home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 43

Четыре дня спустя Арриго со своей сестрой принимали гостей. Должны были прибыть двадцать два знатных дворянина с женами и детьми в возрасте от десяти до тринадцати лет. Планировалось кукольное представление и игры, хозяином официально считался юный Малдонно до'Кастейа. Это мероприятие было срочно организовано по приказу Коссимио, чтобы юные вельможи могли познакомиться с внуком Великого герцога. С кем-то из этих мальчиков Малдонно должен подружиться, одна из девочек, возможно, станет его женой. Надеялись, что Малдонно, выросший в ветхом провинциальном замке и непривычный как к шелкам придворных костюмов, так и к громким именам своих новых знакомых, почувствует, каково в действительности его положение в обществе. Особенно он нуждался в последнем, его просто нельзя было оставлять без присмотра в Палассо, что доказал недавний инцидент с пони в Галиерре. Когда об этом услышал Меквель, он чуть не умер от смеха, а вот Коссимио отнюдь не был в восторге.

Лиссия, привыкшая к свободной манере поведения, чувствовала себя на приеме так же неловко, как ее сын.

— Не понимаю, почему это так уж необходимо, — потихоньку пожаловалась она Арриго, когда они встречали гостей. — Мальчик привык делать то, что ему нравится, все эти формальности просто душат его — он не из этих тепличных созданий! Помнишь, когда мы были детьми, мама устраивала такие же ужасные приемы — и ты их ненавидел не меньше моего, не спорь!

— Надо же их устраивать время от времени, — ответил Арриго почти сочувственно. — Не кипятись, Лисси, будут не только “тепличные создания”. Тасия приведет нескольких своих кузенов.

— Что? Ты с ума сошел! Чтобы какие-то Грихальва играли вместе с до'Брасина и до'Варрива? Хорошо если мы отделаемся десятком подбитых глаз, а то ведь многие и уйти могут!

— Никто никуда не уйдет.

Он повернулся, чтобы встретить очередную баронессу и ее взмокшего двенадцатилетнего отпрыска в кружевном воротнике. Лиссия что-то мило прощебетала, и, после того как мать с сыном присоединились к остальным гостям, Арриго продолжал:

— Они не дураки. Один из этих мальчишек Грихальва станет когда-нибудь Верховным иллюстратором.

— Очень за него рада, — прыснула Лиссия. — Кстати о Грихальва. Я хотела поговорить с тобой о Тасии. Ты причиняешь Мечелле боль, небось сам видишь. Или, может, ты этого не заметил?

— Оставь мою жену мне, — резко ответил Арриго.

— А как насчет твоей бывшей любовницы? Ты ее оставишь мужу?

— Не твое дело, Лиссия, — процедил он сквозь зубы. Потом, издали увидев знакомую гриву черных блестящих волос, добавил, сменив тон:

— А вот и графиня!

Тасия привела с собой среднего из своих приемных сыновей и еще шесть мальчиков. Одним из них, к удивлению Арриго, оказался ее собственный сын, Рафейо.

Веррадио до'Альва был тощим подростком с угрюмым лицом. Несмотря на серебристый атласный камзол, крепкие, просто одетые Грихальва совсем затмили его. Показав младшим мальчикам, где им найти сверстников, а где — питье и закуски, Арриго улыбнулся Рафейо и сказал, что рад снова его видеть.

— Только не говори ему, как он вырос! Тасия подмигнула сыну, от чего тот покраснел и состроил гримасу.

— Или что он мог бы отрастить эту дурацкую маленькую бородку, модную сейчас у молодежи. От таких разговоров я начинаю чувствовать себя его прабабушкой. Надо сказать, вид графини меня не порадовал. Вы выглядите на двадцать два, это так угнетает!

— Ты нанесла удар по ее тщеславию, Тасия, — усмехнулся Арриго.

— Нет, это она нанесла мне удар! — рассмеялась Тасия. — Где-то здесь должен быть ваш сын, графиня. Он так похож на отца — типично кастейская внешность.

— Мы все так же считаем, — ответила Лиссия, слегка оттаяв.

— Рафейо, — сказал Арриго, — ты, должно быть, преуспел в науках. Тебе нравится быть иллюстратором?

— Очень нравится, ваша светлость. Очень.

— Я правильно понял: тебя взяли сюда, чтобы присматривать за младшими кузенами?

Мальчик ответил очередной гримасой.

— И еще по предложению Дионисо, — добавила его мать, — он для практики сделает здесь несколько набросков — на память о встрече.

— Прекрасная идея, — одобрила Лиссия. — Подари мне один, Рафейо.

— Почту за честь, графиня, — ответил он с поклоном.

— Лисси, — сказал Арриго, — по-моему, все уже здесь, а даже если и нет, я все равно умираю от жажды. Принести тебе чего-нибудь выпить?

И они с Тасией улизнули к столикам с закусками. Блюда с фруктами оставались практически нетронутыми, конфеты, как и следовало ожидать, почти все уже были съедены. Картину дополняли семь огромных чаш с лимонадом самых немыслимых расцветок. Тасия с сомнением показала на ярко-фиолетовый. Слуга, ухмыльнувшись, налил ей полный кубок.

Арриго рассмеялся.

— Это всего лишь сливовый сок. Неплохой, кстати.

— Представляю себе кошмарные эксперименты, которые начнутся завтра на кухнях Мейа-Суэрты. Все дети захотят пить что-то зеленое, как в Палассо! — Она отпила глоточек, кивнула в знак одобрения. — И никакого вина, даже для взрослых. Очень умно. Мне кажется, ты вспомнил, что случилось на празднике Миррафлорес, когда тебе было четырнадцать…

Арриго застонал.

— Весь город слышал, как ты, напившись до безумия, вылез на балкон и распевал там во всю глотку!

— Как неделикатно с твоей стороны помнить такие вещи, которые я сам, честно говоря, забыл. Попробуй вот этот пирожок, у нашего кондитера появился новый рецепт.

— Нет, спасибо. Мы все время встречаемся за столом, уставленным сладостями, — пора прекращать эту практику, Арриго. Ты подумал, что станет с моей талией?

— Ты говоришь глупости, Тасия, — сказал он вполголоса. — Никогда не слышал от тебя раньше ничего подобного.

— Я могу это же сказать и о тебе, — ответила она столь же тихо, подумав о находившемся где-то поблизости слуге. — Арриго…

— Тебе не стало полегче?

— Если ты имеешь в виду осаждающих меня графинь и баронесс с ядовитыми языками, то их стало меньше, спасибо. Но если ты… Она замолчала, глядя в сторону.

— Скажи мне.

Она покачала головой, но он настаивал:

— Тасия, скажи!

— Если.., если ты хочешь спросить, стало ли мне легче жить без тебя, ответ всегда будет один — нет.

Подняв голову вверх, чтобы заглянуть ему в глаза, она улыбнулась сияющей светской улыбкой.

— Как мило с твоей стороны, что ты уделил Рафейо столько внимания, я так благодарна. Надо поглядеть на его рисунки, разреши мне пойти.

— Нет, не разрешаю, я…

Слуга напряженно вдохнул, и голова Арриго повернулась в направлении его взгляда. В дверях музыкального салона показалась жена. Мечелла была чем-то озабочена и напугана, ее лицо казалось бледнее обычного. Она направилась прямо к ним с Тасией.

— Арриго, — прошептала Мечелла, даже не заметив Тасию. — Ужасные новости! Вы с Лиссией должны немедленно идти.

— Что такое? Тересса? Родители?

— Нет, нет, с ними все в порядке. Это…

Мечелла увидела Тасию. К ее лицу прилила кровь, она просто оцепенела от ненависти. Тасия встретила ее взгляд, в глазах ее что-то вспыхнуло, она отвернулась.

Арриго выглядел одновременно обеспокоенным и раздраженным.

— Люди смотрят, Мечелла. Ты всех напугала. Почему нельзя было послать слугу? Скажи, что случилось, чтобы я мог их успокоить.

Мечелла бросила на Тасию последний ненавидящий взгляд и сказала:

— Страшное землетрясение в Кастейе, в предгорьях Монтес-Астраппас. Сотни людей погибли, может быть, тысячи…

— И отец послал за мной, потому что ему нужна моя помощь. — “Наконец-то!"

— Не знаю, я с ним не говорила. Я только услышала случайно, когда шла в Галиерру, как об этом говорили слуги. Один из них как раз накануне проводил курьера к твоему отцу. Я сразу побежала сказать тебе и Лиссии…

Арриго с трудом сдержал ярость. Слуги и те узнали раньше него! Его отец сейчас планирует спасательные операции, распоряжается относительно еды, рабочих, лекарств, которые надо отправить в пострадавшие районы, а он, его наследник, будущий Великий герцог Тайра-Вирте, стоит в комнате с детишками.

Он огляделся в поисках Лиссии. Человек, склонившийся к ее уху, был не кто иной, как личный адъютант его отца. Выражение ее лица совсем не переменилось, она лишь сжала руку, услышав новость, да на одной щеке предательски дернулась жилка. В каком бы состоянии она сейчас ни была, она знала, как надо вести себя на людях. Арриго взглянул на Тасию — она была так же невозмутима, как его сестра, — потом на Мечеллу.

— Иди к отцу, — прошептала Тасия, — ты" ему нужен.

— Нужен ли? — не смог сдержаться Арриго. И тут Мечелла удивила их обоих.

— Конечно, он ждет! Я уже передала ему, что вы с Лиссией придете немедленно. И, Арриго, надеюсь, я все сделала правильно — приказала приготовить наши экипажи. В них можно уложить много еды, одеял, лекарств, и, кроме того, они поедут быстрее, чем фургоны.

— Прекрасно придумано, ваша светлость, — сказала Тасия, кивнув в знак одобрения.

Могла бы и промолчать, Мечеллу это явно не огорчило.

— Все будет готово к рассвету, Арриго. Мы поедем… Лиссия объявила о случившемся серьезно, но очень спокойно, стараясь никого не испугать. Небольшое землетрясение, небольшие разрушения, нет нужды прерывать веселье, поймите, мы вынуждены вас покинуть, развлекайтесь, пожалуйста…

Арриго недоверчиво уставился на жену.

— Мы? — повторил он. — Поедем? Она посмотрела ему прямо в глаза. В отличие от Тасии ей не пришлось для этого поднимать голову.

— Мы должны помочь им чем сможем, а как мы узнаем, что нужно, если останемся здесь?

— Ваша светлость, — нахмурилась Тасия, — я думаю, вы не осведомлены, но за первым толчком обычно следует второй. В вашем положении вам и думать не стоит о таком путешествии.

Мечелла обернулась к ней, ее голубые глаза засверкали.

— Как вы смеете указывать мне, что я должна делать и чего не должна! Это наш народ, и мы поедем!

— Ваша светлость! — в ужасе отпрянула Тасия. Не успел кто-нибудь из них сказать еще хоть слово, как к ним подбежала Лиссия, сердито цокая каблучками.

— Чего ты ждешь? — вцепилась она в Арриго. — Папа сказал, чтобы мы пришли немедленно!

Арриго подозревал, что прийти было приказано только Лиссии, графине Кастейской. Кивнув Тасии, он взял под руки жену и сестру, и все трое покинули музыкальный салон. Но, уходя, он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на Тасию, одинокую, покинутую, с широко раскрытыми глазами — от беспокойства за него и обиды на Мечеллу. Арриго внезапно почувствовал, что его захлестывают сильные противоречивые чувства.

Тасия знала, как опасно это путешествие для Мечеллы и ребенка, предвидела повторение толчков и беспокоилась, беспокоилась за него. Мечеллу больше волновал народ, чем собственный нерожденный сын. Она слишком мало знает, чтобы бояться. Эйха, но она права. Это его народ, и помогать людям — его прямая обязанность. Мечелла понимает такие вещи инстинктивно, она Принцесса Гхийаса. Тасия этого не понимает. Но именно ее первые слова были о том, что отец нуждается в нем, а Мечелла занялась подготовкой к путешествию еще до того, как поспешить к нему с рассказом о бедствии, проявив разум и практичность, которых он прежде в ней не замечал. И все же ее бешеная реакция на вполне разумное замечание Тасии была неоправданной.

А все дело в том, думал он, помогая своей беременной жене подняться по лестнице, что Мечелла поступила, как подсказывала ей королевская кровь: долг прежде всего, личные интересы тут роли не играют, главное — это народ. А Тасия…

Тасия подумала прежде всего о нем, об Арриго, о мужчине, который был ей нужен и за которого она боялась…

— Не могу тебя отпустить, — проворчал Коссимио, не поднимая глаз от заваленного картами и списками стола. — Ты нужен мне здесь. Займешься моими обычными делами, пока я буду разбираться со всем этим.

— Но…

— Никаких “но”! Я уже наслушался всевозможных возражений от советников! Не хватает того или этого или еще какой-нибудь распроклятой штуковины, чтобы послать в Кастейю, — мы, мол, еще посмотрим! Я — Великий герцог, и если я говорю, что будет так-то и так-то, значит, так и будет, во имя Пресвятой Матери!

— Для этого ты и нужен отцу, Арриго, — мягко сказала Гизелла. — Он должен сам объехать все склады, разобраться с лекарствами, стройматериалами, продовольствием…

Но Арриго не сдавался.

— Я могу это сделать по пути в Кастейю. По дороге есть склады, и везти будет не так далеко…

— Я же сказал, ты остаешься здесь, — сердито нахмурился отец. — Поехать должна Лиссия. Кастейа — ее, а не твоя. Ты займешься моими обычными делами. Все. Никаких обсуждений не будет.

Арриго перехватил сочувственный взгляд сестры, но проигнорировал его. Расстроенная Мечелла молча разглядывала свои руки в кружевных манжетах, лежавшие на коленях. Она не хотела сражаться за то, что, по ее убеждению, было их прямой обязанностью, долгом Дона и Доньи перед своим народом. Это не удивило Арриго: за прошедший год его жена успела понять, как бесполезно спорить с Великим герцогом Коссимио II, если он уже что-то решил.

На следующее утро Мечелла не послала за горничной, чтобы та приготовила ей ванну и помогла одеться. Арриго попробовал навести у Отонны справки, собирается ли его жена опять — в который раз! — весь день оставаться в постели, но в ответ получил лишь пожатие плечами и несколько слов о том, что горничная пребывает в неведении насчет планов ее светлости. Поэтому Арриго как никто другой был удивлен, когда к полудню пришло сообщение от Лиссии: караван, увозивший ее и необходимые припасы в Кастейю, увез с собой и Мечеллу.

Коссимио битый час выкрикивал проклятия, пока Гизелла не заставила его рассмеяться над тем, как же они все-таки недооценили свою кроткую, застенчивую Челлу. Отонна успокоила их относительно здоровья Мечеллы, и теперь они просто восхищались ее целеустремленностью и отношением к их народу как к своему собственному. Коссимио сделал красивый жест, послав вдогонку курьера с письмом, отговаривающим ее от путешествия. Но это с самого начала был всего лишь жест, поскольку вся Мейа-Суэрта рукоплескала Мечелле. На каждом углу и на каждой площади звучало ее имя, в каждой таверне пили за ее здоровье. Поэтому в письме отсутствовал прямой приказ Великого герцога, которому она была обязана подчиниться, а в случае неповиновения понесла бы наказание.

Вскоре после этого из Палассо была отправлена еще одна записка. Поздно вечером, все еще кипя от ярости, Арриго выскользнул из садовой калитки и пробрался, никем не замеченный, к старому дому Тасии. Она встретила его в пустой передней с лампой в руке.

Почти до рассвета он просидел с ней на лестнице, потом вернулся в Палассо, смирившись наконец с обстоятельствами, — если не с вызывающим неповиновением своей жены, то хотя бы с приказом Коссимио заменять его, пока он сам будет разбираться с бедствием в Кастейе.

— Покажи, что ты готов слушать и помогать, когда никто другой этого не хочет. Остальные делают то, что видно всем, Арриго. Самое тяжелое досталось тебе. У твоего отца нет сейчас времени на ежедневные дела. А ты можешь их делать, и он тебе доверяет. Люди запомнят это. Они любят принцессу всем сердцем, но как иностранку, а ты — часть их души. Ты будешь обеспечивать нормальную жизнь Тайра-Вирте во время этого несчастья. Ты покажешь, что заботишься обо всем народе. А теперь иди домой и поспи, Арриго, тебе нужно выспаться.


* * * | Золотой ключ. Том 2 | * * *