home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцать шестая

По мере того, как сила излучения солнца возрастала, приближая тот недалекий день, когда светило обратится в сверхновую, сила и мощь растительности неуклонно прибавлялась, подавляя все прочие виды жизни, доводя их либо до полного уничтожения, либо изгоняя в сумеречную зону. Странники, эти огромные паукообразные чудовища растительного происхождения, иногда вырастающие до мили в протяженности, являли собой кульминацию мощи растительного царства.

Жар радиации стал для них жизненной необходимостью. Первые астронавты растительного мира, странники без раздумий (ведь они не умели думать) пускались в путь между Землей и Луной, протоптав туда тропу спустя много тысячелетий после того, как человек свернул свою шумную деятельность и удалился на деревья, откуда в свое время и спустился.

Грин и Яттмур двинулись вдоль черно-зеленого фиброзного бока растительного великана. Яттмур прижимала к своей груди Ларена, с любопытством выглядывающего из-под рук матери, изучая окружающий мир. Внезапно, почуяв опасность, Грин остановился и замер.

Потом он поднял голову. С высоты бока странника на него смотрело странное темное лицо. Еще через мгновение он там же заметил еще несколько внимательных лиц. В густой длинной поросли, покрывающей словно мех бока странника, скрывались несколько людей.

Грин инстинктивно выхватил нож.

Понимая, что они обнаружены, странные люди выскочили из своего укрытия и принялись спускаться вниз по боку странника. Всего их было десять человек.

– Отойди назад! – торопливо крикнул, оборачиваясь к Яттмур, Грин.

– Но острозубые…

Нападающим удалось взять над ними верх благодаря неожиданности и массовости атаки. Расправив крылья или широкие плащи, незнакомцы бросились сверху на Грина и Яттмур, свалившись им прямо на головы. В руке каждого летуна был зажат длинный нож.

– Пропустите нас, иначе я пущу в ход нож! – с исказившимся от ярости лицом закричал Грин, прикрывая собой Яттмур и ребенка.

– Грин! Смотрите, это же Грин из племени Лили-Йо!

Крылатые люди остановились. Один из них, тот самый, кто кричал Грину, выступил вперед и отбросил в сторону свой нож.

И Грин узнал это лицо!

– Боже, ожившие тени! Лили-Йо! Лили-Йо, неужели это ты?

– Да это же Грин, не иначе!

Теперь к нему торопились и двое других крылатых, вскрикивая от радости. Он узнал и их тоже, успев позабыть их лица, но сразу же воскресив их в памяти, эти лица двух своих соплеменников. Мужчина Харрис и Фло. Они сразу же принялись жать друг другу руки. Эти люди очень сильно изменились, но теперь, встретив их вновь, он, изумленный встречей, едва ли осознавал это. Он заглядывал в их глаза, не замечая их крыльев.

Чувствуя, как шарит по их лицам взволнованный и удивленный взгляд Грина, мужчина Харрис проговорил:

– Ты стал настоящим мужчиной, Грин. Как видишь, мы тоже сильно изменились. Эти люди, что стоят позади нас – наши друзья. Мы только что возвратились из Истинного Мира, пересекли простор космоса в животе этого странника. По пути странник обессилел от болезни, и опускаясь на Землю, сорвался и разбился в этом бесплодном мире теней. Не имея возможности добраться до милого нашим сердцам теплого Леса, мы вынуждены уже долгое время сидеть здесь, заточенные словно в ловушке, отражая атаки всяческих невообразимых существ.

– И теперь к нам приближаются самые страшные, наверное, недруги.

Видя перед собой своих исконных врагов, крылатых людей, Грин был немало смущен и расстроен тем, что ими оказались те, кем когда-то он так восхищался: Харис и Лили-Йо.

– Это племя созданий, которые зовут себя острозубыми, и они специально собрались большим числом, чтобы напасть на нас. Сейчас не время рассказывать истории своей жизни, друзья – в лучшем случае, для этого мы выберем минутку попозже – сейчас я только хочу сказать, что моя история не менее удивительная, чем, очевидно, вы считаете свою – а теперь два многочисленных племени острозубых окружают нас и готовы вот-вот напасть.

– Вы называете их острозубые? – спросила Лили-Йо. – С вершины странника мы видели в отдалении какие-то крадущиеся вверх по склону тени. С чего ты взял, Грин, что эти существа хотят на нас напасть? Скорее всего, в этом бесплодном краю они хотят подобраться к страннику, чтобы отрезать немного его плоти в пищу?

Для Грина эта идея была совершенно неожиданной; и тем не менее он понимал ее очевидную разумность. Самой возможной из всех причин, способной выгнать острозубых из привычных кочевых мест и заставить их так долго идти в определенном направлении, мог быть именно такой огромный кусок еды, какой представлял собой странник. Он оглянулся к Яттмур, чтобы узнать, что она думает по этому поводу. Но Яттмур не было рядом с ним.

Мгновенно выхватив из ножен оружие, которое он уже успел спрятать, Грин прыгнул вперед и быстро оглянулся, выкликая ее имя. Люди Лили-Йо, незнакомые ему, встревоженно сжимали рукоятки своих мечей, но он не обращал на них никакого внимания.

Яттмур стояла в стороне от них, прижимая к себе свое дитя и хмуро глядя в их сторону. Она отошла туда, где лежал дельфин; рядом с ней стояли с выражением полной бессмысленности в лицах пашницы, взгляд которых был устремлен в пустоту. В ярости пробормотав проклятия, Грин, которого молча подтолкнул в спину Харрис, двинулся в сторону Яттмур.

– Почему ты ушла от нас? – спросил он свою жену. – Отдай мне Ларена.

– Иди сюда, и если сможешь, возьми его, – прошипела она. – Эти мерзкого вида дикари мне противны, я не хочу иметь с ними никакого дела. Ты принадлежишь мне – почему ты решил отвернуться от меня и уйти к ним, к этим нелюдям? Почему ты с ними разговариваешь? Кто они такие?

– О, тени, защитите меня от глупости этой женщины! Ты ничего не понимаешь…

И тут он замолчал.

Они зря спустились с горы, но теперь было уже поздно.

Приближаясь в устрашающем гнетущем молчании, возможно просто потому, что для лая у них не хватало дыхания, первая линия острозубых появилась над гребнем горы.

Увидев перед собой людей, острозубые было замерли, но наступающие следом толкнули их вперед. С поднятой дыбом на загривках жесткой шерстью, с оскаленными зубами, острозубые имели вид далекий от миролюбивого. У одного или двух из них на голове красовались странные шлемы с прорезями для глаз и пасти, вырезанные из скальных наростов.

Едва шевеля холодными губами, Яттмур пробормотала:

– Среди них наверняка есть и те, которые обещали толстопузым, что помогут им добраться до дома.

– Откуда ты знаешь? Для меня они все на одно лицо?

– Вон тот, старый, с пожелтевшими усами и без одного пальца на лапе – я уверена, что видела его в пещере толстопузых.

Лили-Йо, принимая команду над своими людьми, спросила:

– Ну и что мы будем теперь делать? Если мы свободно пропустим этих острозубых к страннику, быть может тогда они не тронут нас?

Грин ничего не ответил. Он вышел вперед и остановился прямо перед острозубым с пожелтевшими усами, на которого указала Яттмур.

– Мы не хотим причинять вам зло, люди племени острозубых. Вы должны знать, что на Большом Склоне мы никогда не враждовали с вами. Эти трое толстопузых, которые пришли на Большой Склон вместе с нами, они теперь у вас?

Не сказав ни слова в ответ, Желтые Усы повернулся к своим товарищам для недолгих переговоров. Стоящие поблизости острозубые подобрались к Желтым Усам и принялись отвечать ему на своем лающем языке. Наконец Желтые Усы повернулся назад к Грину и обнажив клыки, начал свой ответ. Он что-то держал в своих руках.

– Авва-аф, да, тощий человек, прыгучих толстопузых мы принесли с собой. Вот они! Смотри! Лови!

Быстрым движением, Желтые Усы что-то бросил Грину – стоящему так близко, что ему не оставалось ничего другого, как поймать брошенный предмет.

Это была отрезанная голова одного из толстопузых людей.

Дальше Грин действовал без размышлений. Бросив голову толстопузого наземь, он кинулся вперед на острозубого, в дымке раскаленной багровой ярости, при этом на ходу выхватив из ножен свой клинок. И прежде чем острозубый с желтыми усами успел увернуться, Грин вонзил в его живот свой нож по самую рукоятку. Острозубый пошатнулся и, пронзительно крича, упал на бок. Обоими руками Грин схватил острозубого за густую серую гриву. Сильным рывком, повернувшись на пятках, он стянул Желтые Усы с края обрыва и толкнул вниз в пропасть.

Среди присутствующих повисла полная тишина, тишина удивленная, в которой где-то далеко внизу затих крик Желтых Усов.

«Еще мгновение, и начнется побоище», пронеслось в голове у Грина. Но в жилах его кровь кипела так бурно, что ему было все равно. Он чувствовал, как позади него встали Яттмур, Лили-Йо и другие крылатые люди, но даже не стал оборачиваться к ним, чтобы увидеть их лица.

Яттмур наклонилась вперед, чтобы взглянуть на окровавленный и олицетворяющий муку предмет, лежащий у ее ног. Отрезанная голова стала не просто вещью, но символом ужаса. Глядя в прозрачные водянистые яблоки, которые некогда были глазами толстопузого, Яттмур прочитала в них судьбу всех троих хвостатых рыболовов.

Она открыла рот, но застывший в нем крик так и не прозвучал. Их глаз ее потекли слезы.

– Они всегда были так добры к Ларену!

И сразу же после этого ужасный рев раздался позади нее.

Нечто испустило могучий рык, рев чужеродной силы и звучания, рев, от неожиданности которого у всех дернулись головы – и от которого в их жилах заледенела кровь. В благоговейном ужасе острозубые завыли: потом, мгновенно повернувшись, в страхе бросились спасаться вниз по склону, туда, откуда поднялись, где по другую сторону утеса их могла скрыть тень.

Чувствуя, что его колени подгибаются от страха, Грин медленно обернулся. Лили-Йо и ее товарищи уже бежали обратно к огромному телу умирающего странника. Яттмур пыталась успокоить пронзительно кричащего Ларена. Зажав руками уши, женщины-пашницы ничком лежали на земле.

И снова раздался крик, полный неизъяснимой муки и отчаяния. Содал-Йе опомнился от обморока и пришел в себя и теперь кричал во всю силу своих легких. Потом, распахнув свой складчатый рот с мясистой верхней губой, дельфин заговорил, и для тех, кто слышал его слова, они, эти слова, казались лишенными совершенно смысла.

– Где вы, пустоголовые существа, вы, создания из долин тьмы? В головах у вас жабы, потому что вы не поняли моего пророчества о том, куда стремится зеленый луч. Луч расходится симметрично, он поднимается вверх и уходит вниз, и то, что называется падением, на самом деле не есть падение, а лишь оборотная сторона следующего этапа роста. Это единый общий процесс, вы, жабоголовые – процесс деволюции, который опустит вас на дно зеленого колодца, из которого вы поднялись… Я потерялся в лабиринте – Грин, Грин! – словно мотылек, я лечу сквозь тоннели планеты знания… Грин, меня мучают кошмары – Грин, из чрева рыбы я взываю к тебе. Грин, слышишь ли ты меня? Это я – твой старый друг, сморчок!

– Сморчок?

Даже сам этому удивившись, Грин отбросил нож и упал на колени перед бери-тащи. Пустыми глазами он взирал на отвратительный, словно проказа, коричневый нарост, теперь сладострастно покрывающий собой половину головы дельфина. Он увидел, как на голове дельфина открылись глаза, сначала ничего не видящие, потом сфокусировавшиеся на его лице.

– Грин! Я близок к смерти… точнее, был близок. О, эта боль полной бесчувственности… Послушай, друг мой, это я, твой сморчок, это я говорю с тобой. Я подчинил себе дельфина, я пользуюсь его речью, как когда-то пользовался твоей; его голова полна необычайных и любопытнейших познаний… ах, я не подберу для этого лучшего слова, как зеленый мир, целая вечнозеленая галактика… она видится мне совершенно ясно…

В ужасе Грин вскочил на ноги.

– Сморчок, ты сошел с ума! Разве ты не видишь, в какую беду мы здесь угодили, нас готовы разорвать эти бесчисленные острозубые, потому что не пройдет и часа, как они снова соберутся с духом и опять нападут? Что нам тогда делать? Если ты действительно все можешь видеть, если ты в своем уме и способен изъясняться связно, то помоги нам!

– Я не сошел с ума – более того, определенно полагаю себя единственным разумным существом в этом мире людей с головами жаб, и нет никого, кто бы мог судить меня… Хорошо, Грин, я скажу тебе, откуда может прийти тебе помощь! Взгляни на небо!

Все вокруг уже давно заливал какой-то необычайный свет. В отдалении от них в чаще джунглей в небо упирался вертикальный зеленый луч и теперь к первому лучу прибавился еще и второй луч, возникший поблизости от первого. Нижние, ближайшие к лучам слои атмосферы приобрели зеленоватый оттенок, и Грин с удивлением увидел, как отчетливо выглядят в этом зеленоватом отсвете длинные растянутые ветрами облака, полосами затеняющие небо. Из одного из таких облаков к земле опускался странник. Опускающийся с неторопливой грацией, странник намечал местом своей посадки именно ту площадку, на которой сейчас стояли Грин и другие люди.

– Этот странник собирается опустится совсем рядом, ты так считаешь, сморчок?

Видя перед собой то нечто, что не так давно питалось соками его жизни и мучило его, Грин не испытывал к сморчку ненависти, понимая, что тот, прикованный к почти неподвижному на суше дельфину, сейчас может предложить им только помощь, не пытаясь им ничем повредить.

– Да, я уверен, что этот странник собирается опуститься именно здесь, на вершине горы, – ответил сморчок. – Я советую тебе и Яттмур с ребенком подойти сюда и лечь рядом, чтобы странник не раздавил вас своим телом. Я думаю, что этот странник собирается опуститься сюда для спаривания – чтобы заняться перекрестным опылением – с этим умирающим странником. Как только здоровый странник опуститься вниз, мы сможем на него забраться. Ты должен поднять меня туда наверх – ведь ты сможешь сделать это, Грин? После этого я объясню тебе, что делать дальше.

Сморчок вещал через рот дельфина, и его слова было трудно разобрать, а вокруг свистел ветер. Покрытое длинным густым волосом тело над их головами раздулось настолько, что закрыло собой почти полнеба: странник медленно опустился на край утеса, расположившись сверху своего умирающего партнера. Ноги прилетевшего странника вытянулись вниз и накрепко вцепились в волосатые бока нижнего растительного животного. Повозившись, странник пристроился и застыл.

Грин, Яттмур и две женщины-пашницы подошли к страннику и стали смотреть, задрав вверх головы. Грин отпустил хвост дельфина, которого тащил за собой по камням.

– Мы не сможем туда забраться! – сказал он. – Ты сошел с ума, сморчок, если думаешь, что мы решимся на такое. Странник слишком велик!

– Забирайтесь, человеческие существа, забирайтесь, как я вам сказал! – заголосил голосом дельфина сморчок.

Грин остановился возле странника, чтобы рассмотреть его внимательно. Рядом с ним столпились Лили-Йо и люди ее племени. Только что они прятались за скальным выступом и теперь с опаской выходили наружу.

– Твоя рыба говорит правду, – заметила Лили-Йо. – Это единственный наш путь к спасению. Забирайся первым, Грин! Ты и твои спутники могут пойти с нами, и мы поможем вам и позаботимся о вас.

– Не нужно бояться странника, Грин, – подхватил мужчина Харрис. – Давай, забирайся.

Грин продолжал стоять внизу странника, и уговоры окружающих совсем не придавали ему отваги. Стоило только ему представить, что он должен оказаться на чем-то, что в скором времени оторвется от земли и полетит по воздуху, как у него начинала невыносимо кружиться голова; он вспоминал свой полет на спине растительной птицы, упавшей на самом краю Безлюдья, вспоминал путешествие в лодке и на вершине ходульника, в результате которых попадал из одного бедственного положения в другое, еще более бедственное. Только последнее путешествие, предпринятое им по собственной воле, пусть и под руководством дельфина, обещало, что конечная точка пути все же будет выгодней исходной.

Он стоял и все раздумывал, когда сморчок снова заревел голосом дельфина, призывая остальных начинать забираться на странника по его тонким лапам, приказывая татуированным женщинам-пашницам поднять его на руки и нести наверх на странника, что они и проделали при помощи людей из племени Лили-Йо. Довольно скоро подъем был успешно совершен и все они оказались на вершине спины странника, откуда глядели вниз и звали к себе Грина. Рядом с ним осталась только Яттмур.

– Теперь, когда мы наконец освободились от сморчка и толстопузых, к чему нам зависеть от этого огромного чудовища, – пробормотал он.

– Мы тоже должны забраться туда, Грин. Странник отнесет нас к теплым лесам, подальше от острозубых, где мы с Лареном сможем наконец обрести покой. Ты ведь и сам понимаешь, что мы не можем остаться здесь.

Грин взглянул на жену и своего большеглазого ребенка у нее на руках. Слишком много бед ей пришлось пережить с тех пор, как она повстречалась с ним, с тех самых пор, как Черный Зев завел свою ужасную песнь.

– Если ты так хочешь, то мы тоже заберемся на странника, Яттмур. Дай мне Ларена, я понесу его.

В раздражении он поднял голову и крикнул сморчку:

– И прекрати свой глупый рев – я поднимаюсь.

Он сказал это слишком поздно: сморчок уже замолчал. Когда Грин и Яттмур, задыхаясь, наконец забрались на спину живого холма, оказалось, что люди Лили-Йо претворяют в жизнь новую затею сморчка.

Повернув свое свиное рыло к Грину, дельфин проговорил:

– Знай, как и все другие, что наступило время моего деления, являющегося способом нашего, сморчков, размножения. Я собираюсь взять под свой контроль странника, частично оставив свое тело на дельфине.

– Остается только надеяться на то, что дельфин не возьмет под контроль тебя, – сумрачно пошутил Грин, усаживаясь на поверхность странника.

Поверхность под ним пошевелилась. Огромное существо, поглощенное процессом оплодотворения, настолько потеряло за своими собственными переживаниями чувствительность ко всему происходящему с ним, что практически не обращало внимания на быстро работающих ножами на его спине Лили-Йо и остальных крылатых людей, вырезающих в эпидерме большую дыру.

Как только дыра достаточного размера была наконец проделана, они взяли в руки Содал-Йе и, подняв того за хвост, поднесли к дыре так, чтобы он повис точно над ней; дельфин слабо шевелился – сморчок полностью взял под свой контроль его тело и не позволял вырываться и биться в руках крылатых. Уродливая рябистая коричневая масса сморчка задвигалась и начала стекать с головы дельфина; половина тела сморчка упала в вырезанную в страннике дыру, после чего – по-видимому, по отданному дельфином ранее указанию – крылатые плотно закрыли дыру вырезанным куском плоти странника. Грин поразился, как быстро удалось сморчку заставить подчиняться ему крылатых; сам он чувствовал, что стал совершенно невосприимчив к чьим-либо приказам.

Яттмур уселась на спину странника и дала ребенку грудь. Грин подошел к ней и опустился рядом, и тогда Яттмур указала ему рукой в сторону темной части горы. Со своего возвышения они видели группу острозубых, едва различимых в тени и с понурым видом движущихся прочь от горы в сторону укрытия, чтобы там дождаться окончания событий; в рядах острозубых тут и там горели факелы, выделяясь в темноте подобно крохотным цветкам на коре черного дерева.

– Они передумали нападать на нас, – проговорила Яттмур. – Может быть, теперь стоит спуститься вниз и поискать секретный проход к Щедрым Водам?

В этот момент местность вокруг них закачалась.

– Слишком поздно – мы уже летим! – крикнул Грин. – Держись покрепче! Смотри, не урони Ларена!

Странник и на самом деле поднимался в воздух. Под ними мелькнула гора с торчащим скальным выступом, потом они вдруг опустились ниже горы, стремительно скользя в сторону Щедрых Вод, вырастающей, по мере того как они подлетали к ней, прямо на глазах.

Они скользнули в длинную тень, потом снова вырвались на свет – их тень понеслась по рябистой воде – потом опять попали в тень, опять выскочили на свет и начали подниматься, двигаясь уже гораздо уверенней и держа курс в сторону сплющенного словно перезревшая слива солнца.

Ларен вскрикнул от страха и снова прижался к успокоительной груди, крепко зажмурив глаза, словно бы то, что происходило вокруг, было для него невмоготу.

– Все вы, – проревел сморчок, – пока я еще говорю через рот этой рыбы, соберитесь вокруг меня. Вы должны услышать то, что я хочу сказать вам.

Держась за длинную фиброзную щетину на теле странника, они собрались вокруг сморчка и расселись. Только Грин и Яттмур не изъявили желания подойти к нему.

– Теперь я обладаю парой тел, – объявил сморчок. – Я управляю странником; я взял под свой контроль всю его нервную систему. Странник полетит туда, куда я прикажу ему. Вам не стоит бояться, потому что я не причиню вам вреда. По крайней мере в ближайшее время.

Гораздо более пугающими оказались для меня те знания, которые я отыскал в этой рыбе бери-тащи, в Содал-Йе. Вы должны узнать о том, что узнал я, потому что это многое изменит, как уже изменило мои планы.

Эти дельфины – люди морей. В то время как все другие животные разумные формы терпят бедствие в окружении хищной растительности, дельфины, обитающие в свободной океанской глуби, способны легко поддерживать связь с другими видами разумных существ. Дельфины способны пересекать всю ширь планеты, и ничто не может им помешать. Таким образом за прошедшие миллионы лет дельфины не только не потеряли, но и приобрели знания.

В частности, рыбы открыли, что наш мир близится к своему закату. Закат мира наступит не сейчас – и даже не через несколько поколений – но конец мира неизбежен, и эти колонны зеленого света, восходящие из джунглей в небеса, есть знак неминуемой кончины и того, что закат мира уже начался.

В областях постоянной жары – в областях, где никто из нас никогда не был, где обитают растения, умеющие пользоваться огнем, эти зеленые снопы света стоят уже несколько веков. Я отыскал эти сведения в голове дельфина. Я видел, как горят над обугленными джунглями эти зеленые лучи, которые рыбы зрели из курящегося паром моря.

Потом сморчок замолчал. Грин понимал причины его молчания – грибу было страшно погружаться дальше, в следующие слои знания дельфина. Он поежился, про себя живо представляя, в каком возбуждении находится сейчас сморчок, как восторженно и со страхом читает он новые знания, в то же время испытывая отвращение к этим воспоминаниям.

Внизу под ними проплывал мимо и покачивался берег Страны Вечных Сумерек. Земли внизу успели стать ярче, когда губы дельфина снова раздвинулись и в них зазвучали слова сморчка.

– Эти дельфины на самом деле не способны были осознать всю полноту накопленных ими знаний. О, как чудесно снова видеть растения… Люди, существует горящий фитиль, заложенный в силы, зовущиеся деволюцией… Уж не знаю, в каких выражениях мне нужно описать эти силы, чтобы ваши маленькие умы смогли их постигнуть.

Давным-давно, много времени назад – во времена ваших далеких предков – было совершено открытие, благодаря которому стало известно, как родилась и из чего развивалась жизнь, что явилось исходным питательным раствором для нее; амеба служила вратами, через которые жизнь, словно сквозь игольное ушко, проникла в наш мир из колбы, в которой кипят аминокислоты и неорганические основные компоненты природного мира. Как поняли люди, а потом и дельфины, этот неорганический мир так же развился из мельчайших базисных частиц, называющихся исходными атомами.

Этот длительный и удивительный процесс роста и развития был изучен и понят человеком. Сами же дельфины в свою очередь обнаружили то, что рост и развитие неразрывно сопряжены также и с тем, что человек назвал бы упадком или разложением; оказывается, природа не только подвержена развитию и упадку как таковым, но развитие и упадок природы являются непременным условием ее существования.

Создание, разум которого я сейчас населяю, отлично знало, что наш мир сегодня пребывает как раз в стадии своего упадка. Именно эту мысль не так давно он пытался донести, хотя и в весьма путанных и расплывчатых выражениях, до вас, менее развитых младших рас.

В начале существования этой солнечной системы все существующие здесь жизненные формы были переплетены в своем существовании друг с другом и гибель представителей одного вида круговоротом давала пищу другому виду. Зародыши жизни были принесены на Землю из космоса в виде мельчайших пылинок, подобных искрам в кембрийскую эру. Постепенно жизненные формы развились, превратившись в животных, в растения, в насекомых – во все разновидности и формы жизни, густо населившие мир, в большинстве своем теперь исчезнувшие с лица нашей планеты.

Что явилось причиной исчезновения видов? То, что галактические флюктуации, породившие к жизни солнце, теперь разрушают его. Те же самые флюктуации управляют и подвижной жизнью; так же как эти флюктуации прекращают существование нашего светила, так же они заставляют прекратить свое существование и саму жизнь и ее формы, и в том числе и саму Землю. Таким образом происходит деволюция природы. Снова все жизненные формы сплавляются в то единое целое, из чего все они произошли. Во все времена жизненные формы никогда не прекращали своей взаимозависимости – одни формы жизни все это время существовали за счет других – и теперь жизнь снова сливается в единую первородную каплю. Кто такие эти толстопузые – растения или люди? Кто такие острозубые – люди или животные? А существа из растительного мира, из тропических областей, все эти странники, ивы-убийцы из Безлюдья, ходульники, которые размножаются семенем и мигрируют словно птицы – могут ли они подпасть под одну классификацию?

Я сам хочу спросить себя – что такое есть я?

На мгновение сморчок умолк. Его слушатели украдкой переглянулись, их взгляды были полны волнения, потом дельфин снова взмахнул хвостом, призывая всех ко вниманию, и его речь продолжилась.

– Мы все, собравшиеся здесь, по причине стечения обстоятельств оказались выброшенными на берег общего потока деволюции. Мы живем в мире, где от поколения к поколению прогрессирует упадок, где наследственные черты вырождаются. Весь ток теперешней жизни устремлен к уменьшению доли разума, к упрощенности, к достижению исходного зародышевого состояния. Таким образом проявляются на Земле управляющие вселенной процессы. Галактические флюктуации переносят споры жизни из одной системы к другой, в результате чего эти споры оказались и здесь, на Земле. Вы можете наблюдать часть этого процесса собственными глазами, в виде этих колонн зеленого света, вытягивающих жизненные силы из джунглей. В условиях повышенной солнечной активности и температурного уровня, процессы деволюции только ускоряются.

Пока сморчок читал свою лекцию, его другая половина, управляющая странником, заставляла гиганта опускаться все ниже и ниже. Теперь они летели над густыми джунглями, над Лесом Великого Баньяна, покрывшим всю солнечную сторону нашей планеты. Теплый воздух окутал их словно плащом.

Рядом с ним появились и другие странники, легко поднимающие и опускающие вдоль нитей свои неизмеримо огромные тела. Мягко, так что сидящие на нем даже не почувствовали этого, странник прикрепил свое тело к верхушкам джунглей.

Грин немедленно поднялся на ноги и помог встать Яттмур.

– Ты мудрейший из всех живущих созданий, сморчок, – проговорил он. – Я не чувствую за собой вины в том, что избавился от тебя, потому что ты вполне способен сам позаботиться о себе. В конце концов, ты первый из сморчков, которому удалось постичь закономерности развития вселенной. Мы с Яттмур будем вспоминать тебя, когда заживем своей спокойной жизнью среди кущей срединных слоев джунглей. Ты идешь со мной, Яттмур, или так и собираешься всю жизнь просидеть на этом летающем растении?

Лили-Йо, Харрис и остальные тоже поднялись на ноги и теперь смотрели на Грина со смесью враждебности и беззащитности, которые он научился распознавать давным-давно.

– И ты так просто собираешься оставить этот замечательный ум, своего защитника, этого сморчка, который был тебе другом? – спросила Грина Лили-Йо.

Грин кивнул.

– Он рад принять вас к себе – вы сами должны отдаться под его покровительство. В свою очередь вы, так же как и я когда-то, должны решить, чем является для вас этот сморчок – выражением доброй воли или злом. Я же ухожу в Лес, которому принадлежу, и забираю с собой Яттмур, Ларена и этих двух татуированных женщин-пашниц.

Грин щелкнул пальцами, и пашницы послушно поднялись, повинуясь его приказу.

– Грин, ты по-прежнему упрям и ничуть не изменился за все это время, – проговорил Харрис, хмуривший брови от раздражения. – Мы предлагаем тебе отправиться вместе с нами на Истинный Мир – там место много лучше этих джунглей. Ты ведь слышал, что сказал сморчок – земные джунгли обречены.

К своему удовольствию Грин понял, что научился использовать созревающие в голове аргументы, так как не умел этого делать раньше.

– Я не сомневаюсь в истинности того, что сказал сморчок, Харрис, однако в этом случае получается, что и тот твой мир, другой, тоже обречен.

И снова раздался трубный глас дельфина, рокочущий и всепроникающий.

– Все действительно именно так, но вы еще не слышали моего плана. Во мраке, который клубится в сердцевине этого странника, я отыскал упоминание о мирах, находящихся далеко за пределами Истинного Мира, или Луны, и даже самого Солнца, обращающихся по орбитам вокруг иных светил. Я способен заставить этого странника пуститься в путешествие к этим иным мирам, молодым мирам. Я, Лили-Йо и другие крылатые люди, все мы сможем в безопасности жить внутри странника и питаться его телом. Все, что нам потребуется, это просто следовать этим зеленым колоннам света, путь которым указывается галактическими флюктуациями, и в конце пути которых находятся новые молодые миры, пригодные для обитания. И ты, Грин, ты тоже можешь отправиться с нами.

– Я устал от того, что меня куда-то ведут или что я кого-то веду за собой. Отправляйтесь куда хотите, и удачи вам! Населите эти миры людьми и сморчками!

– Я предрекаю вам, что Земля эта погибнет в пожаре, и с нею погибните и вы, глупые люди!

– Пусть так, раз ты знаешь это точно и наперед, о, мудрый сморчок! Но ты так же сказал и то, что гибель мира произойдет только через несколько поколений. Ларен и его дети будут жить в мире зелени, а не гнить в утробе растения, которое несет его неизвестно куда. Пойдем же, Яттмур. Хоп-хо, женщины – вы тоже отправляетесь вместе со мной.

Все они поднялись, чтобы спуститься со странника на деревья джунглей. Яттмур передала Ларена Грину, который тут же пристроил сына на плечо, и погнала вперед татуированных женщин. Харрис вытащил из ножен клинок и сделал шаг вперед.

– С тобой всегда было тяжело сладить, Грин. Ты и сам не знаешь, что творишь, – сказал он.

– Может и так; но зато я точно знаю, что совершаете сейчас вы, – отозвался Грин.

Не обращая внимания на клинок Харриса, Грин принялся спускаться вниз по поросшему волосом боку странника. Ступив на верхние ветви джунглей, он положил Ларена на листву и подал руку равнодушным пашницам и Яттмур и помог им спуститься тоже. Ощущая в своем сердце отраду, Грин повернулся к родному зеленому простору и, вздохнув полной грудью, обвел глазами лиственный простор Леса.

– Идемте же без страха, – ободряюще сказал он своим спутницам. – Это наш дом, где таятся опасности, но все они мне знакомы, и я знаю, как защитить вас от них! Дай мне свою руку, Яттмур!

Они вместе спустились на нижние ветви. И даже не оглянулись, когда за спиной у них странник со стоящими на его спине крылатыми людьми медленно поднялся в испещренное зелеными точками небо, устремляясь в голубые просторы космоса.


Глава двадцать пятая | Перед закатом Земли (Мир-оранжерея) |