home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 59

Я встретился с Гвидо в воротах Центрального парка. «Мне здорово влетело», — было написано у него на лбу крупными буквами, поэтому я постарался поскорее увести его в какую-нибудь пустынную аллею. Гвидо молчал, не решаясь начать серьезный разговор, ради которого он вытащил меня из дому.

— Пойдем полежим на травке, — предложил я, когда мы с ним подошли к одной уединенной полянке со столетним английским газоном.

— Угу, — согласился Гвидо, — м-м, Энрик, ты ведь не кричишь и не плачешь, когда тебя порют?

Я покачал головой.

— Поделиться опытом, как это делается?

— Ну-у да! Поделись.

И как же я этому научился? Просто решил — и все. И было мне семь лет. И наказывать меня тогда было просто некому. Правда, меня один раз поймали и опять переломали едва сросшиеся ребра, но это не то. Гвидо все это не поможет.

— Мне казалось, — осторожно начал я, — что ты теперь много тренируешься на кемпо. Вид у тебя такой… Уверенный.

— Угу, какое это имеет отношение?

— Самое прямое. Там же ты не рыдаешь, получив боккэном.

— Сравнил!

— Вот именно. Разницы никакой, считай, что это тренировка терпения. А ты, наверное, обижаешься?

— Конечно.

— А ты не обижайся. Если ты сам принял решение что-то сделать, то и отвечать за него придется. И это тоже твое решение. Я так понимаю, что оценок «D», «Е» и далее по алфавиту ты не получаешь?

— Нет, — развеселился Гвидо.

— Ну вот. Значит, все именно так, как я сказал.

— Понятно, — немного разочарованно потянул Гвидо.

— Есть еще одна маленькая хитрость. Я тебе пришлю файл: две длинные древние поэмы. Почитай — не пожалеешь. И выучи пару кусочков строк по пятьдесят. Поэмы написаны гекзаметром — это такой сложный стихотворный размер. Попытка повторить их хотя бы про себя и не сбиться требует полной отдачи. Как спарринг с сильнейшим партнером. Ты просто не заметишь, что тебя еще и лупят в это время.

— Здорово.

— М-мм, на самом деле, не совсем. Не будешь орать — тебе будет сильнее доставаться.

— Ну и пусть, — решительно прошептал Гвидо.

У Гвидо нет старшего брата, а он ему очень нужен. Ну что ж, против такого младшего братишки я не возражаю.

— Пойдем, — сказал я, — угощу тебя мороженым, надо же как-то подсластить нашу жизнь. И убери такое страдальческое выражение с физиономии, а то вся Этна зальется слезами от жалости к тебе, и будет всемирный потоп.

Гвидо улыбнулся:

— А какое ты любишь мороженое?

Я посмотрел на него с подозрением:

— А какое ты?

— Я первый спросил!

— А будешь все время кому-нибудь подражать, хотя бы даже и мне, я тебя сам отлуплю, и никакие гекзаметры не помогут. Понял?

— Нет!

— Ты не понимаешь, зачем человеку собственная личность?

Я подставился, но Гвидо не воспользовался ситуацией — сам я на его месте ехидно спросил бы «зачем?» и посмотрел, как мой собеседник выкручивается. Это необъяснимо, ты просто чувствуешь это или не чувствуешь. Гвидо, кажется, уже что-то почувствовал, иначе не сказал бы «нет».

— Угу, я понял, — сказал он после долгого молчания.

— И какое ты любишь мороженое?

— Не такое, какое ты!

— Плохо ты понял. Повторяю вопрос: какое ты любишь мороженое?

— Шоколадное.

— Вот! Видишь, как просто? А то я сказал бы из вредности, что не люблю только фисташковое, и лопал бы ты соленое мороженое,[62] сладкоежка.


* * * | Маленький дьявол | Глава 60