home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 3

Понимание – первый шаг к контролю. Теперь мы понимаем вероятность.

Умей мы ее контролировать, каждый человек был бы волшебником. Давайте надеяться, что такого не случится. Ибо наша вселенная – хрупкое здание, состоящее из атомов, скрепленных слабым раствором причины и следствия. Даже одного волшебника в нем было бы слишком много.

Чарльз Подлунный. «Плачь, о Континуум»

Рыба плывет – весе!

Птица летит – вжесс!

Грибоедка бежит – фрсс!

Колесо поворачивается, и

Все едино.

Я должен кричать, но у меня рта нет.

Я должен бежать, но у меня ног нет.

Я должен умереть, но жизни у меня нет.

Колесо поворачивается, и

Все едино.

Погребальная песнь региона Глубоко-Скалистые горы

Пять островов, Фнобис. Шум моря. Дышать? Но он не мог дышать.

Оно накатывало и отходило, как приливная волна. Это был только звук, но он таил в себе странные гармонии – тепло и мягкость.

Дом плавал в дышащем море.

Появился мужчина, одетый в старое коричневое одеяние адепта жалостливой йоги, облаченного для церемонии Страшдества. Лицо было знакомым. Его собственное.

– Раскрой глаза, черт побери! Я твой отец.

– Привет, пап. Это правда ты?

Джон II Сабалос сердито отмахнулся.

– Нет, я лишь проекция твоего подсознания. Неужели Хрш-Хгн ничему тебя не научил? Крас! Да хоть бы все звезды упали, ты, дружок, должен был быть мертв. А следовательно, какой теперь прок от вероятностной математики!

– Что со мной происходит, папа?

Знакомое лицо поблекло и растворилось.

– Не знаю. Это ведь твой сон. – Осталась одна улыбка.[7]

Появился Хрш-Хгн – возник перед привычной классной доской-проектором.

– В бесконечной Вселенной возможно все, включая и возможность того, что эта Вселенная не существует, – прокурлыкал он. – Если развить эту теорию, то на графиках…

Дом услышал собственный голос:

– Это не теория. Это всего лишь гипотеза.

– Э-э, опасайся парадокса! – Фноб погрозил ему пальцем. – Ибо как только ты выпустишь во Вселенную парадокс, у тебя окажется пойит.

– Пойит?

Появился Исаак – выступил из тумана, шаркая мягкими тапочками.

– Силы небесные! Неужто и роботов в этот сон пускают?! Или им приходится сидеть на заднем ряду в снах второго класса? Так вот, интрига тут, босс, такая: ты на самом деле наследственный Председатель самой Земли, но в результате дворцового переворота тебя загнали сюда…

– Нет, – твердо возразил Дом. Это было неправдой.

– Да нет же, у тебя неконтролируемый талант, который на самом деле результат многих поколений продуманной селекции, только скажи слово, и орды…

– Не выйдет. Это из Совокупности…

– Ну ладно, на самом деле никакой Вселенной не существует – мы не в силах от тебя это скрывать, – она существует только в твоем воображении, и поэтому одна тайная организация под названием «Рыцари Бесконечности»…

– Попробуй в какой-нибудь другой Вселенной, робот.

– Ну ладно. Если хочешь начистоту, ничего особо важного в тебе самом нет, но к тебе случайно попал волшебный браслет, откованный Повелителем Вселенной, и он хочет его вернуть, поэтому тебе нужно собрать несколько доверенных друзей, таких, как, скажем, я, и совершить путешествие на многие томительные световые годы к обжигающим огням Ригеля в созвездии Ориона, а там…

– Ага. Конечно.

– Я только старался тебя развеселить, шеф. – Робот пролил ртутную слезу. – Мы, фрейдистские проекции личности, тоже, знаешь ли, не колоды бесчувственные.

– Дом.

– Кто ты?

– Ты меня слышишь, Дом?

– Я тебя слышу. Кто ты?

– Если ты меня слышишь, Дом, то что ты видишь?

– Вижу?

Он ощутил льющийся сверху подкрашенный зеленым свет.

– Хорошо, Дом, ты находишься в псевдосмерти. Ты не знаешь, что это значит. Нам нужна твоя сознательная и всецелая помощь. Нам нужен доступ к твоей памяти о самом себе. Ты согласен выполнять упражнения? Хорошо. Пожалуйста, воссоздай мысленно изображение себя самого. Мы покажем тебе, как это делается…

Долгое время спустя.

Перед мысленным взором Дома парил он сам, его точная копия. Копия плясала и пела, а еще играла просто постыдно рельефными мускулами. Потом голос заставил его проделать все заново. И еще раз.

В его разум допустили понимание. Голос принадлежал оператору при резервуаре с «соплями». Или, точнее, целой их серии.

Он видел людей, которых привозили на больничных плотах после тяжелой ночи с дагонами: несколько смущенно улыбаясь в цистернах с беловатым физраствором, они разминали мускулы новых, зеленых конечностей. «Сопли» были единственным изобретением, с которым Противусолонь не собиралась расставаться. Хирурги говорили, что, даже если от тела осталось не более крохотного осколка мозга, который они называли момметой, новое тело можно…

Нет!

Дом подумал эту мысль снова и почувствовал, как запаниковал медик. Дом начал мысленно задавать вопросы. Стремительно упала тьма, которая затем сменилась зеленым светом и полным отсутствием желания думать вообще. Новый голос произнес:

– Думай связно. Ты должен дышать. Нам еще кое-что нужно построить. Теперь думай о чем-нибудь, мысленно это произноси.

Непрошено в сознание Дома проник «Зеленый Отче наш», последние слова, которые он произносил ребенком, прежде чем забраться в постель, закончив вечерние молитвы «Господи, благослови домашних роботов».

Он проскочил «Отче наш» аллюром. Столетия исказили слова, так что теперь они стали бессмысленной тарабарщиной, но все же сохранили некую силу.

В повисшей тишине медик произнес:

– Теперь, Дом, у тебя есть голосовые связки. Ты дышишь. Ты построил себе рот. Наверное, тебе хотелось бы кое-что сделать.

Дом закричал.

Он рассматривал себя в огромном, от пола до потолка зеркале. Все было на месте, все в рабочем порядке. Опираясь на память его тела, резервуар дублировал ногти, зубы, рисунок ДНК и даже заживил шрам у него на груди. Дом с горечью потер это место, вспомнив свое бегство от башни.

Скрипя шарнирами, подошел Исаак и протянул его одежду. Дом медленно оделся.

Налицо было только одно изменение. Прежде он был угольно-черным и пристойно безволосым – результат полезного для здоровья ультрафиолета в свете Видишь-Почему и инъекций танина. А теперь у него были волосы до пояса с зеленым – как и у всего тела – оттенком.

Возглавляющий отделение регенеративных резервуаров задорный доктор-креап объяснил ему это подробно, с редким пониманием разговорного галанглийского. Впрочем, креапы всегда легко перенимали манеру других рас.

– В просторечье это называется «сопли». Разумеется, уж вам-то этого не надо объяснять. Когда-то я ходил в море на больничных плотах, но мы уже далеко ушли от тех примитивных баков для выращивания конечностей.

Как бы то ни было, господин Председатель, «сопли» сами по себе живые. По сути, это очень сложный организм, который можно контролировать. Я гарантирую, что он дублирует ваше тело почти на атомарном уровне. Разумеется, у него есть некие преимущества, например повышенная способность переносить высокие температуры… Э-э-э, да, в вашем возрасте я такому вопросу не удивляюсь. Да, ваши дети будут во всех отношениях гуманоидными… – Тут доктор отпустил на удивление уместную грязную шутку. – Но чтобы избежать недоразумений, уясните раз и навсегда: это действительно вы, а не какая-то чужеродная слизь. Цвет? Боюсь, таково на данный момент положение дел в технологии… Приходите к нам лет через десять, и гарантирую, тогда мы сделаем вам тело без тени зелени. Что до волос… Ну, их отсутствие пока не стало генетической характеристикой уроженца Противусолони.

Прошу прощения, но на данный момент это процесс «писать со всеми бородавками».[8]

Прежде, чем вы нас покинете, господин Председатель, мне бы хотелось показать вам больницу. Уверен, персонал будет очень счастлив познакомиться с вами э… в неформальной обстановке. Что до меня, я буду горд пожать вам руку управляемым приспособлением.

Застегнув высокий галстук-удавку, Дом повернулся вокруг себя.

– Как я выгляжу?

– Бледно-зеленым, – хладнокровно ответил Исаак и указал на небольшой пластмассовый чемоданчик. – Тут кое-какая косметика для тела, босс. Ее прислала твоя мать.

Еще раз повернувшись вокруг себя, Дом провел бледно-зелеными пальцами по лицу. «Сопли», насколько сумели, попытались восстановить пигментацию тела, и все равно он выглядел так, будто год сидел на насыщенной медью диете. В период реабилитации он следил за рассказами о себе в новостях. Ловцы уже гордились совершенно зеленым Председателем и как будто ничуть не возражали против того, что эта зелень – результат отнюдь не удали на морской охоте. Но, согласно невысказанному замечанию матери, эта самая зелень оскорбит инопланетных сановников.

– А пошли они к Бенгу! – сказал Дом вслух. – Невелика важность. И вообще зеленый – святой цвет.

У дверей шесть офицеров службы безопасности вытянулись по стойке смирно, стоило Дому выйти из больницы в сопровождении Исаака и нескольких врачей и санитаров, тактично следовавших за ними на некотором расстоянии.

Рядом с охраной ждал Хрш-Хгн. В руках он держал высокоскоростной молекулярный дезинтегратор, и вид у него был сконфуженный.

– Тебе идет, – сказал Дом.

– Я пацифист, как и пристало философу, а это – варварство.

Они поднялись на председательскую баржу, которую, стоило ей подняться в воздух, окружили пять флайеров.

Дом невидящим взглядом смотрел вдаль.

– Кто заменил Кородора? – спросил он некоторое время спустя.

– Некий Самхеди Суббота с Лаота. Э… надежный человек.

Но для того, чтобы быть агентом службы безопасности на Противусолони, требовалось гораздо большее, чем просто профессионализм.

– Фнобы его примут?

– Поговаривают, он позволяет себе обликошовинистические высказывания. Поживем, увидим. – Хрш-Хгн поглядел на Дома. – Ты был привязан к Кородору.

– Нет. Он дружбы не поощрял, но… ну, он ведь всегда был рядом, правда?

– Что да, то да.

Повернувшись на сиденье, Дом поглядел на Исаака.

– И если ты хоть слово скажешь, робот…

– Нет, шеф. Мне приходило на ум, что лорд Кородор питал несколько чрезмерную любовь к миниатюрным камерам, но такова его работа. Он был правильный мужик. Я скорблю.

«Четыре месяца назад, – подумал Дом, – кто-то убил его и пытался убить меня. Я обязательно выясню почему».

Ветер гнал косой дождичек, когда эскадрилья приземлилась у второго жилища Сабалосов, небольшого, окруженного стеной купола недалеко от административного центра Тау-сити. Встретить Сожа вышла даже леди Виан, закутанная в тяжелую накидку и выглядевшая чуть счастливее оттого, что остановилась в городе. Космополитичностью Тау никогда не поражал, хотя и был чуть ближе к галактическому уровню, чем жилые купола.

– Цвет тебе не идет, – были ее первые слова. Обедали в малом зале. За нижним концом стола.

Суббота и старшие управители уважительно подслушивали. Вежливо осведомившись о больнице, Джоан умолкла и за весь обед не проронила больше ни слова. Сидевшая через стол Виан поглядела на сына.

– Почему бы тебе не попробовать косметику для тела?

Дом поймал взгляд прислонившегося к стене офицера службы безопасности. Одна рука у него была зеленая, и по щеке тянулась зеленая полоса, на подбородке и шее сливаясь с зеленой формой. Охранник подмигнул.

– Я предпочитаю такой.

– Извращенное тщеславие, – сказала Джоан. – Тем не менее я согласна. Пятнистого внука я бы не перенесла, а сейчас он хотя бы равномерного цвета. – И, отодвинув тарелку, добавила: – Кроме того, зеленый цвет святой…

– На Земле зеленый, разумеется, цвет хлорофилла, – возразила Виан, – но здесь растительность голубая.

Джоан бросила быстрый взгляд на высеченный в потолке символ жалостливой йоги, потом, прищурясь, пристально поглядела на невестку. Дом наблюдал за ними с интересом, пожалуй, даже слишком явным, потому что Джоан это почувствовала и, опустив глаза, нарочито медленно сложила салфетку. Потом встала.

– Время для вечерней молитвы, – сказала она. – Дом, через час жду тебя у себя в кабинете. Нам нужно поговорить.


ГЛАВА 2 | Темная сторона Солнца | ГЛАВА 4