home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава IX

Ярмарка тщеславия

– Мои подопечные вздумали заболеть корью! – сказала Мег. – У меня свободные дни, как хорошо!

Стоял апрель.

Сестры сгрудились в комнате, помогая Мег собирать вещи и на все лады обсуждая предстоящий отъезд.

– Как это мило со стороны Энни Моффат, что она не забыла о тебе. Мало ли людей, которые приглашают просто так, из вежливости. А она повторила приглашение. Две недели сплошных развлечений! Как я за тебя рада! – сказала Джо.

– Я тоже за тебя рада, – отозвалась Бет, уложив разноцветные ленты в красивую коробку. – Главное, стоит чудесная погода.

– Я бы тоже не отказалась поразвлечься подобным образом. И в нарядах покрасоваться, – проговорила сквозь зубы Эми.

Рот она открыть не могла – губами она держала булавки и по одной втыкала в подушечку Мег, пополняя таким образом запасы швейных принадлежностей сестры.

– Я очень хотела бы вас всех взять с собой. Но раз это невозможно, я постараюсь запомнить самое интересное и потом расскажу вам. Конечно, это лишь малость по сравнению с тем, как вы были добры ко мне. Вы одолжили мне столько вещей, и собраться без вас мне было бы трудно, – сказала Мег, бросив взгляд на свой более чем скромный гардероб, который казался сестрам роскошным.

– А что тебе дала мама из сундучка с драгоценностями? – осведомилась Эми, которая не присутствовала в этот раз при торжественном открытии знаменитой в семье кедровой сокровищницы, в которой миссис Марч хранила остатки некогда богатого гардероба.

Теперь все это постепенно получали дочери в особо торжественных случаях.

– Шелковые чулки, вот этот резной веер и чудесный голубой пояс. Я хотела взять лиловое шелковое платье, но мы не успели его переделать. Придется обойтись старым кисейным.

– Оно будет прекрасно сидеть на моей новой муслиновой юбке, а шарф чудесно его оттенит. Жалко, я разбила коралловый браслет. Я бы тебе его дала, – сказала Джо, которая обожала дарить и давать взаймы.

Правда, вещи у нее, как правило, пребывали в таком плачевном состоянии, что щедрость ее редко доставляла кому-нибудь радость.

– В сундучке есть красивые украшения из жемчуга, но мама говорит, что для девочки самое лучшее украшение – это живые цветы. А Лори обещал прислать столько цветов, сколько мне захочется, – заметила Мег. – Давайте посмотрим, что у нас получается. Серый костюм для прогулок, совсем новый. Бет, поправь, пожалуйста, перо на шляпе. Поплиновое платье на воскресенье и приемы. Вообще-то оно для весны тепловато, лиловое шелковое подошло бы больше. Жаль, что его некогда перешивать!

– Нестрашно, ведь у тебя еще есть кисейное. Оно тебе очень идет, ты всегда бесподобно выглядишь в белом, – сказала Эми, пожирая взглядом гардероб Мег, который казался ей верхом роскоши.

– У платья слишком маленький вырез и юбка не такая широкая, как сейчас модно, но ничего, сойдет. Голубое домашнее платье тоже выглядит вполне прилично. После того как его перелицевали и заново подшили, оно стало совсем как новое. Шелковый халат, конечно, не последний крик моды, да и шляпке моей далеко до совершенства. Я не сказала маме ни слова, но зонтик меня ужасно разочаровал. Я просила черный с белой ручкой, а она купила зеленый, с безобразной желтой ручкой. Он новый, добротный, и мне просто стыдно жаловаться, но я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что буду стыдиться его, особенно когда окажусь рядом с Энни. Какой у нее красивый шелковый зонт с золотым наконечником! – И Мег кинула исполненный осуждения взгляд на маленький зеленый зонтик.

– Обменяй его в магазине, – посоветовала Джо.

– Будь я глупее, я так бы и поступила. Но ведь тогда Марми обидится, а она так старалась. Я понимаю, как глупо сетовать на цвет зонта. Попытаюсь не давать себе волю, вот и все. Тем более что есть вещи, которые меня действительно радуют. Шелковые чулки и две пары хороших перчаток настолько утешают и ободряют меня, что я готова забыть о зеленом зонтике. Я очень благодарна тебе, Джо, за одолженные перчатки. Как подумаю, что у меня есть две пары выходных перчаток, еще одна пара на каждый день, тут же начинаю казаться себе богатой и элегантной. У Энни Моффат на ночных чепцах розовые и голубые банты. Может, и мне пришить такие же? – спросила Мег, когда Бет внесла стопку чистого белья, которую вручила ей Ханна.

– Не надо. Нарядные чепчики не подойдут к простым ночным рубашкам. Бедным людям не стоит пускать пыль в глаза, – решительно заявила Джо.

– Не знаю, доживу ли я когда-нибудь до такого счастья, что буду носить настоящее кружево и красивые чепчики, – раздраженно проговорила Мег.

– Ну вот, а вчера ты говорила, что самая большая твоя мечта – поехать к Энни Моффат, – тихо произнесла Бет.

– Верно! – спохватилась Мег. – И я ведь действительно счастлива, что еду. Не буду ворчать. Вот так: чем больше получаешь, тем больше хочется. Верно? Ну, все готово, уложено, только бальное платье осталось. Но его обещала уложить мама. – И голос Мег зазвучал веселее. Она переводила взгляд с наполовину заполненного чемодана на множество раз штопанное и глаженное кисейное платье, торжественно именуемое бальным.

На следующий день, который выдался столь же погожим, состоялись торжественные проводы Мег – в ближайшие две недели ей предстояло развлекаться и вбирать в себя новые впечатления.

Миссис Марч неохотно отпускала дочь. Она боялась, что по возвращении будничная жизнь покажется Мег безрадостной. Но Мег так упрашивала, а Салли обещала присматривать за ней, что мать почла за лучшее не препятствовать. Тем более что после целой зимы непрестанных трудов дочери совсем не мешает встряхнуться и переменить обстановку. Вот так и получилось, что мать уступила, и Мег представилась возможность закружиться в вихре светской жизни.

Моффаты славились своею светскостью, и Мег, выросшая совсем в другой атмосфере, поначалу оробела и от роскошной обстановки в доме, и от элегантности хозяев. Но, несмотря на легкомысленный образ жизни, это были добрые люди, и гостья вскоре почувствовала себя свободно и уютно. Впрочем, от Мег не укрылось, что сквозь старательно нанесенную позолоту нет-нет да и просвечивает кое-где отнюдь не благородный металл: при всем блеске жизненного уклада Моффаты не отличались ни подлинной образованностью, ни интеллигентностью. Открытие это совсем не уменьшило того удовольствия, которое Мег получала от жизни в семействе Моффатов. Ей нравилась изысканная еда, полюбилось разъезжать в каретах и каждый день, отправляясь на очередное торжество, облачаться в выходное платье. Такая жизнь, лишенная забот и состоящая из одних лишь светских раутов, была вполне ей по душе, и она быстро переняла манеры и речь окружающих. Мег стала вдруг жеманной, она постоянно пересыпала речь французскими словечками и выражениями, волосы теперь тщательно завивала, постоянно переделывала платья и старалась по мере сил поддерживать разговор о моде. Мег с завистью разглядывала изящные безделушки Энни Моффат и мечтала стать богатой. Каким убогим вдруг показался ей родной дом, с какой тоской она вспомнила о своей работе! Несмотря на то что шелковые чулки и целых три пары перчаток были по-прежнему при ней, Мег чувствовала себя существом низшего порядка и страдала от унижения.

Впрочем, на страдания ей почти совсем не оставалось времени, ибо три юных особы со всей деловитостью, свойственной их возрасту, предавались веселью. Они разъезжали по гостям или по магазинам, или отправлялись гулять, или катались по городу. Они ходили в театр и в оперу и еще умудрялись по вечерам принимать гостей. У Энни было много друзей, и вечера получались очень веселые. Старшие сестры Энни были совсем взрослыми девушками, одна из них даже была помолвлена, что казалось Мег очень романтичным. Мистер Моффат, веселый, полный джентльмен средних лет, знал отца Мег и очень хорошо о нем отзывался. Не менее обаятельной представлялась Мег и миссис Моффат. Такая же веселая, полная, она, по мнению Мег, была столь же очаровательной, как и ее дочери. Все члены семьи наперебой старались сделать Мег что-то приятное, и это совсем вскружило ей голову.

Перед очередным приемом Мег убедилась, что ее поплиновое облачение никуда не годится, ведь остальные девочки облачились в нарядные шелковые платья. По сравнению с обновкой Салли кисейный наряд Мег выглядел совсем убогим.

Мег заметила, что при виде ее девушки обменялись сочувственными взглядами. Кровь бросилась ей в голову – несмотря на всю благовоспитанность, Мег была очень горда и ранима. Никто, разумеется, ни словом не обмолвился о ее платье, но каждая наперебой предлагала свои услуги: Салли вызвалась причесать Мег, Энни – повязать пояс, а Белл, та самая, у которой уже был жених, начала расхваливать белизну ее рук. Но за всем этим Мег без труда разгадала жалость, и это было так тяжело, что не было сил на общение с весело щебечущими сестрами. Мег грустно стояла одна, с завистью поглядывая на сестер Моффат, которые в своих легких нарядных платьях напоминали ей беззаботно порхающих бабочек.

В это время в комнату вошла горничная с коробкой цветов. Не успела горничная и слова вымолвить, как Энни открыла коробку. Увидев розы, переложенные папоротником, она захлопала от восторга в ладоши.

– Белл, это, конечно, тебе! Как всегда! Но сегодня Джорджи превзошел самого себя. Чудесные цветы!

– Посыльный сказал, что это для мисс Марч, – объяснила горничная. – И записка.

– Интересно, от кого это? А мы и не знали, что у тебя есть поклонники! – наперебой щебетали сестры, вмиг окружив Мег.

– Записка от мамы. А цветы прислал Лори, – просто ответила Мег.

Но в душе она ликовала. Лори не забыл ее просьбу!

– Ах вот оно что, – произнесла Энни, увидев, как Мег поспешно прячет в карман записку.

Мег действительно придала записке от матери особое значение. Ведь как раз сейчас она готова была впасть в отчаяние. Мамина записка представилась Мег настоящим талисманом: он спасет ее от дальнейших неприятностей! Ласковые мамины слова вселили в нее бодрость, а роскошные цветы придали уверенность в себе.

Счастливая Мег отложила немного роз и зелени для себя, а из остальных сделала маленькие букетики и украсила ими юбки, корсажи и волосы сестер. Все это она проделала с таким изяществом и деликатностью, что старшая сестра Клара прониклась к ней еще большей симпатией. Она заявила, что в жизни не встречала такого прелестного существа, как Мег. Другие сестры тоже были от нее в полном восторге. От уныния не осталось и следа. Когда сестры пошли показаться миссис Моффат, Мег посмотрелась в зеркало и осталась вполне довольна. Теперь, когда ее волосы и платье украшали цветы, наряд не казался таким убогим, и, поняв это, она зарделась от удовольствия.

Вечером Мег веселилась и танцевала как никогда. Все были с ней очень обходительны, и трижды за вечер она удостоилась похвалы. Когда Мег по просьбе Энни спела, гости похвалили ее чудесный голос. Потом на нее обратил внимание майор Линкольн:

– Откуда взялась эта красавица с ангельским взглядом?

А мистер Моффат сказал, что должен обязательно станцевать с ней – она так хороша в танце! Короче говоря, все было замечательно до той поры, пока случайно Мег не услышала разговор, повергший ее в отчаяние.

Маленькие женщины

Мег сидела в оранжерее и ждала, пока очередной кавалер принесет ей мороженое. Вдруг за цветочной стеной раздались голоса.

– Сколько ему лет?

– Думаю, шестнадцать или семнадцать.

– Для этого семейства было бы огромной удачей, выбери он одну из старших дочерей. Салли говорит, они очень подружились. Старик в них просто души не чает.

– Наверное, у миссис Марч все запланировано. Думаю, она сыграет наверняка. Девочка-то вроде пока не отдает отчета в собственном счастье, – сказала миссис Моффат.

– И все-таки она соврала про записку. Так мы и поверили, что записка от мамы! А как она покраснела, когда принесли цветы! Бедняжка! Представляю, как бы она была мила, если бы ее модно одеть и обучить светским манерам… Как вы думаете, она не обидится, если мы одолжим ей на четверг платье?

– Вообще-то она очень гордая, но, думаю, не станет возражать. Ведь у девочки ничего нет, кроме этого убогого кисейного платья. Хоть бы оно порвалось! Отличный предлог предложить ей приличную одежду! И объяснять ничего не надо!

– Там видно будет. Знаете, а приглашу-ка я Лоренса. Ей это доставит удовольствие, а мы понаблюдаем за ними. Вот будет забавно!

В этот момент возвратился партнер Мег. Он удивленно посмотрел на нее. За те несколько минут, что он ходил за мороженым, Мег совершенно изменилась – раскраснелась и была явно чем-то встревожена. Сейчас только гордость и воспитание помогали ей скрыть гнев и отвращение! Несмотря на молодость и наивность, Мег прекрасно поняла, о чем сплетничали сестры Моффат и их мать. Слова: «У миссис Марч все запланировано», «соврала про записку» по-прежнему звучали в ушах, причиняя ей все новые и новые страдания: намеки были слишком прозрачны, и Мег поняла всю их оскорбительность. Ей хотелось убежать домой и, разрыдавшись на груди у матери, спросить совета, как жить дальше. Но дом был далеко, и, взяв себя в руки, Мег притворилась, что по-прежнему от души веселится. Нервозность, в которую поверг ее невольно подслушанный разговор, в данном случае помогла ей справиться с собой, и всем казалось, что она как ни в чем не бывало радуется вечеру. Никто не догадывался, какой выдержки стоило ей такое поведение. Мег облегченно вздохнула, только когда оказалась в своей комнате. Улегшись в постель, она вволю предалась гневу и неистовствовала до тех пор, пока ее пылающее лицо не увлажнилось слезами. Пустая болтовня семейства Моффат посеяла в душе Мег сомнение. Мир, в котором она жила, теперь не казался ей таким прочным и незыблемым, как раньше. Все вызывало у нее сомнение: и чистота дружеских отношений с Лори, и помыслы матери. «Раз Моффаты считают, что у Марми все спланировано, значит, у них есть на то основания», – думала она. Поколебалась и внушенная матерью уверенность, что бедной девушке следует довольствоваться скромным гардеробом. Откровенная жалость сестер Моффат, искренне полагавших, что нет большего несчастья на свете, чем скверное платье, подействовала на Мег не менее сильно, чем рассуждения миссис Моффат, которая все на свете мерила своим аршином.

Словом, ночь для Мег выдалась неспокойной, и наутро она поднялась с опухшими глазами и в ужасном расположении духа. Мег была сердита и на подруг, и на себя – за то, что не нашла сил поговорить с ними начистоту. Впрочем, после вчерашнего никто не чувствовал себя бодро. Лишь к полудню девочки сели за рукоделие.

Мег заметила, что сестры стали относиться к ней совсем по-другому – наперебой оказывают знаки внимания, жадно вслушиваются в каждое ее слово. Это польстило самолюбию Мег, и, хоть она не понимала, в чем тут дело, настроение ее заметно улучшилось. Наконец Белл оторвала взгляд от рукоделия и томно проговорила:

– Мег, дорогая, я послала приглашение на четверг твоему другу мистеру Лоренсу. Думаю, тебе это будет приятно, да и мы с радостью с ним познакомимся.

Мег покраснела, но тут ей пришло в голову подшутить над подругами. Делано потупив взор, она ответила:

– Вы очень добры, но, боюсь, он не приедет.

– Но почему, дорогая? – удивилась Белл.

– Он, знаете ли, слишком стар для таких поездок.

– Что с тобой, дитя мое? – поразилась Клара. – Сколько же ему лет?

– Около семидесяти, – ликуя, ответила Мег и сделала вид, будто считает стежки в рукоделии.

– Ах ты хитрюга! – воскликнула Белл. – Мы-то имеем в виду молодого мистера Лоренса!

– Молодых людей там нет. Если вы говорите о Лори, то он еще мальчик, – пояснила Мег.

Услышав такое о том, кого они считали чуть ли не ее суженым, сестры Моффат растерянно переглянулись. Мег заметила это и засмеялась.

– Разве он не ровесник тебе? – спросила Энни.

– Нет, он по возрасту ближе к моей сестре Джо. Мне ведь в августе будет семнадцать, – ответила Мег и гордо вздернула подбородок.

– Но не станешь же ты возражать, что он очень славный? Его цветы… Это было просто чудесно! – многозначительно сказала Энни.

– Он нам их часто присылает. У них огромная оранжерея, они знают, что мы очень любим цветы. Мама и мистер Лоренс – большие друзья, а мы подружились с Лори.

Мег надеялась, что тем и завершится беседа о семействе Лоренсов, но не тут-то было.

– Сразу видно, что Мег еще не выезжала в свет, – сказала Клара, переглянувшись с Белл.

– Невинность сельской простушки, – тут же отозвалась Белл и пожала плечами.

В это время в комнату, тяжело ступая, вошла миссис Моффат, сильно напоминая собою слона, задрапированного шелками и кружевом.

– Я собираюсь в город за всякой мелочью. Нет ли у вас, юные леди, каких-нибудь заказов? – спросила она.

– Спасибо, миссис Моффат, – ответила Салли, – у меня на четверг есть розовое шелковое платье. Оно меня вполне устраивает.

– Мне тоже ничего… – начала Мег и осеклась.

Она невольно подумала, сколько ей нужно новых вещей, от которых, увы, приходится отказываться.

– А что ты наденешь? – спросила Салли.

– Все то же старое белое платье, если мне еще раз удастся его подштопать. Оно вчера у меня сильно разорвалось.

Мег старалась проговорить все это самым беззаботным тоном, однако внутренне сгорала от стыда.

– А ты пошли домой за другим, – посоветовала Салли, в число талантов которой никогда не входила тактичность.

– У меня другого нет, – с трудом выговорила Мег.

Но Салли и тут с поистине детской непосредственностью воскликнула:

– Как! Неужели только одно-единственное?

Она хотела еще что-то добавить, но Белл помешала ей:

– А зачем ей много платьев? Она ведь совсем не выезжает. Но даже если бы у тебя дома висело десять платьев, тебе совершенно не нужно посылать за ними. У меня есть прелестное платье из голубого шелка. Я из него уже выросла. Прошу, надень его. Мне кажется, оно тебе очень пойдет.

– Спасибо, но меня вполне устраивает мое платье. По-моему, оно как раз по мне, – ответила Мег.

– Ну пожалуйста, позволь мне одеть тебя по моде. Я обожаю подбирать одежду. Вот увидишь, ты будешь в нем просто красавицей. Тут мы его ушьем, и тут тоже. Пока не подгоним, мы никому ничего не покажем. Зато потом появимся на балу, как Золушка и добрая фея. Ну пожалуйста, – уговаривала Белл.

Она уговаривала так настойчиво и искренне, что Мег сдалась. Да и какая девушка смогла бы устоять против искушения надеть платье, в котором она будет красавицей! Так забылась вчерашняя обида, и в душе Мег снова воцарился мир.

В четверг утром Белл вместе с горничной принялись за Мег и вскоре превратили ее в настоящую леди: завили волосы, напудрили шею и руки, подкрасили губы. Горничная-француженка хотела подрумянить Мег щеки, но Мег оказала столь решительное сопротивление, что эту затею пришлось оставить.

Потом затянули Мег в небесно-голубое платье и зашнуровали так туго, что она едва дышала. У платья был такой глубокий вырез, что, глянув на себя в зеркало, Мег, которая не привыкла к столь открытым декольте, покраснела от смущения. Вслед за платьем на Мег надели серебряные браслеты, ожерелье, брошь и серьги. У Мег не были проколоты мочки, и горничная привязала серьги к ушам розовой ниткой. Нипочем не догадаешься, что они надеты не так, как надо. Бутоны чайных роз, приколотые к корсету, и рюшки окончательно примирили Мег с непривычно большим декольте. Когда же ее обули в голубые шелковые туфли на высоких каблуках, Мег почувствовала себя и вовсе превосходно – она давно мечтала именно о таких туфлях. Тремя заключительными штрихами стали кружевной платочек, цветы и веер в серебряной оправе.

Белл чуть отошла в сторону и, подобно тому как художник взирает на только что написанную картину, взглянула на Мег.

– Мадемуазель очень хороша, правда? – воскликнула горничная.

– Пойдем покажемся, – сказала Белл и повела Мег в комнату, где находились остальные сестры.

Стоило Мег сделать первые шаги, как она услышала чарующий шелест шелка (это шелестело ее платье) и мелодичный звон (это звенели серьги в ушах). Сердце ее учащенно забилось, и, гордо тряхнув тщательно завитой головой, она подумала, что наконец-то настал миг настоящего счастья. Девочка еще раз взглянула на себя в зеркало и убедилась, что она и впрямь хороша.

Когда они предстали перед сидевшими в гостиной Моффатами, все начали наперебой расточать Мег комплименты, а она пребывала в полном восторге и чувствовала примерно то же, что чувствует большинство живых существ, начиная от вороны из знаменитой басни и кончая юными девушками, когда вокруг них собирается восторженная публика.

– Энни, пока я буду одеваться, научи ее управлять шлейфом и держаться на каблуках, не то она обязательно споткнется. Клара, приколи серебряную бабочку в центре этой складки и подбери локон слева, он у нее слишком длинный. Больше ничего не трогайте, я не потерплю, чтобы такое совершенное создание было испорчено, – с подлинно авторским самодовольством сказала Белл.

Когда в комнату вошла горничная и сказала, что миссис Моффат просит всех спускаться вниз, Мег растерянно посмотрела на Салли:

– Просто не знаю, как спущусь в зал. Я чувствую себя так скованно. Все мне как-то тянет, жмет. И все время кажется, что я не одета.

– Это потому, что ты сама на себя не похожа. Но выглядишь ты превосходно. Во всяком случае, мне сегодня нечего и тягаться с тобой. У нашей Белл потрясающий вкус. Уж если она возьмется кого-нибудь нарядить, будь спокойна, лучше никто не будет выглядеть. Опусти цветы, держи их свободнее. И постарайся не споткнуться, – сказала Салли, которая изо всех сил старалась не показать, как расстроена, что выглядит куда хуже Мег.

С большими предосторожностями Мег миновала лестницу и плавной походкой вошла в гостиную, где Моффаты занимали первых гостей. Тут Мег суждено было сделать открытие: дамы, которые на предыдущих приемах не обращали на Мег никакого внимания, неожиданно стали чрезвычайно предупредительны и любезны с ней. А молодые люди, которые на прошлом приеме не удосуживались подойти к ней, сегодня не только не сводили с нее глаз, но и просили представить их ей, а будучи представлены, рассыпались в комплиментах. Не обошли Мег вниманием и пожилые леди; сначала они тщательно оглядели ее, а затем начали расспрашивать у миссис Моффат, кто эта незнакомка. Мег слышала, как ответила миссис Моффат:

– Это Дези Марч. Ее отец на войне. Он полковник. Это одно из лучших наших семейств. Но, к сожалению, они потеряли состояние. Они очень дружат с Лоренсами. Дэзи прелестное создание. Наш сын без ума от нее.

– Подумать только! – воскликнула пожилая леди и, поднеся лорнет к глазам, принялась разглядывать Мег.

Мег смутили выдумки миссис Моффат, и она сделала вид, что ничего не слышала. Чувство неловкости не оставляло ее. Однако сама роль пришлась ей по вкусу, и она все больше и больше входила в образ светской леди.

Узкое платье жало в талии, шлейф то и дело путался под ногами, серьги при малейшей неосторожности грозили упасть на пол, а Мег как ни в чем не бывало поигрывала веером и смеялась над несмешными шутками, которыми потчевали ее состязавшиеся в остроумии кавалеры. Вдруг она глянула в другой конец зала, и смех ее разом прервался. Прямо напротив нее стоял Лори. Он взирал на нее с удивлением и, как ей показалось, без одобрения. И хотя он поздоровался с ней столь же вежливо и радушно, как всегда, она почувствовала в его взгляде осуждение и вдруг пожалела, что не надела старое платье. Не уменьшали ее смущения и любопытные взгляды Белл и Энни, которые не отрываясь следили за Лори. Однако, к радости Мег, сам Лори выглядел как никогда ранее обескураженным и по-детски застенчивым.

«Пусть они сколько угодно внушают мне разные глупости, я все равно не поверю», – подумала Мег и поспешила к другу.

– Я рада, что вы приехали. Я так боялась, что вы не приедете, – произнесла она по-взрослому покровительственным тоном.

– Джо попросила меня поехать и посмотреть, как вы выглядите. И вот я здесь, – ответил Лори, старательно пряча усмешку, которую вызвали у него взрослые нотки в голосе Мег.

– И что же вы ей расскажете? – полюбопытствовала Мег, которой страшно хотелось узнать, какое она производит впечатление.

– Я скажу, что едва вас узнал. Вы выглядите взрослой и совсем не похожи на себя. Я даже как-то робею, – ответил Лори, теребя пуговицы на перчатке.

– Все это очень забавно. Девочки, шутки ради, нарядили меня, и, знаете, мне нравится. Как вы думаете, Джо удивилась бы? Мне кажется, она бы просто остолбенела, – сказала Мег, надеясь, что таким образом вынудит его высказать мнение по поводу ее внешнего вида.

– Наверное, вы правы, – серьезно ответил Лори.

– Я вам не нравлюсь такая? – спросила Мег.

Ответ был столь же прямым, как и вопрос:

– Нет.

– Почему? – В голосе Мег послышалась тревога.

Он внимательно посмотрел сначала на ее завитые волосы, затем на обнаженные плечи и чрезмерно разукрашенное платье, и во взгляде этом Мег прочла куда больше, нежели в только что произнесенном «нет». Сейчас в Лори не было ничего от того вежливого, деликатного мальчика, с которым она привыкла иметь дело дома.

– Я не люблю перьев и всей этой мишуры.

Мег вспыхнула. Чтобы мальчишка младше нее позволял себе такое!

– Никогда еще не встречала такого невежливого мальчика! – возмущенно сказала она и отошла в сторону.

Реакция Лори не на шутку обидела Мег, и она направилась к окну, чтобы слегка остынуть и согнать краску с лица. Как раз когда она стояла в одиночестве и приходила в себя, мимо прошел майор Линкольн. Он повернулся к своей матери, и Мег явственно услышала, как он сказал:

– Посмотри, во что они превратили эту девочку. А я-то как раз хотел представить ее тебе. Бедная, она сегодня похожа на куклу!

«Вот! – сокрушенно подумала Мег. – Надо мне было поступить так, как хотела. Надень я старое платье, все было бы в порядке. Да и чувствовала бы я себя свободно».

Мег прислонилась лбом к холодному стеклу и не двинулась, даже когда раздались звуки ее любимого вальса.

Внезапно она почувствовала легкое прикосновение руки. Обернувшись, она увидела Лори. Он поклонился и виновато сказал:

– Простите меня, пожалуйста, за дерзость и позвольте пригласить вас на танец.

– Боюсь, вам это не доставит удовольствия, – ответила Мег, пытаясь притвориться обиженной.

– Что вы, я мечтаю об этом. Мне не нравится платье, которое на вас, но сами-то вы просто прекрасны! – И он развел руками, как бы показывая, что самых ярких сравнений недостаточно, чтобы выразить его восхищение Мег.

Мег засмеялась и приняла приглашение. Когда они отошли от окна и начали отсчитывать такт, чтобы вовремя вступить в танец, Мег прошептала:

– Смотрите не запутайтесь в моем шлейфе. Это прямо наказание какое-то! Зря я согласилась надеть все это.

– Оберните его вокруг шеи. Так он, по крайней мере, принесет хоть какую-то пользу, и вы не простудитесь, – ответил Лори.

Мег последовала его совету, и они закружились в танце. Они часто танцевали дома и теперь поразили всех слаженностью и отточенностью движений. Это была поистине самая грациозная пара сегодняшнего вечера, и многие не могли оторвать от них глаз. Молодые люди весело выписывали круг за кругом, и, казалось, дружба их лишь окрепла после короткой размолвки.

Наконец они окончательно выдохлись и остановились. Лори принялся старательно обмахивать Мег веером.

– Лори, могу я вас попросить об очень большом одолжении?

– Сколько угодно! – с готовностью воскликнул Лори, продолжая изо всех сил работать веером.

– Не говорите, пожалуйста, дома, как я была сегодня одета. Боюсь, они не поймут юмора, и Марми расстроится.

– Зачем же тогда вы надели все это? – спросил Лори.

Его прямота так подействовала на Мег, что она поспешно ответила:

– Я лучше потом сама им расскажу. Потому что тогда я смогу признаться Марми, какой была глупой. Но только я должна обязательно сама. А вы, Лори, ничего не говорите. Ладно?

– Даю слово. Только вот что мне сказать, когда они меня начнут расспрашивать о вас?

– Скажите, что я хорошо выглядела и веселилась.

– Первое я скажу от всего сердца. А вот насчет веселья… По вашему виду не скажешь, что вам очень весело. А? – И Лори так пристально взглянул на Мег, что она прошептала:

– Может, мне и не очень весело. Только не думайте, что я такая ужасная. Просто мне хотелось чуть-чуть повеселиться. Откуда же я знала, что буду выглядеть так глупо. Мне самой надоело.

– Смотрите, к нам идет мистер Моффат. Интересно, зачем мы ему понадобились? – сказал Лори, и в голосе его не чувствовалось никакого почтения к юному хозяину дома.

– Он попросил станцевать с ним три танца и теперь вспомнил об этом. Тоска какая, – произнесла Мег с таким томным видом, что Лори не выдержал и засмеялся.

Они расстались до ужина. А когда все сели за стол, Лори увидел, что Мег пьет шампанское с Недом и с его другом Фишером. Он моментально окрестил их про себя дураками и на правах старшего брата (роль, которую он давно уже взял на себя, когда речь шла о сестрах Марч) решил вмешаться.

– Если вы не остановитесь, у вас завтра будет страшная головная боль, – прошептал он, наклонившись к Мег, пока Фишер отвернулся, чтобы снова наполнить ее бокал. – Не надо, Мег, вы же знаете, как к этому относится ваша мама.

– Я сегодня не Мег. Я сегодня кукла и могу делать всякие глупости. Вот завтра я сниму мишуру и перья и опять стану умной девочкой, – ответила она и наигранно засмеялась.

– Хотелось бы мне, чтобы этот вечер поскорее кончился, – пробурчал Лори себе под нос и, крайне недовольный поведением Мег, отошел в сторону.

А Мег разошлась вовсю. Она танцевала, кокетничала с кавалерами, много болтала и все время смеялась, стараясь ни в чем не уступать остальным девушкам.

Когда ужин кончился, она пошла танцевать, хотя этот танец ей был незнаком. Мег быстро запуталась в фигурах, сбилась с такта и едва не запеленала партнера своим шлейфом. При этом во всех жестах и движениях ее сквозила вульгарность, и Лори стало стыдно за девушку. Он хотел одернуть Мег, но она старалась держаться от него подальше, и они встретились, только когда он подошел попрощаться.

– Не забудьте, что вы обещали, – сказала Мег и с трудом выдавила из себя улыбку; головная боль уже давала о себе знать.

– Я буду нем до гробовой доски! – воскликнул Лори и отвесил театральный поклон.

Энни была очень заинтригована этой сценой и стала приставать к Мег с расспросами. Но Мег так устала, что ничего не могла объяснять. Она легла в постель и все время, пока не заснула, испытывала такое чувство, точно побывала на маскараде, и это оказалось совсем не так весело.

Весь следующий день Мег, как и предсказывал Лори, чувствовала себя из рук вон плохо. В субботу, вконец пресытившись двухнедельными увеселениями и роскошеством, она вернулась домой.

– Как приятно оказаться дома! Раньше я не думала, что так тяжело долго находиться в гостях. Хоть наш дом и не богат, нет ничего лучше его, – сказала Мег, с удовольствием оглядывая все вокруг, когда воскресным вечером они с матерью и Джо сидели в гостиной.

– Мне приятно это слышать, милая, – ответила миссис Марч. – Признаться, я очень боялась, как бы после роскошного дома Моффатов наш дом не показался тебе унылым и бедным.

Пока они сидели и болтали, миссис Марч не раз бросала пристальные взгляды на старшую дочь. А Мег как ни в чем не бывало рассказывала о своих приключениях, стараясь уверить домашних, что она очень весело провела время. Однако от миссис Марч не укрылась затаенная тревога, весь вечер не сходившая с лица Мег, и она не на шутку встревожилась.

Младшие девочки ушли спать, а Мег еще долго сидела у камина, молча разглядывая пламя. Когда часы пробили девять и Джо сказала, что она тоже, пожалуй, пойдет, Мег наконец решилась. Она встала со стула и, пододвинув табуретку вплотную к креслу матери, положила ей голову на колени.

– Марми, я хочу сознаться кое в чем.

– Я так и думала. Что случилось, милая?

– Мне выйти? – спросила Джо.

– Нет, нет. Когда это я от тебя что-нибудь скрывала? Просто мне было неудобно говорить при младших девочках. Но я хочу, чтобы вы знали, как ужасно я вела себя у Моффатов.

– Мы слушаем тебя. – Миссис Марч не на шутку забеспокоилась, но не показала вида и безмятежно улыбнулась.

– Я говорила вам, что сестры Моффат меня нарядили, но не говорила как. Напудрили, затянули в корсет, завили. В общем, я выглядела как на картинке из модного журнала. Лори мой наряд показался безвкусным. Он, конечно, ничего не сказал, но я прекрасно поняла. А другой человек назвал меня куклой. Конечно, я понимаю, не следовало соглашаться, но сестры Моффат так расхваливали мой наряд, говорили, что я настоящая красавица, и я дала себя одурачить.

– Всего-то? – удивилась Джо.

А миссис Марч, молча взирая на склоненную головку Мег, думала, что не в силах осудить дочь, ведь она так понимала девочку.

– Нет, не все. Я еще пила шампанское, и пыталась кокетничать с молодыми людьми, и вообще вела себя просто ужасно, – с раскаянием в голосе сказала Мег.

– Может быть, тебе еще что-то хочется рассказать? – мягко спросила миссис Марч и легонько потрепала Мег по щеке.

Мег покраснела и, секунду поколебавшись, ответила:

– Да. Конечно, это глупость, но мне хочется рассказать. Мне неприятно, что говорят о нас с Лори.

И Мег пересказала случайно услышанное. От ее внимания не укрылось, что мать, слушая эти сплетни, сердито поджала губы. Ей явно не понравилось, что простодушной Мег внушали такие мысли.

– В жизни не слышала подобной чуши! – возмущенно воскликнула Джо. – Я бы на твоем месте вышла и сразу сказала бы им об этом.

– Я не могла. Мне было так неудобно. Ведь сперва все получилось случайно, а потом я так разозлилась и расстроилась, что забыла и продолжала стоять. Получилось, будто я подслушиваю.

– Погоди, вот встречу Энни Моффат, я с ней сама поговорю. Я покажу ей, как сплетничать. Подумать только! Значит, мы подмазываемся к Лори и дружим с ним только потому, что он богат и у мамы-де есть на него виды! Представляю, как будет смеяться Лори, когда я ему расскажу, что говорят о нас, бедных детках! – И Джо искренне расхохоталась: в разговорах Моффатов она не видела ничего, кроме вопиющей глупости.

– Не вздумай говорить Лори! Я тебе этого никогда не прощу. Она не должна этого делать, правда, мама? – с тревогой спросила Мег.

– Конечно. Никогда не следует повторять глупых сплетен. Самое лучшее в таких случаях – забыть, и чем скорее, тем лучше. В общем, это я во всем виновата. Не надо было отпускать тебя к малознакомым людям. Я знаю, они добрые и славные, но они недостаточно воспитаны, и их представления о жизни весьма вульгарны. Хорошо еще, что все ограничилось только этим. Мне жаль, Мег, что все так вышло.

– Не расстраивайся, Марми. Как видишь, мои огорчения позади. Я постараюсь забыть о них. Хорошего тоже было много, а значит, ты меня отпустила не зря. Конечно, я вела себя глупо, но знаешь, я поняла, что не так-то легко оставаться спокойной, когда все тебя хвалят. Мне очень нравится, когда меня хвалят. – И Мег покраснела от собственной откровенности.

– Что ж, это вполне естественно. Тут нет ничего зазорного, если только любовь к похвалам не приобретет болезненного оттенка. Просто надо научиться отличать заслуженную похвалу от лести, на которую не стоит обращать внимания. Если научишься этому, станешь мудрой.

Мег сидела задумавшись, а Джо, заложив руки за спину, стояла посреди комнаты. Ей тоже было о чем подумать. Никогда раньше она не слышала от Мег ни о поклонниках, ни о кокетстве с партнерами по танцам. И Джо поняла, что за те две недели, что Мег провела вне дома, она приобрела опыт в области, для самой Джо пока совершенно неизведанной.

– Мама, о каких это планах говорила миссис Моффат? У тебя они действительно есть? – застенчиво спросила Мег.

– Ну, конечно, милая. У меня очень много планов. Правда, они несколько отличаются от планов миссис Моффат. О некоторых я тебе расскажу. Сейчас самое время настроить тебя на серьезный лад. Ты еще очень молода, Мег, но сможешь понять то, что я тебе сейчас скажу. Кому как не матери говорить на эту тему с девочками твоего возраста. Со временем, Джо, наступит и твой черед выслушать мои планы и, если они удачны, осуществить их вместе со мной.

Джо подошла к матери и опустилась на подлокотник кресла. Лицо ее посерьезнело.

Взяв дочерей за руки, миссис Марч начала говорить, и голос ее звучал серьезно и решительно.

– Я хочу, чтобы мои дочери были красивыми, образованными и добрыми. Хочу, чтобы их любили, уважали и восхищались их поступками. Хочу, чтобы у них была счастливая молодость и удачное замужество. Хочу, чтобы они прожили жизнь с пользой для себя и для других, и чтобы Господь послал на их долю как можно меньше забот и испытаний. Любить и быть любимой хорошим человеком – предел мечтаний каждой женщины, я очень надеюсь, что дочерям моим выпадет это удивительное счастье. Разумеется, Мег, я не могу не думать об этом. Совершенно естественно, что я, ваша мать, надеюсь на лучшее. Словом, Мег, если тебе выпадет семейное счастье, сумей оценить его. Я многого хочу для вас, милые. Однако вовсе не считаю, что самое главное в том, чтобы ваши женихи были богаты. Самый роскошный дом ничего не стоит, если в нем нет любви. Конечно, трудно жить без денег. Деньги имеют еще и то преимущество, что, если правильно ими распоряжаться, можно помогать людям. Но я не хочу, чтобы деньги стали для вас главной целью в жизни. Я предпочту, чтобы вы вышли по любви за небогатых людей, чем стали королевами, которые не любят и не уважают своих царственных супругов.

– А Белл говорит, что бедной девушке надо изо всех сил стараться выгодно выйти замуж. Она уверяет, что, если самой не искать женихов, можно навсегда остаться старой девой.

– В таком случае мы лучше останемся старыми девами! – решительно заявила Джо.

– Согласна, – твердо ответила миссис Марч. – Лучше прожить достойно старыми девами, чем обречь себя на несчастливое замужество или стараться заполучить богатых женихов. Нет, Мег, бедность никогда не останавливала сердца любящих. Я знаю многих прекрасных и достойных женщин, которые были бедными девушками. Но у них было столько достоинств, что им не пришлось остаться старыми девами. Не думай об этом слишком много. Приложи все свои силы, чтобы в нашем доме царило счастье, и, быть может, настанет день, когда в него войдет тот, кого ты назовешь женихом. Ну а если и не войдет, ты будешь довольна жизнью и здесь, потому что в этом доме – часть твоей души. Запомните, милые: что бы ни стряслось, я всегда готова выслушать любое ваше признание, а отец протянет вам руку помощи. Мы с папой верим: будут у вас свои семьи или не будут, вы навсегда останетесь гордостью и утешением нашей жизни.

– Ну конечно, Марми! Такими мы и будем! – воскликнули девочки.

И, вполне умиротворенная беседой, миссис Марч пожелала им спокойной ночи.


Глава VIII Ангел бездны | Маленькие женщины | Глава X Пиквикский клуб