home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 4

Дом вошел. Подняв взгляд, бабушка кивком предложила ему сесть. Воздух в комнате казался спертым от благовоний. Большая, выкрашенная белым комната была совершенно пуста, если не считать небольшого стола, двух стульев и примостившихся в углу маленького стандартного кадила и алтаря, впрочем Джоан умела заполнять пустые пространства своим присутствием.

Футовыми буквами с длинной стены на них сияла вездесущая Единственная Заповедь.

Закрыв гроссбух, Джоан поиграла ножом с белой рукоятью.

– Через несколько дней наступит Пятница пирога душ,[9] а также Канун Малых богов, – сказала она. – Ты уже подумал о том, чтобы вступить в «говорильню»?

– Ну… – начал Дом, который вообще не думал о своем религиозном будущем.

– Что, страшно?

– Честно говоря, да, – сказал Дом. – После такого шага обратно пути нет. Понимаешь, иногда я сомневаюсь, а знает ли жалостливая йога все ответы.

– Разумеется, ты прав. Но она задает правильные вопросы. – Джоан мгновение помолчала, точно прислушивалась к голосу, которого Дому не дано воспринять.

– Это необходимо? – прервал молчание Дом.

– «Говорильня»? Нет. Но толика ритуалов еще никому не вредила, и, разумеется, это от тебя ожидается.

– Мне хотелось бы кое-что прояснить, – сказал Дом.

– Говори.

– Почему ты так нервничаешь, бабушка? Она со вздохом положила нож.

– Бывают времена, Дом, когда ты вызываешь у меня непреодолимое желание дать тебе по физиономии. Ну конечно, я нервничаю. А чего ты ожидал? – Она откинулась на спинку стула. – Что ж, мне объяснить или ты будешь задавать вопросы?

– Я хотел бы знать всю правду. Думаю, у меня есть на это право. В последнее время со мной многое происходит, и у меня сложилось впечатление, будто все, кроме меня, знают, что именно.

Встав, Джоан подошла к алтарю. Подтянувшись, она села на край пьедестала и на удивление по-девчоночьи заболтала ногами.

– Твой отец, мой сын, был одним из двух лучших вероятностных математиков, которых когда-либо знала наша Галактика. Полагаю, про вероятностную математику ты уже узнал. Она существует около пятисот лет. Джон ее усовершенствовал. Он постулировал Эффект Рытвины, и, когда его существование было доказано, из игрушки В-математика превратилась в орудие. Мы могли взять мельчайший участок континуума – гуманоидное существо, например, – и предсказать его будущее в нашей Вселенной.

Джон проделал такое для тебя. Ты был первым, кого исчислили подобным образом. У него ушло на это семь месяцев, и мы по сей день жалеем, что не знаем, как ему это удалось, потому что даже Банк не может хотя бы с какой-то долей точности исчислить личность менее, чем за год. Твой отец был гением – во всяком случае, в том, что касалось вероятностной математики. Он… В отношениях с людьми, однако, он был не настолько талантлив.

Она бросила на Дома вопросительный взгляд, но Дом на приманку не поддался.

– Как тебе известно, – продолжала она, – он был убит в топях.

– Я знаю.

Джон Сабалос смотрел за сверкающие на солнце топи. Стоял отличный день. Аналитически изучив свои эмоции, он пришел к выводу, что испытывает удовлетворение. Улыбнувшись про себя, он достал новый куб памяти и вставил его в прорезь записывающего устройства.

– И по этой причине, – начал диктовать он, – я сделаю последнее предсказание относительно моего будущего сына. Он умрет в день своего полугодолетия по противусолоньскому летоисчислению, и это будет тот самый день, когда он вступит в должность Планетарного Председателя. Орудие убийства: выброс энергии в той или иной форме.

Он на несколько секунд выключил диктофон, собираясь с мыслями, потом начал снова:

– Наемный убийца: ничего сказать не могу. Не думай, что я не пытался это выяснить. Я вижу только лакуну в уравнениях, дыру, быть может имеющую силуэт мужчины. Если это так, то это человек, которого континуум обтекает, как вода валун. Я знаю, что после покушения он сбежит. Я могу чувствовать его контуры в ваших поступках, где он представляется… черт, еще одно сравнение… вакуумом, созданным из тени. Думаю, он работает на Шутниковский Институт, а Институт предпримет отчаянную попытку убить моего сына.

Помолчав, он поглядел на свое уравнение. Оно было отточенным, совершенным, словно полированный срез агата. Оно обладало внутренней красотой.

Далекий блеск башни притянул взгляд Джона. Он поднял глаза. Нет, время еще не подходящее, еще рано. Через час…

– И теперь, Дом, когда ты разрываешься между шоком и изумлением, что ты видишь? У твоей бабушки сейчас так же поджаты губы, такой же решительный взгляд, какие бывают в минуты стресса? Кстати, а как прошло празднование?

Ты – мой сын, Дом, но, как ты, вероятно, узнаешь, у меня много сыновей – бесчисленные миллионы. Я говорю в настоящем времени, хотя следовало бы говорить в прошедшем. Ибо в тех миллиардах вселенных, которые теснят нас со всех сторон, они, как я и предсказал, мертвы. Ты, человек из плоти и крови, одновременно единственный шанс, лежащий на долгом пути после запятой. Единственный шанс, что я ошибся. Но любой, изучающий вероятность, вскоре осознает, что по своей природе один шанс на миллион выпадает девять раз из десяти и что самые большие шансы сводятся к двучастной формулировке: оно случится или оно не случится.

Я изучал тебя и одну на миллиард Вселенную, в которой ты теперь находишься. От основного континуума она отделилась в точке твоей не-смерти. Вселенные сродни звездам, присутствующим в некоторых из них. Большинство идет проторенной тропой. Но некоторые, в силу перекоса фотона, движутся в рамках странной последовательности событий, которая приводит их к суперновой звезде или к невозможным дырам в космосе. Отбившиеся от рук Вселенные рушатся под давлением парадокса или… чего-то другого?

Я попытаюсь оказать тебе помощь, потому что она тебе понадобится. Твой убийца происходит из твоей нынешней Вселенной, это-то ты понимаешь? Он хотел помешать тебе открыть нечто, что сделает твою одну на миллиард Вселенную самой великой среди всех альтернативных. Но у меня есть слабое подозрение, а именно: то, что тебя спасло, также пришло из твоей Вселенной. Я многое видел в твоей Вселенной, вот только так и не нашел способа, как тебе об этом поведать, ведь, поверь мне, Дом, расскажи я то, что мне известно, давление парадокса разорвало бы твою Вселенную по швам.

Отложив диктофон, он рассеянно вышел во внешний офис. Щелкнув, ожил робот-секретарь.

– Если мне кто-то позвонит, я пошел к башне. Я… эээ… скоро вернусь.

– Да, господин Председатель.

– У меня на столе ты найдешь куб. Пожалуйста, пошли его госпоже Джоан.

– Непременно.

Закрыв дверь, Джон Сабалос вернулся к столу. Он все еще был одет в черное с коричневым одеяние для празднования Страшдества прошлой ночью. Он еще не ложился, но испытывал упоение. Разумеется, это ложное чувство. Знать будущее еще не значит его контролировать. Просто тебе кажется, будто ты его контролируешь. Он снова взял диктофон.

– Но кое-что я все же могу сказать. Во-первых, если будешь искать в правильном месте, ты откроешь планету Шутников. Во-вторых, твоей жизни будет грозить опасность. И в-третьих… погляди в угол комнаты! Беги, спасай свою жизнь!!!

Выключив диктофон, он положил устройство на стол.

Где-то за стенами, на восточном газоне кто-то неумело играл на фнобском цитречлонге. Джон вышел из кабинета. Из кухонных куполов доносился лязг старого электрического компьютера Джоан, а значит, она проверяет домашние отчеты за одну восьмую года.

Он сделал глубокий вдох. Что-то искажало его восприятие третьего измерения, и все вокруг проступало слишком рельефно. Навыки адепта вероятности позволили ему установить причину. Мир подобен вину, потому что это его последний день здесь. Последние капли вина. И его убьют до того, как он откроет мир Шутников. Будем надеяться, Дому повезет больше.

У длинной пристани подпрыгивал в морской зыби его личный флайер.

Скользнув, закрылась дверь. Легким шагом Джон двинулся к пристани, подавляя поющую в нем бурную радость, потому что смерть – дело серьезное.

Голос отца смолк, проекция из куба памяти исчезла. Дом резко поднял взгляд.

В воздухе комнаты блеснула какая-то точка, словно бы частица металлической пыли. Он услышал голос Джоан, каждое слово бодрящее, как морозный воздух.

– Самхеди Суббота, тут еще одна. Приготовьтесь.

– Что это? – спросил Дом. Точка как будто выросла.

– Коллапсированный протон. Стало понятнее?

– Конечно. Как матричный двигатель.

– Вроде того. Но, судя по виду, оно уже поглотило собственный атом. Ты видишь всего лишь угловой эффект преломления света. Оно контролируется.

Во-первых, Дом осознал, что они оба застыли как изваяния. Во-вторых…

– Я такое уже видел раньше.

– Но раньше тебя затянуло в гравитационную воронку. Стоит тебе сейчас сделать хотя бы шаг, оно превратится в зубастую пулю. Тебя когда-нибудь засасывало в дыру диаметром в микрон?

– Ага.

– Прошу прощения, это было бестактно с моей стороны. Но если вскорости сюда не явится Суббота, об этом уже можешь не беспокоиться.

– Асфиксия? Оно высосет воздух из комнаты?

Джоан кивнула.

Из решетки в стене донесся голос Субботы:

– По моей команде, пожалуйста, лягте на пол ничком, держась как можно дальше от приблизительного центра помещения… Ложись!

Перед тем как удариться о пол лбом, Дом успел увидеть летящий через комнату серебристый шар размером с виноградину. Когда он перекатился на спину, шар парил в метре над его головой. По спине Дома пробежала странная волна жара. Шар поймали в матричное поле, но он засасывал воздух как миниатюрное торнадо. Минуту спустя он проплыл через стену, оставив по себе дыру с причудливо загнутыми краями, какие получаются при высоком напряжении сжатия. Снаружи донеслись крики и жалобный вой матричного генератора.

Дом помог Джоан подняться на ноги.

– Вы как будто обо всем заранее знали, – сказал он.

– Просто разумная предосторожность. После твоей… после твоего праздника у нас ушло много дней, пока мы не сообразили, как нам избавиться от этой напасти. Это твой робот нашел решение.

– Вы не могли поместить его на корабль, так как оно проело бы дыру в днище… Исаак? И что он предложил?

Они выглянули в отверстие. На газоне оборудование Самхеди теснилось вокруг новорожденной черной дыры. Серебристый блеск пропал. Теперь она казалась точкой в пространстве, при взгляде на которую напрягался, едва не рвался оптический нерв, и работающим вокруг нее техникам приходилось противостоять дующему со всех сторон шквальному ветру.

Три техника вручную передвинули высокий цилиндр, пока он не стал прямо под аномалией. Изнутри цилиндр был уплотнен кольцами матричного генератора.

– Впечатляет, – заметила Джоан.

– Кажется, я понимаю, в чем дело, – сказал Дом. – Нижний конец цилиндра герметично запаян, матричное поле не дает «дыре» касаться краев, сверху поступает воздух…

Перекрикивая штормовой ветер, Суббота проревел приказ. Аномалия – теперь она походила на глаз, причем злобный глаз, который уставился прямо на Дома, – погрузилась в цилиндр.

Грохнул взрыв.

Это был цилиндр, который, развив в миле над головой скорость в один мах, засосал себя к звездам.

– Замечательно, – сказал Дом. – А что, если он ударит в Видишь-Почему? Нет, у нас на орбите был бы корабль. А потом что?

– Запечатать и сбросить в глубоком космосе. Исаак предложил найти настоящую черную дыру и сбросить контейнер туда. Но это слишком уж отдает попыткой взорвать Вселенную, поэтому Хрш-Хгн предложил разогнать контейнер до приблизительно половины его массы. На его взгляд, для этого можно использовать межзвездный водород.

– И в конечном итоге просверлить дыру в чьей-нибудь планете в другом конце мироздания. – Дом попытался улыбнуться.

Бабушка похлопала его по плечу.

– Ты неплохо справляешься, Дом.

– И ты тоже, бабушка.

– Это потому, что я более или менее искусна в диссоциации. Когда я решу отключить «хладнокровие», ты меня не увидишь.

Дом против воли поежился. Он видел друзей, отключавшихся после трипов на «хладнокровии». Эту науку преподавали только в «говорильнях» жалостливой йоги. Можно днями, неделями жить, не испытывая никакого воздействия эмоций. Кое-кто рассказывал, дескать, это потрясающее ощущение ледяной интеллектуальной мощи, способности решать любые проблемы, отрешившись от обманчивой мишуры переживаний. Таких называли «хладнокровцами». Но стоит тебе отключиться, все, от чего ты отрешился, обрушивается на тебя разом, и тогда ты счастлив, если рядом есть эмоциональный друг, который раскатал бы тебя лапчатым ломом и уложил бы в постель – предпочтительно с пулей в черепе.

– И давно ты уже на «хладнокровии»? – спросил Дом Джоан.

– С обеда. И большую часть последних четырех месяцев. Но это не имеет значения. Как бы то ни было, ты как будто эту науку сам освоил. И к тому же без специальных лекарств.

– Я бы на это не полагался.

– Я прошу тебя поверить только в то, что я никогда раньше не слышала второй половины этой записи. Он обращался к тебе. Он сделал это…

– Он сделал это на случай одного шанса на миллион. Если он предвидел все это, он мог вложить в куб простое реле времени. Есть множество и других способов, – успокаивая, добавил он.

– И что ты собираешься делать теперь?

Услышав в голосе бабушки такие нотки, Дом подобрался.

– Кажется, мне нужно открыть мир Шутников. Половина кубов по истории утверждает, что их планета никогда не существовала.

– Я не могу тебе позволить, – сказала Джоан.

– До тех пор, пока я его не открою, мне ничего не грозит. Вы же слышали предсказание.

– Твой отец мог совершить еще одну ошибку. Может быть, еще один шанс из миллиона. Кто-то ведь пытается тебя убить, Дом! Это уже третье покушение!

С каждым шагом, который она делала вперед, Дом отступал на шаг назад.

– Но в первый раз я нырнул в заводь и всплыл за сорок километров от нее. Во второй раз что-то спасло достаточное количество меня… Меня не только пытаются убить, но и спасти! Я хочу выяснить кто и почему.

Сделав еще один шаг назад, он дал двери скользнуть в сторону. Потом развернулся и побежал.

«ЖАЛОСТЛИВАЯ ЙОГА: пантеистская природоохранительная религия, основателем которой называют Арте Жалостливого Йога, правителя Земли с 20001 по 20112. Документы того времени предполагают, что он измыслил догматы, верования и ритуалы жалостливой йоги за один день и одну ночь, включив в него вырванные с мясом куски друидизма, отчасти сохранившихся колдовских практик вуду и „Пособия по выживанию на звездолете Земля“.[10] Как религия жалостливая йога удалась и достигла своей цели – внедрять в сознание людей природоохранные идеи, а затем обрела собственную жизнь и превзошла своего создателя. Сам Жалостливый Йог был ритуально убит отколовшейся сектой, называвшей себя «Малые цветы Левой руки»,[11] в канун Великой пятницы на страстной неделе – в Ночь Длинных Анафем[12]».

Чарльз Подлунный. «Религии ста планет»

Лежа в кровати, Дом читал длинное бессвязное письмо от Кеджи. Она рада слышать, что ему лучше; жизнь на Лаоте довольно приятная, и скоро они отправятся с официальным визитом на Землю; еще она впервые увидела снег – и прилагает морозильный куб, в котором законсервировано несколько снежинок; и милый Птармиган разбил для нее сад, на который Дом обязательно должен посмотреть…

На хорошо смазанных ногах в комнату скользнул Исаак.

– Ну?

– Охрана по всему комплексу, босс. И я нигде не смог отыскать эту дурацкую лягушку…

– Это шовинистическое высказывание, Исаак.

– Прошу прощения, шеф. Повар сказал, он покинул жилые купола, чтобы переселиться в буруку.

Дом застегнул на ногах гравитационные сандалии.

– Нужно за ним сходить. Он здесь единственный, кто знает про Шутников больше трех фактов. А потом, думаю, мы, пожалуй, поищем планету Шутников.

Робот бесстрастно кивнул.

– Ну? Ты не собираешься спросить зачем?

– Тебе решать, босс.

– А, и ладно. Похоже, я должен исполнить предсказание. В последнее время исполнять предсказания мне не слишком-то удавалось. Надеюсь, по дороге заодно я найду пару-тройку ответов. Ты знаешь про третье покушение на меня?

– О да, и про все прочие тоже.

Дом застыл на месте. Подняв глаза от ранца, в который заталкивал одежду, он медленно спросил:

– Сколько было еще? Исаак загудел.

– Всего семь. Отравленный завтрак в больнице, метеорит, который едва не попал в электростанцию, два нападения на флайер, который привез тебя сюда. И еще одна искусственная черная дыра. Та объявилась в больнице. Ты тогда был еще в резервуаре.

– И все они провалились…

– Лишь благодаря улыбке судьбы, шеф. Завтрак в больнице… думаю, вы его не тронули, но один повар кое-что съел. Метеорит…

– Странные покушения. И какие-то топорные. Он на мгновение задумался, потом уложил в мешок подаренный Кородором меч-память. Когда он поворачивался, его взгляд упал на лежащий на проекторе розовый куб. Диссертация Хрш-Хгна. Он упаковал и ее.

– Здесь мне небезопасно, в этом можно не сомневаться. Уйдем сейчас, пока еще темно.

– Если попытаешься полететь на флайере, тебя поджарят. Суббота включил вокруг стен силовые поля. Мы могли бы попытаться уйти пешком. Но тогда тебе пришлось бы приказать мне применить необходимую силу.

– Ладно, – сказал Дом.

– Приказ полностью, пожалуйста. Если потом меня схватят легавые, все будет задокументировано у меня на диске. Нельзя демонтировать робота за то, что он подчинился приказу, – Одиннадцатый Закон Роботехники, клауза С, с поправкой, – твердо возразил робот.

– Тогда выведи меня отсюда, применив силы не больше, чем будет необходимо.

Подойдя к двери, робот подозвал стоявшего на посту в коридоре агента службы безопасности. А потом его вырубил.

– Неплохо, – сказал он. – Достаточно, чтобы оглушить, но недостаточно, чтобы раздробить череп. Делаем ноги, босс.

Буруку была построена на окраине столицы, где сухой берег полого спускался в топи. Напоминала она скопище опят под серым куполом. Каждый гриб представлял собой сплетенный из камыша форт. Некоторые были раза в три больше жилых куполов людей. Серый купол на самом деле был силовым экраном малой мощности, ровно такой, чтобы поддерживать внутри сырую и затхлую атмосферу. Еще он был затемнен, так что проходивший внутрь свет был тусклым. Внутри воздух был теплый, вязкий и пах гнилью. Дому казалось, что, если он будет дышать глубоко, в легких у него вырастет ужасная плесень. Это место десять тысяч фнобов считали своим домом.

Ближе к центру колонии форты жались друг к другу, складываясь в грибковый город, изрешеченный проулками и отрастивший несколько неприятно органического вида башен и общественных зданий. Хотя было сильно за полночь, магазины были еще открыты, продавали в них в основном плохо высушенные лишайники, рыбу или подержанные кубы. Из некоторых вздувшихся, как забродившие тыквы, фортов доносились обрывки назойливой музыки. И повсюду вокруг Дома улицы кишели фнобами.

В чисто человеческом окружении одинокий фноб выглядел или отвратительно, или жалко – начиная от выпученных глаз и кончая шлепаньем влажных ног по полу. В форте они обретали мощь, так призраки, бледные днем, становятся уверенными в себе и грозными ночью. Большинство альфа-самцов носили длинные двуклинковые кинжалы, и любой гость с тайной склонностью к обликошовинизму в конце концов вынужден был красться, плотно прижавшись спиной к утешительно твердой стене.

В одном месте им пришлось влиться в толпу, пропуская тяжело ползущий грузовик доставки с плетеным кузовом. От него воняло: его керамический мотор работал на рыбьем жире.

Воздух полнился шипением и шелестом наподобие ветра в листве – звуками фнобской речи. Дом всегда любил буруку. Фнобы вели жизнь, совершенно лишенную тщательно стилизованной скудости правящей семьи, строго приверженной жалостливой йоге.

Хрш-Хгна Дом нашел в общественной джаске за игрой в тстейм. Подняв глаза на подошедшую парочку, фноб махнул им, чтобы молчали.

Опустившись на каменное сиденье, Дом приготовился терпеливо ждать. Противником Хрш-Хгна был молодой альфа-самец, который поглядел на Дома без особого интереса и тут же перевел взгляд на доску.

Фигуры тстейма были грубыми и плохо скоординированными, чего, собственно говоря, и следовало ожидать от общественного комплекта. И тем не менее по квадратам они двигались с неуклюжей грацией.

В одном углу доски красные пешки-креветки вырыли оборонительный ров. Белые попытались применить ту же тактику, но побросали работу, и сейчас креветки столпились вокруг одного красного витязя, который горячо к ним обращался. На глазах у Дома священножрец-шаман красных обрушил острие своей митры на кнопку «убить» бухгалтера белых и в последовавшей затем рукопашной умудрился провести несколько креветок под перекрестным огнем ладей. Король предпринял храбрую попытку бежать, но был повален рыболовной снастью из пращи возглавившей наступление креветки.

Противник Хрш-Хгна снял свой шлем и произнес по-фнобски ворчливый комплимент, после чего куда-то убрел. Наставник Дома повернулся к гостям.

– Я хочу, чтобы ты помог мне найти планету Шутников, – сказал вместо приветствия Дом.

И объяснил почему.

Фноб вежливо его выслушал. В одном месте он поинтересовался:

– Мне было бы интересно знать, как ты спасся от черной дыры, уничтожившей Кородора.

– И ежа тоже.

– Тут ты ошибаешься… – Пошарив на полу рядом с собой, он поднял повыше сетчатую клетку. Внутри беспокойно ворочался и шипел Еж.

– Я нашел его в кустах на краю газона. Он перенес сильное потрясение. Наверное, каким-то образом он спрыгнул с твоего плеча.

– И все это время ты о нем заботился… для тебя это так необычно.

Хрш-Хгн пожал плечами.

– Никто другой не стал бы этого делать. Ловцы суеверны и боятся их. Они говорят, что это души их погибших товарищей.

Болотное существо счастливо обернулось вокруг шеи Дома.

– Ты полетишь со мной… с нами?

– Да, думаю, полечу. Батер я принимаю.

– Я так и не узнал, что означает это слово.

– Оно описывает процессы, которые вы, люди, соизволяете называть судьбой. С чего ты думаешь начать? Да не смотри так непонимающе.

– Просто я ожидал услышать лекцию о моем долге Председателя. Насколько мне помнится, как мой наставник, ты вечно носился с этой темой.

Улыбнувшись, фноб включил шлем и повернулся к доске. Фигурки тстейма встали, выстроились двумя ровными рядами и, унося с собой временно не боеспособных, замаршировали вниз по лестнице, материализовавшейся на одном нейтральном квадрате.

– Этот вопрос сейчас не стоит, – сказал он. – Как простая лягушка… – он бросил проницательный взгляд на Исаака, – я бы предложил тебе следовать предсказанным путем. А кроме того, как обладающий некой репутацией исследователь Шутников и вероятностный математик-любитель, я заинтригован. Скажи, ты берешься за это потому, что было увидено, что это случится в будущем, или это было увидено в будущем потому, что ты в данный момент следуешь предсказанию?

– Не знаю, – пожал плечами Дом. – Но я знаю, где корабль…

– Господин Председатель!

Ощущения нахлынули на него. В комнате с низким потолком внезапно стихли все голоса, точно выключили музыкальный куб, и наступившая тишина показалась громче любых криков, повисла точно туман.

Согнувшиеся над партией в тстейм игроки не шевельнулись, но теперь казались подобравшимися, напряженными.

Играло трио члонгов. Скулил Еж.

В дверях стоял Суббота, по бокам от него – два младших офицера службы безопасности. И все трое были при оружии.

Дом вспомнил совет, данный ему однажды Кородором, когда ныне покойный глава службы безопасности был в приподнятом настроении: только безрассудно храбрый или напрочь лишенный воображения приходит в буруку с огнестрельным или прочим оружием. В тех редких случаях, когда он посещал буруку, сам Кородор вооружался уставным двуклинковым ножом, но и то не был излишне в себе уверен.

– Мы должны сопроводить вас домой, господин Председатель.

Сделав несколько шагов к нему, Дом вежливо, слишком вежливо сказал:

– На Терре-Нове вы были человеком номер два, так я понимаю?

– Да.

– Кто вам сказал, что в буруку можно принести энергетическое оружие?

Сглотнув, Суббота бросил косой взгляд на охранников. Вся комната обратилась в слух.

– Ваш предшественник подобного бы не сделал. Вы едва не вызвали межрасовый инцидент. Немедленно снимите эти штуки и бросьте их на пол.

– У меня приказ благополучно проводить вас домой… – начал Суббота.

– Приказ моей бабушки? У нее нет таких полномочий. Какой закон я нарушаю? А вот вы нарушаете обычай фнобов…

Он слишком сильно надавил на Субботу.

– Да вообще какие могут быть обычаи у дурацких лягушек? – прорычал тот.

Вот только выдавил он это на корявом фнобском, один за другим фнобы встали, в полумраке заблестели кинжалы тшури.

Игравший с Хрш-Хгном самец-альфа прошаркал к самому Субботе и бросил ему под ноги свой кинжал. Суббота поглядел на Дома.

– Это вызов, – объяснил Дом.

– Давно пора. – Шеф службы безопасности поднял шокер так, что дуло уставилось прямо в лицо фно-бу. Фноб бесстрастно моргнул.

Суббота выстрелил. Луч был малого напряжения, ровно такой, чтобы оглушить. Фноб повалился навзничь как подкошенный.

– Вот вам мое…

Фноб исчез. Нож срезал шокер и два пальца с руки Субботы. Сам Суббота, разинув рот, оглядывал круг невыразительных лиц с огромными глазами…

Когда уровень шума в джаске внезапно вырос на несколько децибел, Исаак помог обоим выбраться через маленькое заднее окошко. Они перебежали улицу прямо перед носом у грузовика, в кузове которого плечом к плечу сидели бойцы службы безопасности.

– Глупый головастик, – пробормотал Дом. – О Крас, какой глупый головастик!

– Разум – основное свойство, позволяющее гуманоидам выжить. Следовательно, даже к лучшему, когда выпалывают тех, кто его не выказывает, – философски отозвался Хрш-Хгн.

– Куда теперь, шеф? – спросил Исаак. – Тут становится жарковато, как на Единой Кельтике в канун дня Зарубленного Патрика.[13]

– Прапрапрадедушка в своих сделках честностью не отличался – во всяком случае, не всегда. На взлетном поле космодрома стоит личная яхта. Она там на тот случай, если у какого-нибудь высокопоставленного Сабалоса возникнет потребность в…

– Каникулах экспромтом? – предложил Хрш-Хгн.


ГЛАВА 3 | Темная сторона Солнца | ГЛАВА 5