home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 31

— Беттина! — негромко позвала Мэри. Входная дверь была открыта, но было непонятно, есть ли кто-нибудь дома. Сначала никто не ответил, а потом со второго этажа послышался веселый голос:

— Я убираюсь в комнате Алекса, поднимайся ко мне!

Мэри тяжело поднялась по лестнице и улыбнулась, увидев Беттину.

— Целую вечность забиралась! Где наш принц?

— Сегодня он первый раз пошел в детский сад, и мне стало так грустно, не знаю, чем заняться, вот и решила привести в порядок его комнату.

Мэри с пониманием кивнула:

— Со мной всегда то же самое.

— И как же ты справляешься с этим? — с улыбкой спросила Беттина и села на кровать, убранную ярким покрывалом. Вся комната была очень пестрая, и, казалось, повсюду маршировали оловянные солдатики.

Мэри рассмеялась в ответ:

— Как? Опять жду ребенка.

— Не может быть! Мэри, ты в положении?

— Да.

Два года назад у них родился третий ребенок, а сейчас, выходит, Мэри беременна в четвертый раз.

— Мне только что позвонили из лаборатории. Вот Уотерсон обрадуется-то! Ведь мне в этом месяце стукнет тридцать девять. Ты по сравнению со мной просто девочка.

— Если бы так, — сказала Беттина. Ей исполнился тридцать один год. — Я для себя, во всяком случае, беременность исключаю.

Беттина многозначительно посмотрела на Мэри, и та печально кивнула.

— Понимаю.

Рождение Александра доконало ее, и Беттина прямо сказала об этом Джону. Больше у них детей не будет. Но Джон сам был единственным ребенком в семье, и один сын его вполне устраивал.

— Ты еще. передумаешь, Беттина. Помнишь, три года назад я тебе говорила? Совсем не обязательно рожать так, как рожала ты.

Беттина помнила их беседу вскоре после рождения Александра. Мэри то плакала, то негодовала. Приходила в бешенство, стоило лишь подумать о том, как обошлись с Беттиной Мак-Карни и Джон. Мэри безоговорочно встала на сторону Беттины.

— Я достаточно намучилась с Александром. Больше не хочется, — призналась Беттина.

Но Мэри не верила ей. Непохоже, чтобы женщина, не желающая иметь детей, была так добра к сыну. Алекс стал для Беттины всем. И самое главное — она была для него лучшим другом.

— Должна признаться, — с улыбкой продолжала Беттина, — что сегодня я безумно скучаю без него.

— Съезди в город, походи по магазинам. Я бы составила тебе компанию, да мы с Сетом договорились поехать за новой машиной, когда он вернется с работы.

— Какую решили купить? — поинтересовалась Беттина, медленно спускаясь по лестнице вслед за подругой.

— Не знаю, что-нибудь попроще и побольше. С четырьмя детьми разве купишь что-то элегантное? Наверно, мы сможем купить красивую машину, когда уже не сумеем сесть за руль.

— Подожди, глазом моргнуть не успеешь, как дети разлетятся из гнезда.

Старшей было уже шесть, да и сама Беттина не заметила как подрос Александр. Не верится, что ему уже три. Вдруг она прыснула и сказала Мэри:

— Конечно, если вовремя остановишься, а не станешь рожать еще лет пятнадцать.

— Да ну, Сет убьет меня.

Однако обе они знали, что это не так. Уотерсоны любили друг друга и обожали своих детей. Они были женаты уже восемь лет, но любовь их нисколько не угасла. У Джона и Беттины сложилось иначе, они были близки, но не так, как Мэри и Сет. Кроме того, Беттина очень изменилась. Что-то в ней словно наглухо замкнулось после рождения ребенка. Мэри знала, что так бывает, когда тебя предают люди, которым доверяешь. И впредь такой веры этим людям уже не будет. Мэри часто с беспокойством размышляла об этом, но завести разговор с Беттиной не смела, равно как не решалась спросить о пьесе. Теперь, когда Александр пошел в детский сад, у Беттины появится много свободного времени — так, может, хоть теперь она засядет за пьесу?

— Ну так как, Беттина? Поедешь в город?

— Не знаю, — пожала плечами Беттина. — Наверно, поеду. Тебе захватить что-нибудь?

— Нет, Бетти, спасибо. Я просто так зашла, поделиться известием.

— И правильно сделала, спасибо, — улыбнулась Беттина. — Когда ждешь?

— К апрелю. Пасхальное дитя.

— По крайней мере не будешь изнывать от жары.

Беттина проводила подругу взглядом и начала собираться в город. Она оделась во все серое: слаксы и свитер, перекинула через руку плащ и вышла из дома. Стоял переменчивый осенний день, когда голубое небо мгновенно затягивается тучами и начинает моросить заунывный дождь и дали окутывает туман. Некоторое время Беттина колебалась, звонить или не звонить Джону на службу. Они могли бы пообедать вместе. В детском саду, или скорее в начальной школе, куда они отдали Александра, занятия продолжались с полудня до четырех. Потом она решила позвонить Джону из города, когда окончательно спланирует свой день.

Припарковавшись близ Юнион-сквер, Беттина перешла дорогу и направилась к величественному зданию отеля «Сент-фрэнсис». Она вошла в просторный, роскошный вестибюль и позвонила оттуда мужу. Оказалось, что он уже ушел обедать. Теперь оставалось решить за себя: отправиться за покупками, не поев, или зайти в какую-нибудь закусочную, съесть сэндвич. Есть, вроде бы, не хотелось, и Беттина стояла в нерешительности. Вдруг кто-то схватил ее за руку. Она оглянулась в испуге и увидела того, кого никак не рассчитывала повстречать здесь.

— Здравствуй, Беттина.

За пять лет, что она не видела его, он мало изменился. И вновь, как раньше, она почувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. Это был Айво, высокий, элегантный, стройный и красивый — такой, каким он был всегда, с белоснежной шапкой густых волос. Конечно, он немного постарел. Беттина сообразила, что ему уже семьдесят три.

— Айво…

Больше она ничего не могла вымолвить, просто во все глаза смотрела на него, а потом молча протянула ему обе руки. Глаза застилали слезы. Беттина заметила, что Айво тоже растрогался до слез.

— Крошка, ну, как ты? Все в порядке? Я каждый день думаю о тебе.

Беттина кивнула и попыталась улыбнуться:

— Все хорошо, Айво. А ты, ты как?

— Становлюсь старше, но не умнее. — И потом: — Да, любимая, у меня все хорошо. Ты по-прежнему замужем?

Он взглянул на ее левую руку и там нашел ответ.

— Да. У меня замечательный сынишка.

— Очень рад.

Голос Айво звучал очень мягко. Они стояли в многолюдном вестибюле, и Беттине было чуть-чуть стыдно от встречи с Айво. Три мужа. Она посмотрела на него и вздохнула.

— Ты счастлива? — спросил Айво. Беттина кивнула. Во многом она и правда была счастлива. Ее жизнь не такая, как когда-то с Айво. Больше она не маленькая девочка, живущая своими фантазиями. У нее настоящая семейная жизнь. Бывает и одиноко, и тяжело. Но всегда утешает мысль, что тебя уважают. И всегда радует сын.

— Да, счастлива.

— Очень рад.

— А ты?

Беттине хотелось знать, женился ли Айво после нее. Он засмеялся, угадав по ее глазам вопрос.

— Нет, любимая, я не женат. Но мне и так очень хорошо. Я по-своему счастлив. Твой отец был прав: мужчина должен окончить жизнь холостяком. В этом немало здравого смысла. — Айво засмеялся, однако было непохоже, что он отрекается от того, что было между ним и Беттиной. Он обнял ее и привлек к себе. — Я все никак в толк не возьму, почему ты отказалась от денег. Еле удержался тогда, чтобы не отправить по твоим следам частного детектива, но решил, что ты имеешь полное право на собственную жизнь. Помнишь, я обещал тебе…

Беттина кивнула. Она чувствовала себя так спокойно в его объятиях, и вместе с тем ее переполняли эмоции.

— Айво, — посмотрела она на него со счастливой улыбкой, — я так рада видеть тебя.

Словно вернулась домой. За последние годы она почти забыла, кто она и откуда, и вот она стоит рядом с Айво, обнимающим ее за плечи.

— У тебя есть время? Может, пообедаем вместе? — спросила она.

— Для тебя, крошка, у меня всегда есть время.

Айво посмотрел на часы, извинился и отошел к телефону. Вернувшись, с улыбкой сказал:

— Я приехал сюда навестить старого друга. Помнишь Роусона? Редактор одной из местных газет? Мне надо дать ему несколько советов. У нас есть два часа. Достаточно?

— Вполне. Потом мне надо ехать домой, мой маленький человечек придет из школы.

— Сколько ему?

— Три. Его зовут Александр. Айво неожиданно спросил:

— Ты окончательно рассталась с театром?

— Да, — с легким вздохом сказала Беттина.

— Почему?

— Мой муж не одобряет этого.

— Но ты пишешь?

— Нет, Айво, — мягко сказала Беттина, — не пишу.

Они расположились в дальнем углу ресторана. Айво, не скрывая, изучал Беттину, а потом тяжело вздохнув, спросил:

— Но писать-то почему нельзя?

— Не хочется.

— С каких это пор?

— С тех пор, как вышла замуж.

— Что, и это муж не одобряет?

— Да, — после минутного колебания сказала Беттина.

— И ты смирилась? Беттина кивнула:

— Да, — и, призадумавшись, добавила: — Джон хочет, чтобы у нас была нормальная жизнь. Он считает мои литературные занятия ненормальным явлением.

Больно сознаваться в этом, но это правда.

Айво не сводил с нее глаз. Он начал понимать. Осторожно взяв ее за руку, он сказал:

— Все было бы так, когда бы ты с рождения вела «нормальную» жизнь. Если бы у тебя были нормальные родители, которые воспитали бы тебя нормальной девочкой. Но вышло иначе, и теперь что говорить. До сих пор в твоей жизни не было ничего «нормального». — Он улыбнулся. — Нормальным не назовешь даже наш брак. Но часто нормальным зовут обыденное и даже банальное. Тебе посчастливилось не столкнуться с этим в пору детства и юности. Ты всегда была необыкновенной и осталась такой до сих пор. И не надо пытаться стать другой, дорогая. Нельзя быть тем, кем не можешь быть. А ведь именно это сейчас с тобой происходит, не так ли? Ты пытаешься играть роль заурядной жены хорошего, но обыкновенного человека. Ведь правда же, он только этого от тебя и хочет?

Беттина молча кивнула, и Айво с сожалением отпустил ее руку.

— В таком случае, Беттина, он не любит тебя, — продолжал Айво, — он любит женщину, которую сам себе придумал. Он заточил тебя в клетку. Но ты не выдержишь долго, Беттина. И не стоит терпеть. У тебя есть право быть самой собой. Отец не оставил тебе богатство, но он подарил тебе часть своего гения, часть своей души. А ты оставляешь втуне эти драгоценные дары, играя не свою роль и отказываясь писать. — После продолжительного молчания он сказал: — А разве нельзя заниматься творчеством и оставаться женой этого человека?

— Я не задумывалась над такой возможностью, — призналась Беттина и по-детски озорно улыбнулась. — Но я непременно подумаю. Как у тебя со здоровьем?

— Ничего. Та моя слабость объяснялась анемией, которую, к счастью, подлечили. Я написал книгу, и теперь пишу вторую. Но не как Джастин, естественно. Это — не художественная литература, — улыбнулся Айво, с любовью глядя на Беттину.

— Мне бы очень хотелось прочесть.

— Непременно вышлю тебе экземпляр. — Тут он с сожалением посмотрел на часы. Два часа уже прошло, пора уходить. — Я вылетаю в Нью-Йорк сегодня вечером. Ты бываешь в Нью-Йорке?

Беттина медленно покачала головой.

— Я не была там пять лет.

— Значит, пора.

— Не думаю. Муж не любит слишком больших городов.

— Так приезжай одна.

Беттина сделала круглые глаза и расхохоталась. Айво обрадовался, заметив в ее взгляде прежнюю искорку. Когда они встретились в отеле, у нее были потухшие глаза.

— Может быть, я и напишу пьесу. Видимо, пришла пора.

Разговор с Айво помог понять ей, скольким она пожертвовала ради пьесы. Так неужели все это пройдет впустую?

Айво согласно кивнул.

— Ты скажешь мужу о том, что мы виделись?

Беттина задумалась и печально опустила голову.

— Думаю, нет. — Она потянулась к Айво и шепнула на ухо: — Ты словно ангел слетел с небес, чтобы все в моей жизни переменилось.

Айво засмеялся:

— Прекрасно, если ты так обо мне думаешь. Верь в себя. Дорогая, больше никаких кивков на домохозяйку, не то я опять прилечу и примерно накажу тебя.

Они оба рассмеялись.

— Обещай мне первому прислать свою пьесу.

— Обещаю, — важно произнесла Беттина.

Они поднялись из-за столика и вышли в вестибюль. Как приятно идти с ним рядом и чувствовать себя маленькой и хрупкой. На мгновение ей захотелось вернуть прежний шикарный гардероб, изысканные европейские наряды, захотелось надеть драгоценности. Айво, словно угадав ее мысли, наклонился к ней и осторожно спросил:

— Ты не продала то кольцо?

Беттина знала, что он имеет в виду кольцо с огромным бриллиантом. Она полуприкрыла глаза.

— Конечно, нет, Айво. Я его не ношу, но оно по-прежнему у меня. Хранится в банке.

— Ну и славно. Я бы не хотел, чтобы оно досталось кому-нибудь другому. Не расставайся с ним, пока не придет крайняя нужда.

Вдруг он сообразил, что так и не спросил ее адрес и новое имя. Она быстро нацарапала адрес на листочке и передала Айво со словами:

— Теперь все зовут меня Бетти Филдз. Бетти Филдз, — повторила она.

Айво это не слишком понравилось.

— Тебе не идет это имя.

— Знаю, — смущенно вымолвила Беттина.

— Надеюсь, ты подпишешь свою пьесу «Беттина Дэниелз»?

Она кивнула и этим очень обрадовала Айво. Он еще раз крепко обнял ее и ничего не сказал. Наконец Беттина нарушила молчание:

— Айво… Спасибо за все. Он посмотрел на нее сверху вниз, и глаза его заблестели.

— Береги себя, крошка. Я позвоню тебе. Он поцеловал ее в лоб и отпустил, но сам не двигался с места, пока она не вышла из отеля и не исчезла в уличной толчее. После, чуть вздохнув, повернулся и пошел к себе в номер. Как она изменилась за последние пять лет. И какое, должно быть, влияние имеет на нее этот человек, раз сумел заставить ее отречься от своей жизни, от себя, от прошлого. «Но теперь я не дам ей так легко исчезнуть», — подумал Айво. Ожидая лифта, он достал записную книжку в черной кожаной обложке и сделал несколько пометок.


Глава 30 | Беттина | Глава 32



Loading...