортовском парке столицы. Узнав о расформировании окружной команды, в составе которой было не менее десятка мастеров высокого класса, в Лефортово зачастили «купцы» из других клубов. Вообще-то к практике массового переманивания игроков из команды в команду я отношусь неодобрительно. Мне представляется, что подобные действия противоречат спортивной и общечеловеческой этике, способствуют укреплению одних клубов за счет других, развращают самих футболистов. Но в данном случае все было иначе: калининская команда прекратила свое существование, никаких надежд на продолжение выступления в армейских клубах у ребят не было, и им, особенно молодым, надо было как-то устраивать свою судьбу. Так что тренеры московских клубов действовали во благо, хотя о своих интересах, конечно же, не забывали.

Вот, скажем, проиграл или выиграл «Спартак», пригласивший в свои ряды классного центрального защитника, как Анатолий Башашкин? Ответ однозначный: выиграл, причем крупно. Своим опытом, накопленным в армейском клубе, Толя помог сцементировать игру спартаковцев в обороне. Думаю, что приход Башашкина в «Спартак» просто совпал по времени с резким повышением уровня игры команды, выходом ее на ведущие позиции в советском футболе. Скорее всего, именно появление моего товарища в составе красно-белых в немалой степени ускорило этот поступательный процесс.

В московское «Динамо» перешли не менее классные игроки – полузащитники Александр Петров и Алексей Водягин, – которым суждено было завершить свою блистательную карьеру в знаменитом московском клубе. Вместе с ними под динамовские знамена встали А. Родионов, Б. Кузнецов, А. Юрченко и еще несколько игроков МВО. В торпедовский коллектив ушел наш неукротимый форвард Вячеслав Соловьев и тоже «не потерялся» в новом для себя коллективе. Да иначе и быть не могло, так как футболисты, прошедшие школу ЦДКА – ЦДСА, отличались и высоким классом игры, и универсализмом, способностью быстро перестраиваться, менять стиль и манеру игры, не теряя при этом в качестве.

Передо мной тоже стоял выбор, принять приглашение Бориса Андреевича Аркадьева, работавшего тогда в «Локомотиве», или остаться в армии, благо я был уже в майорском звании, имел за спиной четырнадцать лет выслуги. При всем моем уважении к Борису Андреевичу и не без раздумий я выбрал второй путь. Поиграть еще очень хотелось, да и футбол оставить не так-то просто, однако верх взял здравый смысл: мне шел 32-год, на ногах, имея специальное военное образование, стоял твердо, да и так просто уйти из армии, ставшей мне родной, было бы, как мне представлялось, большой ошибкой.

Сегодня я убежден в правильности выбора. В армии я прослужил 35 лет, в запас уходил инженером-полковником. Правда, в последние годы активной деятельности пришлось рабртать тренером в ЦСКА, со сборными командами страны. Армия дала мне очень многое как в плане человеческом, так и в возможности проявить себя на командных, инженерных должностях в частях, педагогической работе в спортивных коллективах. Разумеется, для этого пришлось изрядно потрудиться, не полениться в тридцатидвухлетнем возрасте во второй раз сесть на вузовскую скамью с целью получить военно-инженерное образование. В какой-то степени этим своим шагом я выполнил несостоявшуюся мечту об учебе в институте железнодорожного транспорта, из которого вынужден был уйти в тридцать девятом в связи с призывом в армию.

После расформирования калининской команды я состоял в распоряжении управления кадров Московского военного округа. Именно тогда судьба вновь свела меня с Борисом Митрофановичем Михайловым, бывшим одноклубником по ЦДКА, игроком хоккейной команды. Встретились, разговорились о былом. «Как думаешь дальше служить, Валентин?» – спросил он, а потом неожиданно предложил: «Иди к нам в академию. Если решишь, то надо пройти полуторамесячные подготовительные курсы, а уже потом сдавать экзамены».

Михайлов в то время был старшим преподавателем на кафедре физподготовки и спорта Военной академии бронетанковых и механизированных войск. Я, конечно, понимал, что он и мне хотел помочь, и опытного футболиста для команды академии, выступавшей в популярном тогда турнире на первенство гарнизона, не прочь заполучить. Меня в первую очередь интересовала учеба, но и возможность время от времени выйти на зеленое поле, погонять мяч несомненно привлекала. Тем более, что вместе со мной решил поступать в академию Юра Нырков.

Для него, офицера, приглашенного в ЦДКА с должности командира взвода, имевшего диплом об окончании среднего военного училища, это был вполне естественный путь, тем более, что мой товарищ родился, как говорится, с маршальским жезлом в ранце. До маршала он, правда, не дотянул, но со временем, пройдя по ступенькам армейской иерархии, получил звание генерал-майора, работал на ответственном посту в Генеральном штабе.

Посоветовал Михайлов, помнится, поступить в академию и Славе Соловьеву – человеку эрудированному, грамотному, окончившему в 1944 году Военный факультет ГЦОЛИФКА. У него-то, думали мы, учеба наверняка бы пошла, но наш форвард отказался, выбрал футбол. Ему, футболисту до мозга костей, казалось, что он еще не один год поиграет, еще покажет себя. Увы, спортивный век короток, неизбежно наступает время когда задумываешься о своем будущем. Я очень рад, что, закончив выступления, он стал одним из ведущих тренеров.

Нырков поступил на командный факультет, я – на инженерный. Поступили без всякой помощи, пополнив знания на подготовительных курсах, а затем успешно сдав экзамены. Знаю случаи, когда именитым спортсменам при поступлении в вузы создают, если так можно сказать, режим наибольшего благоприятствования. Но академия, призванная не просто дать человеку диплом о высшем образовании, а выпустить в войска специалистов, способных руководить людьми, управлять сложной боевой техникой, скидок для футболистов не делала. Наоборот, мы чувствовали, что к нам, не потерявшим симпатий и авторитета у болельщиков в академии отнеслись хотя и доброжелательно, но с некоторым интересом: ну, что ж, мол, посмотрим, как мастера футбола будут работать не ногами, а головой.


ЦДКА уходит со спортивной арены. Почему? Надолго ли? | Я – из ЦДКА! | Я – СЛУШАТЕЛЬ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ. И НЕ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ