home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая

До тех пор, пока жуткие звуки не затихли, пять оставшихся людей племени продолжали испуганно лежать в кустах и прислушиваться. Наконец Той поднялась и села, первой подав голос.

– Вы видите, что случилось, – назидательно сказала она. – И все потому, что вы не сразу послушались моего приказа. Мы потеряли Грина. Теперь мертва Фрэй. Если так будет продолжаться, то скоро мы все будем мертвы и наши души сгниют в песках.

– Нам нужно выбраться из Безлюдья, – глухо проговорил Вэгги. – Это птица-липучка занесла нас сюда, это она во всем виновата.

Говоря это, он прятал глаза, потому что знал, что вина за то, что все племя угодило в щупальца песчаного спрута, лежит только на нем.

– Мы никуда не пойдем, – резко отозвалась Той, – до тех пор, пока вы не поклянетесь, что будете повиноваться мне. Или вы хотите по глупости наткнуться на очередного врага и умереть, прежде чем сообразите что происходит? После того, что случилось, вы должны повиноваться мне во всем. Ты понял меня, Вэгги?

– Да.

– Мэй?

– Да.

– А вы, Дрифф и Шрии?

– Да, – вместе отозвались те, а Шрии добавила: – Я хочу есть.

– Тогда тихо все идите за мной, – ответила Той, поудобнее устраивая свою душу у себя за поясом.

Она двинулась во главе своего племени, внимательно оглядывая землю у себя под ногами.

К этому времени битва на берегу уже стихла. Водоросли вырвали с корнями из песка и уволокли в море несколько деревьев. На берегу остались догнивать кучи морской травы, которой не суждено было больше вернуться в море. Часть морской травы оказалась заботливо развешенной на ветвях деревьев, дожидающихся когда водоросли тронет разложение и их органические вещества можно будет употребить в пищу, которой была столь бедна здешняя песчаная почва.

Внезапно мимо людей пронесся покрытый шерстью четвероногий зверек и исчез прежде, чем они успели его как следует рассмотреть.

– Вот наша добыча, – мрачно проговорила Шрии. – Мы могли бы поймать ее и съесть. Той обещала нам, что мы съедим птицу-липучку, но нам так ни кусочка и не досталось.

В том месте, куда исчез зверек, раздался шум внезапной схватки, шелест ветвей и резкий писк и хрип, потом наступила тишина.

– Что-то схватило его, – прошептала Той. – Выстроитесь в цепь и мы добудем его. Приготовьте ножи!

Племя выстроилось в линию и медленно двинулось вперед в высокой траве, довольное тем, что у них появилась цель. Предстояло найти еду, а эта часть выживания была всем хорошо понятна.

Они быстро нашли и окружили место, откуда донесся предсмертный хрип мохнатого зверька.

Со стоящего рядом искривленного дерева вниз свисала длинная ветвь; на конце этого сука имелась грубая клетка, состоящая из дюжины переплетенных между собой более мелких ветвей. Острые концы мелких ветвей глубоко вонзались в землю. Внутри клетки находился небольшой аллигатор, его морда и хвост высовывались наружу. Поблизости от его морды лежали остатки мохнатого зверька, который только что, мгновение назад, был живым.

Они уставились на аллигатора, который в свою очередь смотрел своими пустыми глазами на окруживших его людей.

– Мы можем убить его, – проговорила Шрии. – Он никуда не убежит.

Убить крокодила, шкура которого была очень крепкой, оказалось непросто. В самом начале, как только они начали трудиться над крокодилом, тот, сильно махнув хвостом, отшвырнул Дрифф в кусты, где та сильно поранила о колючки лицо. Но после того как бока его покрылись ножевыми ранениями, а глаза были выколоты, крокодил обессилел настолько, что Той удалось просунуть в клетку под его морду руку с ножом и перерезать ему горло.

Когда аллигатор уже бился в предсмертной агонии, случилась странная вещь. Острые прутья клетки выдернулись из земли и вся клетка резко сжалась, стиснувшись в один огромный костлявый кулак. Сук, на конце которого крепилась клетка, взлетел вверх свернувшись петлями; вместе с суком в листве искривленного дерева исчезла и клетка.

Пораженно охнув, люди схватили свою добычу и бросились бежать.

Миновав густой перелесок, состоящий из перевитых и поддерживающих друг друга деревьев, они выбрались на ровную каменистую площадку без растительности. Площадка казалась безопасным местом, хотя почти со всех сторон она была окружена колючей местной разновидностью чертополоха-свистуна.

Усевшись на корточки на камнях, племя принялось за свою неаппетитную трапезу. Ели все, даже Дрифф, хотя из ран, полученных в шипастом кустарнике, по ее лицу все еще обильно текла кровь.

Жуя мясо аллигатора, они услышала крики Грина, где-то поблизости зовущего на помощь.

– Оставайтесь здесь и охраняйте еду, – скомандовала Той. – Мы пойдем вместе с Поили, разыщем Грина и вместе с ним вернемся обратно.

Принятое ею решение было наилучшим. Отправляться куда-то вместе с едой, всегда стеснявший движение, было наихудшим решением; идти в одиночку было сопряжено с риском остаться без помощи.

Пробравшись мимо чертополоха, Той и Поили двинулись дальше, ориентируясь на крики Грина. Обогнув ряды колючих кактусов, девушки обнаружили Грина ничком лежащим на земле. Его тело было прижато к почве одной из клеток, на длинном суку свесившейся с кривого дерева, вроде того, под которым они убили аллигатора.

– О, Грин! – воскликнула Поили. – Как мы скучали по тебе!

Не успели они сделать шаг в направлении Грина, как с ветвей ближайшего дерева к нему метнулась хищная ползучая лиана, с огромным красным разверстым ртом, похожим на большой цветок, полный яда, как губа-капельник. Лиана намеревалась схватить Грина за голову.

Нежные чувства, которые испытывала Поили к Грину, толкнули ее вперед. Без размышлений она бросилась наперерез лиане, встретив ее на лету, вонзив в нее нож как можно ближе к разинутой пасти, чтобы избежать встречи с ядовитыми мясистыми губами. Выхватив из-за пояса другой нож, она быстрым и сильным ударом перерезала стебель, который пульсировал под ее руками. Потом, как можно быстрее, чтобы капли яда не упали на нее, отшвырнула от себя голову чудовища, жадно разевающего пасть, теперь уже совершенно безопасную, и, оттолкнув конвульсивно извивающееся тело, упала спиной на землю.

– Наверху, Поили! – крикнула Той, торопясь предупредить подругу и сама бросаясь вперед. Хищная лиана, почувствовав, что ей причинили урон, выпустила из своего убежища еще с полдюжины ротастых голов. Стремительные и смертоносные, они принялись извиваться над Поили, слепо выискивая самое уязвимое для атаки место. Но Той уже была рядом. Она помогла подруге подняться и отползти в сторону, подальше от брызжущего ядовитым соком обрубка лианы, подальше от ее хищных подруг. Поднявшись на ноги, они вступили в схватку, нанося точные удары и отрубая головы с жадными красными ртами, покуда все лианы не оказались истреблены, а их головы не попадали на землю. Растения не отличались быстротой реакции, поскольку не знали боли, являющейся отличным ускорителем движений.

Наконец, задыхаясь от борьбы, девушки снова обернулись к Грину, все еще без движения лежащему под ветвями клетки.

– Вы можете вытащить меня? – спросил он, беспомощно глядя на них снизу вверх.

– Я вождь. Конечно, я тебя вытащу, – ответила Той. Применив свой опыт, полученный во время добычи аллигатора, она проговорила: – Эта клетка – часть дерева. Мы заставим ее отпустить тебя, и ты освободишься.

Опустившись на колени возле Грина, она принялась резать прутья клетки ножом.

В Лесу, где всем правил Великий Баньян, покрывший все и вся слоями своей зелени, главной проблемой для младших разновидностей было высеять и вырастить свое потомство. Растениями вроде чертополоха-свистуна, имеющих для этой цели наивных глупышей, или огнелинза, превратившего свои семенные коробочки в линзы, эта проблема решалась с гениальной легкостью.

Не менее остроумными были и способы, выбранные флорой Безлюдья в решении многих насущных проблем; но здесь главной была отнюдь не задача размножения, а выживания; этим объяснялись многие различия разновидностей прибрежной полосы от их лесных двоюродных братьев.

Некоторые деревья, подобно манграм, спускались с суши в море и вылавливали оттуда смертоносные водоросли для пропитания. Другие, подобно ивам-убийцам, перенимали обычаи и повадки животных, выбираясь на охоту под видом хищников, и находили питательные вещества для своего тела из соков разлагающихся трупов своих жертв. Другие деревья, дубы, в течение миллионов лет нескончаемой усиливающейся солнечной активности, изменили некоторые свои ветви, превратив их в ветви-клетки, и научились ловить животных живьем, чтобы впитывать потом выделения их тел своими искривленными голодными корнями. После того, как животные в их клетках погибали от голода, продукты разложения тоже употреблялись в пищу.

Ничего этого Той не знала. Единственное, что она понимала, это что клетку Грина необходимо заставить подняться с места, точно так же, как недавно это удалось сделать с той, что удерживала в себе аллигатора. С мрачным упорством, вместе с Поили она продолжала резать и рубить ветви клетки. Сменяя друг друга, они резали по очереди все двадцать ветвей клетки. Возможно, что на определенном этапе дуб понял, что урон, который ему причиняют, становится с каждым мгновением все сильнее и сильнее; внезапно клетка оторвалась от земли и поднялась в воздух, сжалась и в таком виде втянулась в листву над их головами.

Забыв о табу, девушки подхватили Грина под руки и поддерживая его, втроем бросились к дожидающемуся их племени.

Все вместе, они уничтожили остатки мяса аллигатора, не прекращая поочередно оглядываться по сторонам, высматривая опасность.

Не без хвастовства Грин рассказал им о том, как ему удалось проникнуть в гнездо термитов. Его рассказ показался всем невероятным.

– У термитов не хватит ума устроить все это под землей, – заявил Вэгги.

– Но вы все видели, какую гору они воздвигли на полуострове.

– В Лесу термиты не такие умные, – подала голос Мэй, как всегда принимая сторону Вэгги.

– Но здесь не Лес, – возразил Грин. – Здесь жизнь идет по-другому. Мы уже увидели тут много удивительного и странного. Мы увидели много ужасных вещей.

– Все это случилось в твоей голове, – издевательски продолжила Мэй. – Ты придумал эти чудеса и рассказал нам их только для того, чтобы мы забыли о том, что ты не захотел слушаться Той. Под землей не может быть окон, чтобы сквозь них смотреть под воду.

– Я рассказал вам только то, что видел своими глазами, – упрямо повторил Грин. В душе у него поднималась ярость. – В Безлюдье жизнь течет по-другому. Таков путь. У многих термитов на голове были странные наросты, которых я никогда раньше нигде не видел. Но здесь, в Безлюдье, такие наросты встречаются часто. Выйдя из горы термитов, я видел наросты еще несколько раз. Их вид был неприятен мне.

– И где ты их видел? – спросила Шрии.

Грин подбросил в воздух и снова поймал в ладонь странного вида кусочек стекла, возможно для того, чтобы сделать паузу, а может быть потому, что был слишком хитер, чтобы сразу же говорить о своем недавнем испуге.

– Когда хватун-дерево поймало меня, – заговорил он, – я взглянул вверх на его сучья. И там, среди листвы, я снова увидел этот странный нарост. Я заметил его, но долго не мог точно понять что это, пока листья не зашевелились под ветром. Тогда я увидел на стволе дерева точно такой же нарост, как на головах у термитов, растущий прямо среди коры и блестящий на солнце.

– Смерть таится здесь повсюду, – сказала Той. – Нам нужно вернуться поскорее в Лес, туда где мы счастливо жили. А теперь все, хватит разговоров. Поднимайтесь.

– Сейчас, только обглодаю вот эту кость, – сказала Шрии.

– Пусть Грин закончит свой рассказ, – заявил Вэгги.

– Я приказываю вам подниматься и готовиться выступать в путь. Прячьте свои души за пояса, делайте так, как я вам говорю.

Понадежней засунув свое стекло за пояс, Грин вскочил на ноги первым, чтобы продемонстрировать свою готовность повиноваться Той. Когда все уже были на ногах, с неба на них упала тень; вскинув головы, они увидели двух птицелистов, сцепившихся среди солнечного блеска в схватке не на жизнь, а на смерть.

Над полосой Безлюдья пролетало много растительных птиц, как тех, что находили себе пропитание на суше, так и тех, что кормились в море. Оказываясь над Безлюдьем, они торопились миновать его и тем более не садились на растущие тут деревья, так как хорошо знали о множестве таящихся опасностей. Тени растительных птиц обычно скользили над здешними землями быстро и без остановки.

Однако эта пара птицелистов была настоль захвачена своей схваткой, что забыла о том, где они летят. Сцепившись, птицы с треском обрушились среди ветвей дерева, стоящего неподалеку от группы людей.

Мгновенно Безлюдье ожило.

Дерево, сучья которого оказались столь грубо потревожены, в ярости зашевелилось. Рядом распрямились зубастые шиповники. Гигантские жигуны затрясли своими увешанными колючими плодами головами. Путешествующие кактусы двинулись на шум, приготовляя в нападению свои колючки. Вьюны развернули липкие щупальца. Кошачьего вида создания, вроде тех, которых Грин уже видел в гнезде термитов, прыжками взлетели по ветвям деревьев, торопясь урвать свою часть добычи и поучаствовать в сражении. Все, что обладало способностью двигаться, пришло в движение, понукаемое голодом. В единое мгновение Безлюдье обратилось в боевую машину смерти.

Деревья, что были лишены подвижности, приготовились к тому, чтобы воспользоваться результатами действий других. Шипастые заросли чертополоха-свистуна, возле которого затаилось племя, задрожали от предвкушения. Обычно вполне безопасный в лесу, здесь, где голод заставлял изыскивать средства к добыче пищи, чертополох превратил свои корни в средство защиты и нападения. Любое движущееся мимо существо чертополох мог с легкостью уколоть. Точно так же, сотни других растений, меньших размеров и лишенные подвижности, но до зубов вооруженных, ничуть не зарились на упавших с неба и уже обреченных на гибель птицелистов, но коварно приготовились полакомиться плотью тех, кто возвращаясь со своего пиршества, случайно угодит в зону поражения их оружия.

Неожиданно появившаяся ива-убийца взмахнула в воздухе корневищами, разыскивая добычу. Песок и глина осыпались с его огромной головы, с силой вырвавшейся из-под земли. Через несколько мгновений ива-убийца уже бросилась в драку за тела двух несчастных птицелистов, схватившись с другими голодными растения и деревьями, с дубами-хватунами и всеми живыми созданиями, оказавшимися в пределах его досягаемости.

Происходящее действо было хаотическим. У птицелистов не было ни единого шанса.

– Глядите – вон он, тот самый гриб-нарост! – воскликнул Грин, указывая рукой.

Среди коротких змееподобных ветвей-отростков, образующих голову ивы-убийцы, рос отвратительного вида гриб. С момента падения птицелистов в гущу ветвей дуба-хватуна, Грин уже не впервые видел этот гриб. Некоторые растения, проносящиеся мимо них, тоже несли на себе эту отвратительную коричневую отметину. Вид отвратительного нароста заставил Грина содрогнуться, однако остальные были менее впечатлены видом гриба. У смерти множество лиц; все это знали: таков был Путь.

С места схватки то и дело вылетали сломанные ветви и сучья, некоторые из которых падали рядом с ними. Птицелисты давно уже были разорваны на части; теперь драка шла среди пирующих.

– Нам следует убраться подальше от опасного места, – прошептала Поили. – Давайте уйдем.

– Я только что хотела сказать это сама, – едва шевеля губами, шепнула в ответ Той.

С великой осторожностью они двинулись в путь, остерегаясь, как только это было возможно. У всех в руках теперь были длинные шесты, которыми они пробовали землю перед собой, прежде чем поставить туда ногу и сделать следующий шаг. Жуткие повадки ивы-убийцы вселили страх в их сердца и заставили двигаться с преувеличенной опаской.

Так они шли довольно долго, избегая одну опасность за другой, часто смертоносную. Но в конце концов одолел их естественный враг – усталость, и они принялись выбирать место для ночлега.

Они разыскали ствол поваленного дерева, выгнивший и пустой внутри. Выгнав из ствола ядовитое растительное существо, что обитало там, они улеглись спать, свернувшись все вместе и чувствуя себя в полной безопасности. Проснувшись, они обнаружили, что стали пленниками. Оба конца дерева были плотно закрыты.

Дрифф, которая открыла глаза первой и первой обнаружила страшное происшествие, тревожными криками мгновенно разбудила остальных. Они принялись ощупывать стены вокруг в поисках выхода. Вскоре стало ясно, что никакого выхода нет и им грозит скорая смерть от удушья. Стены дерева, которые раньше казались изнутри сухими и выгнившими, теперь ожили и сочились со всех сторон на них сладким соком. По сути, дерево уже начало переваривать их!

Поваленное дерево в действительности было огромным желудком, внутрь которого они так бездумно забрались.

Многие века назад пищеварительный вяз оставил свои попытки добыть питательные вещества из почвы негостеприимных берегов Безлюдья. Упразднив все формы корневых структур, вяз нового образа принял горизонтальную форму жизнедеятельности. Одновременно с этим дерево замаскировало себя под гниющий поваленный ствол. Ветви и листья стали жить отдельно, приняв вид симбиотического растительного существа, которое племя с такой легкостью изгнало из его предполагаемого места обитания – при этом симбиот играл полезную роль приманки, завлекающей других живых существ в раскрытый желудок своего партнера.

Обычной добычей пищеварительного вяза были, по преимуществу, растительные же существа, однако плоть тоже вполне удовлетворяла его питательные запросы. И семеро маленьких представителей людского племени были приняты здесь с гостеприимной готовностью.

Однако семеро маленьких представителей людского племени принялись теперь энергично сражаться за свои жизни и свободу, оскальзываясь в вязкой тьме, с яростью пытаясь ужалить желудок растения своими жалкими ножами. Но что бы они не делали, не возымело действия на могучий ствол. Только желудочный сок тек все быстрее и быстрее, по мере того как аппетит пищеварительного вяза нарастал.

– Дело плохо, – прохрипела Той. – Давайте немного передохнем и подумаем, что мы можем сделать.

Они уселись рядышком, обхватив колени руками. Растерянные, испуганные в тесной темноте, они могли только сидеть на корточках.

Напрягая ум, Грин силился придумать что-нибудь полезное. Он усиленно заставлял свою голову работать, не обращая внимания на липкий сок, стекающий по лицу и спине.

Он попытался вспомнить, как выглядит ствол снаружи. Они обнаружили этого хищника, подыскивая себе место для ночлега. Перед этим они взобрались по крутому склону, обогнув подозрительную песчаную поляну, совершенно голую и лишенную всякой растительности, а потом, на вершине поросшего короткой травой утеса наткнулись наконец на поваленное дерево. Снаружи дерево было совершенно гладким…

– Эй! – воскликнул он в темноте.

– Что такое? – переспросил Вэгги. – Чего это ты кричишь?

Он был зол на свое племя; разве не он мужчина, которого нужно защищать и оберегать от любых опасностей?

– Мы все вместе разом толкнем изнутри эту стену, – объяснил Грин. – И тогда дерево покатится.

Вэгги фыркнул в темноте.

– И что толку? – спросил он.

– Делай, что он говорит, ты, маленький сопляк! – в голосе Той слышна была неприкрытая ярость. Они поднялись, хлюпая соком. Как и Вэгги, Той не могла взять в толк, что придумал Грин, но она должна была поддерживать свой авторитет. – Быстро, все вместе, толкаем эту стену.

Скользя в жиже под ногами, они занимали положение поудобней, ощупывая друг друга в темноте руками, чтобы убедиться, что все они повернулись и смотрят в одну сторону.

– Все готовы? – спросила той. – Толкаем! Еще раз! Толкаем! Толкаем!

Их ноги скользили в густом сиропе на дне ствола, но им удалось толкнуть дерево всем разом, потом еще и еще. Той командовала и подбадривала всех криками.

Потом пищеварительный вяз стронулся с места.

Теперь они кричали все, кто в восторге, кто от страха. Они навалились на стену снова, все вместе дружно крича в унисон. Ствол опять немного повернулся. Потом повернулся еще. Потом покатился уже без остановки.

Им больше не нужно было толкать. Как и рассчитывал Грин, вяз, достигнув склона холма, покатился вниз сам по себе. Семь маленьких человеческих существ теперь кувыркались внутри со все нарастающей скоростью.

– Приготовьтесь, и как только покажется просвет, выбирайтесь все наружу и бегите, – крикнул Грин. – Если только просвет покажется. На дне лощины ствол может расколоться.

Когда они угодили в песчаную полосу, вяз начал увязать и скорость карусели замедлились, потом крутизна склона уменьшилась настолько, что дерево остановилось совсем. Симбиот вяза, маленькое растительное существо, скачками несущееся вслед за своим партнером, наконец настигло его. Вскочив на ствол вяза, растительный зверь прочно вцепился своими отростками в трещины коры; приготовившись питаться. Но пообедать оно не успело.

Под песком что-то задвигалось.

На свет появилось сначала одно похожее на корневище щупальце, за ним другое. Слепо взмахнув в воздухе, щупальца крепко обхватили вяз поперек ствола. Ива-убийца полностью выбралась из песка и растительный симбиот стремглав бросился наутек. В ужасе сжавшись внутри ствола, люди услышали как тяжко застонала ива-убийца.

– Приготовьтесь бежать со всех ног, – прошептал Грин.

Лишь малое число растений способно было противостоять хватке ивы-убийцы. Ее теперешняя жертва была совершенно беззащитна. В тисках могучей хватки щупалец ивы, тело вяза затрещало со звуком ломающихся ребер. Без надежды на спасение вяз развалился на несколько кусков словно гнилушка под сапогом лесника.

Как только солнце блеснуло над их головами, племя бросилось к свету, ища спасения.

На ногах оказались все, кроме Дрифф. Несчастная девочка попала в ловушку в дальнем конце ствола, откуда выход ей был перекрыт смявшимися внутрь стенами ствола вяза. В отчаянии она принялась кричать и биться, но вырваться не могла. Остальные – уже в спасительных зарослях высокой травы – в ужасе остановились, обернувшись назад.

Переглянувшись, Той и Поили бросились на выручку.

– Вернитесь, вы, глупые! – закричал им вслед Грин. – Вы погибните!

Не оглядываясь, девушки устремились обратно к песчаной поляне. В панике, Грин следом сорвался с места.

– Не подходите туда! – кричал он на бегу.

В трех ярдах от них из песка поднялось огромное могучее тело ивы-убийцы. Посреди головного сосредоточения корней ивы блестел на солнце коричневый грибковый нарост, тот самый гриб, который Грин уже столько раз видел раньше. Вид этого гриба было невозможно вынести. Грин не понимал, как могли спокойно смотреть на него остальные. Он бросился к Той, сбил ее с ног и закричал ей в лицо, чтобы она поскорей убиралась прочь, спасая свою душу.

Той словно и не слышала его. Всего в нескольких дюймах от извивающихся белесых корневищ, вместе с Поили она пыталась высвободить из плена вяза Дрифф, нога которой оказалась зажата между двумя кусками дерева. Наконец один кусок дерева поддался и девушки оттащили пленницу прочь. Схватив Дрифф под руки, Той и Поили повели ее к остальным в заросли спасительной травы. Грин бежал следом за ними.

Еще через мгновение все они уже лежали, задыхаясь, на земле. Липкий сок, песок и грязь сплошь покрывали их тела и они с трудом узнавали друг друга.

Той поднялась и села первой. Повернувшись к Грину, она проговорила голосом, в котором клокотала ледяная злоба:

– Грин, я изгоняю тебя из племени. С сегодняшнего дня ты остаешься один.

Под презрительными взглядами остальных, со слезами на глазах Грин вскочил на ноги. Изгнание из племени было самым суровым и страшным наказанием, которое только можно было придумать. Женщины редко изгонялись из племени; о том, чтобы из племени изгонялся мужчина, вообще никто и никогда не слышал.

– Ты не можешь этого сделать! – крикнул он. – Почему ты так со мной поступаешь? За что я наказан?

– Ты ударил меня, – ответила Той. – Ты ударил меня, своего вождя. И ты пытался помешать нам спасти Дрифф, бросив ее на верную смерть. Ты всегда делал все по-своему. Я не могу больше терпеть тебя в своем племени, потому что ты не подчиняешься мне. Ты должен уйти, Грин.

Все остальные, кроме Дрифф, уже были на ногах и раскрыв рты, слушали.

– Это ложь, ложь!

– Нет, это правда.

Потом, повернувшись к остальным пяти членам племени, Той, уже тише и спокойней, спросила:

– Ведь это правда?

Дрифф, нога которой невыносимо болела, первой с готовностью согласилась. Шрии, подруга Дрифф, тоже согласно поддакнула. Вэгги и Мэй просто молча кивнули, не сказав ничего; они чувствовали себя виноватыми, потому что тоже испугались бежать на выручку Дрифф и чтобы хоть как-то оправдаться, поддерживали теперь Той. Единственное слово возражения, неожиданно, прозвучало со стороны Поили, лучшей подруги Той.

– Не знаю, правду ты говоришь или нет, – проговорила Поили, – но если бы не Грин, мы бы сейчас умерли внутри дерева-желудка. Он спас нас, и мы должны быть ему благодарны.

– Нет, это ива-убийца спасла нас, – возразила Той.

– Если бы не Грин…

– Замолчи, Поили. Ты сама отлично видела, как Грин ударил меня. Он должен уйти из племени. Он должен быть изгнан – я сказала.

Покраснев от злости, девушки с яростью уставились друг на друга, схватившись за рукоятки ножей.

– Он наш мужчина. Мы должны сохранить его для племени! – выкрикнула Поили. – Ты говоришь глупости, Той.

– У нас остается Вэгги, разве ты забыла?

– Вэгги еще мальчик, и ты сама это прекрасно знаешь!

В злости, Вэгги вскочил на ноги.

– Я достаточно взрослый, чтобы заняться этим с тобой прямо сейчас, Поили-толстобрюхая! – выкрикнул он, прыгая вокруг и демонстрируя свое мужское достоинство. – Посмотрите что у меня есть – разве я хуже Грина?

Но шикнув на Вэгги, девушки продолжили свой спор. Слово за слово, по примеру вождя и ее подруги, остальные тоже ввязались в спор. И только когда из глаз Грина брызнули слезы ярости, все разом умолкли.

– Глупые, какие вы все глупые, – говорил он рыдая. – Вы не знаете, как вам выбраться из Безлюдья, а я знаю. Как вы спасетесь без меня?

– Мы во всем прекрасно разберемся сами без тебя, – ответила Той, но тут же добавила: – И какой же у тебя план?

Грин горько рассмеялся.

– Вот такой ты вождь, Той! Ты даже не знаешь, где мы оказались. Ты даже не замечаешь, что мы добрались до самых окраин Безлюдья. Вон, взгляни, отсюда видна опушка Леса.

Драматическим жестом он указал вперед.



Глава восьмая | Перед закатом Земли (Мир-оранжерея) | Глава десятая