home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

– К вам гости, милорд.

Доминик поднял глаза от капусты, которую старательно пересаживал, чтобы она могла завязываться в кочаны. Молодая служанка, принесшая эту новость, покраснела, по-видимому, оттого, что ей пришлось заговорить с ним. Для нее это невероятное событие.

Какого черта! Кто мог явиться в Уорфилд к нему в гости?

Он поднялся на ноги, отметил темные пятна грязи на коленях. Ночью прошел дождь. Для сада это, конечно, хорошо, а вот для садовников – не очень.

– Кто такие?

Служанка совсем растерялась.

– Я… я забыла, милорд. А карточку она не оставила. Но это знатная дама.

Может, какая-нибудь дальняя родственница семьи Ренбурн, живущая поблизости, услышала о том, что лорд Максвелл гостит в Уорфилде? Ну, кем бы она ни оказалась, придется ей принять его как есть, перепачканного землей.

– Камаль, у меня гости. Я скоро вернусь. Индус поднял глаза от грядки, которую в этот момент рыхлил:

– Хорошо, милорд.

Мэриан, прореживавшая цветы на кустах перца, чтобы оставить больше места для крупных плодов, продолжала напевать свою мелодию без слов и лишь искоса кинула на Доминика быстрый взгляд, в котором он не смог ничего прочесть. В течение трех дней, прошедших после его возвращения из клиники для душевнобольных и после того, как он привез ей Мунбим, они ни разу не оставались наедине.

Возможно, это совпадение, что вся ее работа в саду в последние дни проходила в присутствии Камаля. Однако Доминик в этом сомневался. Она явно стремилась создать барьер между ними. Очень мудро, ничего не скажешь. Но Доминику не хватало той легкой, непринужденной атмосферы, к которой он успел привыкнуть за то время, что они с Мэриан садовничали вдвоем. Он хорошо относился к Камалю, но постоянное присутствие индуса как-то все изменило.

Доминик последовал за служанкой к дому. На минутку остановился в теплице, помыть руки. Если сейчас идти переодеваться, это отнимет не меньше получаса, а потом все равно снова выпачкаешься в огороде.

Гостья сидела с дамами за чаем в маленькой гостиной. Появление Доминика прервало их оживленную беседу. Все трое одновременно подняли на него глаза. Гостья – высокая, привлекательная, модно одетая женщина примерно его возраста – показалась ему смутно знакомой, однако припомнить ее имени он не мог. Господи, только бы она не оказалась бывшей любовницей брата!

Доминик заговорил, изо всех сил стараясь подражать тону брата: лорд Максвелл всегда чувствует, что выглядит так, как надо, даже если только что возился в земле.

– Бога ради, простите мне мой вид. Хоть это и невежливо – появиться перед дамой в таком виде, но я решил, что еще более невежливо было бы заставить вас ждать.

Гостья поднялась с места. Высокая, с коротко стриженными темными волосами и трагическими карими глазами, она выглядела очень впечатляюще.

– Мне ли осуждать вас за что бы то ни было, лорд Максвелл! Я в неоплатном долгу перед вами.

Он внимательно всматривался в ее лицо. Они определенно встречались, и не так давно. Но когда именно?

Она слегка улыбнулась:

– Вы меня не узнаете? Тем лучше.

Звук ее голоса наконец-то пробудил какие-то воспоминания. Но… тогда она истерически кричала.

– Боже правый! Миссис Мортон.

Он наклонился к ее руке, затянутой в перчатку. Как она изменилась с того дня!

– Я теперь снова Йена Эймс. – Лицо ее стало суровым. – Никогда больше не буду носить имя этого человека.

– И вряд ли кто-либо сможет вас за это осудить, моя дорогая. – Миссис Маркс налила ей еще чашку чая. – Мисс Эймс как раз рассказывала нам о подлостях своего мужа и о том, как ей удалось благодаря вам оказаться на свободе. Вы настоящий герой, милорд.

Доминик отмахнулся, со стыдом вспомнив о том, как чуть не проехал мимо поместья отца Йены.

– Я – только выполнил вашу просьбу.

– И тем не менее я здесь специально для того, чтобы поблагодарить вас. Если бы вы не прислушались к словам женщины, которую все признали безумной, вряд ли я когда-нибудь вышла бы из сумасшедшего дома на свободу. Надзиратели больше никогда не позволили бы мне обратиться к посетителю.

Доминик взял себе чашку чая и уселся на деревянный стул, чтобы не испачкать обивку кресла. Снова окинул Йену Эймс внимательным взглядом. Воплощенная уверенность в себе. Лишь темные тени под глазами указывают на то, что ей пришлось пережить.

В ходе разговора он почувствовал, как за столом нарастает напряжение. Допил свой чай, поставил чашку.

– Мисс Эймс, вы ведь знали Мэриан в Индии? Не хотите ли выйти, увидеться с ней сейчас? Йена колебалась:

– Если только… если вы уверены, что она не будет против.

– Уверен. – Он поднялся с места. Взглянул на пожилых дам: – А вы не хотите прогуляться с нами в сад? Он надеялся, что те откажутся. Так и случилось.

– Слишком жарко, – ответила миссис Маркс. – Вы, молодые, идите сами.

Он подал Йене руку. Она снова несколько секунд стояла в нерешительности. Потом они вместе вышли через заднюю дверь в цветник. Она перевела дыхание. Глубоко вздохнула:

– Как хорошо дышать свежим воздухом, лорд Максвелл. Ощущаешь такую свободу…

Пожалуй, это прекрасная возможность побольше узнать о детстве Мэриан, подумал Доминик.

– День такой хороший. Не возражаете, если мы с вами пройдем кружным путем?

– Да, пожалуйста. – Она искоса взглянула на него. – Вы, должно быть, заметили, что я обеспокоена?

– Я этому не удивляюсь. После всего, что вам пришлось пережить в клинике, нелегко снова возвращаться в общество.

– Да, боюсь, что так. Хотя и миссис Ректор, и миссис Маркс были невероятно добры ко мне. – Она взглянула на него с обезоруживающей улыбкой. – Мне кажется, я хожу по тонкому льду. Отец сегодня буквально вытолкал меня из дома. Сказал, чем скорее я вернусь к нормальной жизни, тем лучше. Я знаю, он прав. Но я чувствую себя как новобранец, которого сразу же отправили в бой. Эту аналогию он понял как нельзя лучше.

– Генералы обычно хорошо разбираются в людях. Ваш отец не стал бы требовать от вас больше того, на что вы способны.

Она улыбнулась:

– Он самый лучший из отцов. Почему я его не послушала?! Ведь он же говорил, что Мортон охотится за моим приданым, но я не хотела верить.

Интересно, что стало с Мортоном? Однако спрашивать об этом Доминик не стал. Он уже понял, что генерал позаботился об интересах дочери, а значит, Мортон получит по заслугам.

Они свернули на широкую дорожку, петлявшую между аккуратными холмиками с различными цветами. Этот естественный вид пышных цветов, словно собранных вместе самой природой, дался ценой невероятных усилий. В конце дорожки стояла статуя. Артемиды, богини охоты. Ее худощавая фигурка напомнила Доминику Мэриан.

– Какой вы помните Мэриан в детстве?

– Очень яркая, умная, способная. И какая-то неземная. На меня она смотрела снизу вверх, я ведь на несколько лет старше. – Йена рассмеялась. – Мне это нравилось. В тот месяц, когда наши родители находились в Камбее, мы с ней не разлучались. Для своего возраста она казалась слишком маленькой. Но умна и сообразительна была не по годам. Вы знали о том, что уже в четыре года она научилась читать? То, что с ней произошло, – это ужасная трагедия.

При мысли о том, какова могла бы сейчас быть жизнь Мэриан .и она сама, если бы ее родители выбрали тогда другой маршрут, Доминик почувствовал почти физическую боль.

– А после того месяца в Камбее вы больше никогда ее не видели?

Лицо Йены омрачилось.

– Махараджа отправил ее в Камбей, потому что это был ближайший из британских военных городков. Мэриан, конечно, сразу же узнали. Так и получилось, что ее вскоре вернули в семью.

– Меня давно интересовало, как индийский принц объяснил присутствие у себя пленной девочки-англичанки. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Он сказал, что получил ее в подарок от соседнего правителя. Сначала ее приняли за рабыню-черкешенку. А так как она молчала, никто не узнал правду. Но махараджа в конце концов решил, что она скорее всего англичанка, поэтому ее отправили в Камбей. – Йена пожала плечами. – Ей, можно сказать, повезло. Женская половина дворца маха-раджи так велика, что ребенку ничего не стоит затеряться там навсегда.

Они подошли к статуе Артемиды. Доминик взглянул в пустые глаза изваяния.

– Вы не встречались с Мэриан после того, как ее привезли в Камбей?

– Мне сказали, она плохо себя чувствует, но я все равно потребовала, чтобы нам разрешили увидеться. Мне казалось; что я, в отличие от докторов, смогу пробиться к ней. Она смотрела сквозь меня. Такого я еще никогда не видела. Она смотрела так, словно я привидение. Или она привидение. – Губы Йены дрогнули. – Я пришла в ярость, мне казалось, она сознательно отвергла мою дружбу.

– Вы сами еще не вышли из детского возраста. Это можно понять. Вас потрясла произошедшая в ней перемена. Йена внимательно изучала его лицо.

– Знаете, вы очень доброжелательный человек, лорд Максвелл. С вами как будто отдыхаешь душой. С вами легко разговаривать. Я думаю, ваше присутствие очень благотворно для Мэриан.

Доминик растерянно моргнул. Он бы сказал, наоборот, – это близость Мэриан сделала его более счастливым. Бывали моменты, когда она выводила его из себя, едва не сводила с ума, но зато окружающий мир в ее присутствии становился намного интереснее. Он напомнил себе, что не должен думать о ней с такой любовью.

– Она мне нравится. Надеюсь, я ей тоже, – произнес он. Он отошел от Артемиды и повел Йену в «сад арматов», разбитый специально для того, чтобы круглый год насыщать воздух запахами различных растений. В данный момент здесь преобладал пьянящий запах сирени.

– Вы ее навестили по возвращении в Англию?

– Нет. Хотя и думала об этом. В Шропшире распространились слухи, что леди Мэриан – помешанная. – В горькой улыбке Йены угадывалась насмешка над собой. – Я говорила себе, что не хочу ее расстраивать. Но правда заключалась в том, что я сама не желала расстраиваться. Мысль о том, что она сошла с ума, отталкивала меня. И за это я наказана с лихвой.

– Возможно, тогда вы еще не созрели для этого. Теперь вы гораздо лучше понимаете, что такое душевное расстройство.

– Да, это верно. Временами мне начинает казаться, что я и правда схожу с ума. Например, теперь я могу понять, почему Мэриан ушла в себя. Это единственный способ выжить в невыносимом окружающем мире. В первые дни после того, как меня привезли в Блэйднэм, я исходила яростью и большую часть времени проводила в режимных помещениях, связанная. Но по мере того, как угасала надежда, я поймала себя на том, что все больше удаляюсь от реального мира. Бывало, целый день могла пролежать на кушетке, глядя в потолок и стараясь не замечать надзирательниц, как будто от этого они могли исчезнуть.

– Что могло бы вернуть вас в привычный мир? Она задумалась.

– Скука. Физическое беспокойство. Или необходимость. В тот день, когда мы с вами встретились, я совершала обычную прогулку, бездумно, как букашка. Пока не поняла, что рядом находится посторонний, так близко, что с ним можно заговорить. Меня как будто облили ледяной водой. С того дня, когда меня привезли в клинику, я не видела ни одного человека извне. Я знала, что другого случая может не представиться, поэтому наблюдала за вами, как ястреб.

Доминик кивнул. Конечно; положение у них разное. Йена никогда не была по-настоящему душевнобольной. Мэриан пострадала гораздо сильнее, да еще в таком нежном возрасте.

– Какая она сейчас, Мэриан? – спросила Йена.

– Ни слова не говорит и практически никого не замечает. – Он обвел рукой вокруг. – Большую часть времени она проводит за работой в саду и делает это очень хорошо. Мне кажется, теперь она стала чуть больше открываться окружающему миру, но не могу судить наверняка: я еще не так давно с ней знаком. Предоставляю вам самой сделать выводы.

Через несколько минут они подошли к огороду. На небе к этому времени появились облака, поэтому Мэриан сняла соломенную шляпу. Светлые волосы рассыпались по плечам. Она стояла, наклонившись над кустами перца.

– Я непременно узнала бы ее, – тихо произнесла Йена. – Она выглядит такой… безмятежной.

– По большей части так и есть. Ведь она дома.

– И насколько же тут лучше, чем в клинике для душевнобольных.

Йена оглядела огород. Заметила Камаля. Нахмурила брови.

– Этот индус… кажется, он мне знаком.

– Вы могли видеть Камаля в Камбее. Он сопровождал Мэриан из дворца махараджи. И с тех пор остался при ней.

Кинув последний внимательный взгляд на индуса, Йена сделала глубокий вдох и шагнула вперед.

– Добрый день, Мэриан. Ты меня еще узнаешь? – Йена опустилась на колени рядом с Мэриан. – Я Йена Эймс. Из Камбея.

Мэриан застыла, не поднимая головы, демонстративно не обращая внимания на гостью. Однако Йену это, по-видимому, не обескуражило.

– Мы ведь были близкими подругами в детстве. Ты помнишь, как мы вместе катались верхом? Помнишь, как тебе нравились индийские сады, которые я тебе показывала? Перед отъездом из Камбея ты подарила мне на память свою любимую куклу. А я в ответ подарила тебе томик стихов, которые сама переписала от руки. Мы… мы пообещали друг другу, что встретимся снова, когда я вернусь в Англию. – Слезы выступили у Йены на глазах. – Ну вот, я здесь, Мэриан. Прошло много времени, но я тебя не забыла.

Воцарилась звенящая тишина. Слышалось лишь жужжание пчел. Камаль на другом конце огорода прекратил работу. Прислушивался так же напряженно, как и Доминик.

Мэриан сорвала цветок перца. Потом рывком подняла голову и взглянула Йене в лицо. Взгляды их встретились.

Доминик затаил дыхание. Казалось, они сейчас коснутся носами, как кошки, знакомящиеся в первый раз. Мэриан медленно подняла руку и дотронулась до щеки Йены. Лицо ее озарилось нежной сияющей улыбкой.

Йена перехватила ее руку. Ее лицо тоже просияло.

– Как я рада снова увидеть тебя!

Доминик с облегчением перевел дыхание. Взглянул в сторону Камаля. Тот едва заметно кивнул. Это означало, что Мэриан узнала кого-то из своего прошлого.

Закатанный до локтя рукав блузы Мэриан открывал рисунок в виде браслета на правом запястье. Взгляд Иены случайно упал на узор.

– Менди! Ты тогда очень ими увлекалась. Помнишь, как я просила домоправительницу рисовать менди на наших руках? А ты все время задавала вопросы.

Иена перевела взгляд на Камаля и спросила о чем-то на незнакомом языке.

Он покачал головой. Ответил по-английски:

– Нет, мемсахиб. Я достал хну и научил Мэриан рисовать. Но настоящий художник – она сама. Йена снова взглянула на Мэриан.

– А мне ты нарисуешь менди? Это будет, как в Прежние Времена.

В голосе ее появились тоскливо-мечтательные нотки. Тоска по прекрасным временам, когда жизнь казалась такой простой.

Мэриан грациозно поднялась на ноги, щелкнула пальцами Роксане, бродившей поблизости, взглядом позвала за собой Иену. Они направились к дому.

У Доминика чуть голова не закружилась. Быстрыми шагами он пошел через огород к Камалю.

– Мэриан поняла вопрос Йены и среагировала на него. Ей в самом деле становится лучше, это не только мое воображение.

Острой мотыгой Камаль ловко выкорчевал из земли сорняк.

– Ваше присутствие хорошо на нее действует. Но вы должны помнить об ответственности. Когда учишь молодого птенца летать, нельзя позволять ему падать.

Доминик мгновенно понял, что индус имел в виду. – Я и не позволю ей упасть.

– В самом деле?

Взгляд Камаля, казалось, проникал в душу. У Доминика появилось тревожное ощущение. А вдруг индус догадался, что он не лорд Максвелл?..

Однако больше Камаль ничего не сказал. Опустил глаза, аккуратно убрал кучку сорняков.

С тяжелым сердцем Доминик вернулся к работе по пересаживанию капусты. Он лишь хотел помочь Мэриан вернуться в мир людей. Если она сможет снова войти в нормальную жизнь, его помощь будет ей не нужна. Но что, если она будет ожидать постоянного внимания со стороны мужа? Сможет ли Кайл дать ей это?

Он представил себе Кайла с Мэриан. Пальцы его крепко сжали тонкий стебелек. Да может ли кто-нибудь – хоть один мужчина – не захотеть уделять Мэриан как можно больше внимания!


Глава 17 | Моя нежная фея | Глава 19