home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

Лу пришлось улететь в Нью-Йорк, а Руфь задержалась в Сан-Франциско на три недели и уговорила Берни отпустить после этого детей к ней в гости хотя бы ненадолго. На дворе еще только конец июля, и заняться им нечем. Со временем Берни придется вернуться к работе, и Руфь считала, что это пойдет ему на пользу, хоть и держала свое мнение при себе. От дома в Стинсон-Бич они отказались, и, пока Берни будет на работе, детям ничего не останется, как сидеть дома с приходящей няней.

— И к тому же тебе необходимо наладить быт, Бернард. — Руфь замечательно ласково обходилась с ним, но Берни нередко срывался. Он досадовал на судьбу, которая так жестоко с ним обошлась, и ему хотелось выместить на ком-нибудь свое недовольство, а кроме матери, никто не подворачивался под руку.

— Черт возьми, о чем ты толкуешь?

Дети уже легли спать, а Руфь только что вызвала такси, чтобы вернуться к себе в гостиницу. Она по-прежнему ночевала в «Хантингтоне», зная, что и сыну, и ей самой необходимо каждый день хоть недолго побыть наедине с собой. По вечерам она укладывала детей в постель и отправлялась в гостиницу, чувствуя облегчение. Но сейчас он стоит и сверлит ее злобным взглядом. Он явно набивается на ссору, только Руфи не хотелось бы с ним ругаться.

— Ты не понимаешь, о чем я веду речь? По-моему, тебе не помешало бы переехать куда-нибудь в другое место. Сейчас вполне удачное время для того, чтобы переселиться в Нью-Йорк, а если с этим все же придется погодить, переберитесь хотя бы в другой дом. Здесь все напоминает вам о Лиз. Джейн каждый день подолгу простаивает у шкафа с маминой одеждой, вдыхая аромат ее духов. Стоит тебе сунуться в комод, и ты тут же натыкаешься то на сумочку, то на шляпку, то на парик. Нельзя же так себя терзать. Вам надо уехать отсюда.

— Никуда мы не поедем. — Руфи показалось, что сын вот-вот затопает на нее ногами, но она решила не сдаваться.

— Не глупи, Бернард. Ты только мучаешь детей. И себя самого.

— Что за чепуха. Это наш дом, и мы из него не уедем.

— Он не ваш, ты просто снимаешь его. Да и что в нем такого особенного? — В этом доме жила Лиз, благодаря этому он стал особенным, и Берни не находил в себе сил расстаться с ним. Пусть все вокруг говорят что угодно, пусть это кажется им ненормальным. Берни не хотелось убирать вещи Лиз или ее швейную машинку. Ее кастрюли и сковородки по-прежнему стояли на привычных местах. Несколькими днями раньше к ним заходила Трейси и призналась в разговоре с Руфью, что в свое время прошла через такое же испытание и смогла раздать вещи мужа лишь через два года после его смерти. Но Руфь все равно тревожилась. Это не на пользу никому из них. Она была совершенно права, но Берни ни в какую не хотел ее слушать. — Позволь мне хоть забрать детей в Нью-Йорк на несколько недель, пока у Джейн не начнутся занятия в школе.

— Я подумаю на эту тему. — И он действительно подумал и отпустил их. Они уехали в конце недели, так и не оправившись от шока, и после этого Берни стал задерживаться на работе до девяти, а то и до десяти часов вечера. Вернувшись домой, он подолгу сидел в кресле в гостиной, уставясь в пространство, и мысли его устремлялись к Лиз. Он откликался, наверно, только на десятый звонок телефона, когда мать звонила ему.

— Бернард, тебе нужно нанять женщину для присмотра за детьми. — Руфи хотелось, чтобы он заново наладил распорядок жизни, а Берни хотелось, чтобы она оставила его в покое. Будь у него склонность к выпивке, он сделался бы алкоголиком, но он ни разу даже не взялся за бутылку, а все сидел без дела в каком-то тупом оцепенении и ложился спать не раньше трех часов ночи. Постель, в которой больше не было Лиз, стала ему ненавистна. А утром, с трудом добравшись до «Вольфа», он уходил к себе в кабинет и так же бессмысленно сидел там. Берни находился в состоянии шока, и Трейси первой догадалась об этом, но никто почти ничем не мог ему помочь. Она велела ему звонить в любое время, когда захочется, но он ни разу этого не сделал. Трейси неизменно вызывала у него воспоминания о Лиз. Вот и теперь он опять стоял у шкафа, вдыхая запах ее духов, совсем как Джейн.

— Я буду сам ухаживать за детьми, — всякий раз говорил он матери, а она всякий раз отвечала, что это безумие.

— Ты собираешься уволиться с работы?

Она перешла на ироничный тон, чтобы хоть немного растормошить его. Нельзя, чтобы он вот так просиживал целыми днями в бездействии, это опасно. Впрочем, отец Берни полагал, что рано или поздно это пройдет. Он куда сильней беспокоился за Джейн: за три недели девочка похудела на пять фунтов, и ей каждую ночь снились кошмары. А оставшийся в Калифорнии Берни сбросил двенадцать фунтов. Только Александр чувствовал себя хорошо, но, если кто-то произносил при нем имя Лиз, на личике у него появлялось озадаченное выражение, как будто он пытался понять, куда она подевалась и когда вернется. Никто теперь не откликался на его зов: «Маммм… маммм… маммм…»

— Мама, мне нет нужды уходить с работы, чтобы ухаживать за детьми. — Он глупо упорствовал, и это доставляло ему какое-то удовольствие.

— Правда? Ты собираешься брать Александра с собой в магазин?

Он упустил это из виду, приняв в расчет только Джейн.

— Я могу обратиться к женщине, которую нанимала Лиз, пока в школе шли занятия. Да и Трейси будет помогать.

— И каждый день по вечерам ты будешь готовить обед, застилать кровати и пылесосить дом? Не говори чепухи, Бернард. Тебе нужна женщина, и в этом нет ничего зазорного, придется кого-нибудь найти. Когда дети вернутся домой, я могу приехать и подобрать тебе подходящую няню, хочешь?

— Нет-нет. — Он опять заговорил раздраженным тоном. — Я сам справлюсь. — Он постоянно испытывал досаду. На всех вокруг, а порой даже на Лиз, из-за того, что она его покинула. Так нечестно. Она столько всего ему обещала. И столько всего делала для него и для всех. Она готовила еду, пекла и шила, она так нежно их любила и вела уроки в школе чуть ли не до самого конца. Разве прислуга или гувернантка сможет заменить им такую замечательную женщину? Сама идея казалась ему ужасной; но на следующий день он позвонил в агентство и объяснил, что ему требуется.

— Вы в разводе? — звонким голоском спросила его девушка. Семь комнат, домашних животных нет, двое детей, жены нет.

— Нет, не в разводе. Я — похититель, и мне нужно, чтобы кто-то присматривал за двумя детьми. О, черт. У детей… — Он чуть было не сказал «нет матери», но это было бы ужасно несправедливо по отношению к Лиз. — Просто я живу один. У меня двое детей. Сыну год и четыре месяца, а дочке почти девять. Можно считать, что девять. Она ходит в школу.

— Естественно. С ночевкой или без?

— Без ночевки. Она слишком мала, чтобы учиться в интернате.

— Я не о девочке, а о прислуге.

— Ах так… Не знаю, я как-то об этом не подумал. А она могла бы приходить к восьми утра, а вечером после обеда возвращаться на ночь домой.

— У вас найдется, где ее поселить? — Берни призадумался. Если она не будет возражать, можно поместить ее на ночь в комнате Александра.

— Пожалуй, да.

— Постараемся кого-нибудь подобрать для вас. Но их старания не принесли ничего хорошего. Агентство прислало ряд претендентов на место, и, когда те показались в магазине «Вольф», Берни впал в тихое недоумение по поводу выбора кандидатур. Почти никому из них раньше никогда не доводилось ухаживать за детьми, зачастую выяснялось, что они нелегально проживают в стране или что им глубоко плевать на все и вся. Выглядели они весьма неряшливо, а некоторые даже не трудились проявить хотя бы любезность. В конце концов пришлось нанять очень непривлекательную норвежку. Оказалось, что у этой девушки шестеро братьев и сестер, она отличалась крепким сложением и сказала, что ей хочется пожить здесь годик-другой, а также заверила Берни, что умеет готовить. Он взял ее с собой в аэропорт, когда поехал встречать детей. Джейн отнеслась к ней без восторга, зато Александр с любопытством посмотрел на девушку, а потом заулыбался и захлопал в ладоши. Но пока Берни разыскивал их чемоданы и складывал коляску для сына, она бросила мальчика без присмотра, и он чуть было не ушел на улицу. Джейн вовремя хватилась и привела его обратно. Она сердито посмотрела на норвежку, а Берни отрывисто бросил:

— Приглядывайте за ним, Анна, уж будьте так добры.

— Хорошо, — ответила она, приветливо улыбаясь длинноволосому молодому блондину с рюкзаком за плечами, а Джейн шепотом спросила Берни:

— И где ты такую выискал?

— Неважно. По крайней мере, она будет готовить еду. — И тут он улыбнулся, глядя на дочку с высоты своего роста. По приезде Джейн тут же кинулась к нему в объятия, и затесавшийся между ними Александр завизжал от радости, а Берни по очереди подкинул их в воздух, сначала сына, а потом дочку.

— Ребята, я отчаянно скучал по вас. — Руфь предупредила его, что Джейн мучают кошмары. — Особенно по тебе, Джейн.

— Я тоже. — Она до сих пор ничуть не повеселела. Да и сам он по-прежнему грустит. — Бабушка все время меня баловала.

— Она очень тебя любит.

Оба улыбнулись, и Берни пошел искать носильщика, а уже через несколько минут все погрузились в машину и отправились в город. Джейн устроилась на переднем сиденье рядом с ним, а норвежка с Александром разместились на заднем. Ничто в ней не произвело на Джейн впечатления: ни джинсы с фиолетовой рубашкой, ни светлые волосы, длинные и косматые, ни ее участие в общем разговоре на пути из аэропорта. Она никак не попыталась расположить к себе детей, а если к ней обращались, отвечала односложно или просто хмыкала. Обед, приготовленный ею по возвращении домой, состоял из хлопьев, предназначенных для завтрака, и недожаренных гренок. Берни пришел в отчаяние и заказал по телефону пиццу, которую Анна принялась уписывать прежде, чем кто-либо другой успел взяться за свою порцию. Внезапно Джейн бросила на Анну возмущенный взгляд.

— Откуда у вас такая блузка? — Девочка смотрела на норвежку так, будто перед ней возникло привидение.

— Какая? Эта? — Анна покраснела. Она сменила фиолетовую блузку на зеленую, шелковую и очень изящную, а под мышками проступили темные пятна пота, которых прежде там не было. — Я нашла ее там, в шкафу. — Она махнула рукой в ту сторону, где находилась спальня Берни, и у Берни, как и у Джейн, глаза полезли на лоб. Она надела блузку Лиз.

— Не смейте больше никогда этого делать, — проговорил он, стиснув зубы. Девушка пожала плечами.

— А что от этого изменится? Все равно она больше не вернется. — Джейн вскочила из-за стола. Берни отправился следом за ней и попросил прощения.

— Мне очень жаль, солнышко. Когда я беседовал с ней перед тем, как взять на работу, она показалась мне довольно симпатичной. Вроде бы не грязнуля и молоденькая, и я решил, что вам будет с ней поинтересней, чем с какой-нибудь старой бабкой.

Джейн грустно улыбнулась в ответ. В их жизни появилось столько трудностей. А ведь это лишь первый вечер, проведенный дома. Впрочем, интуиция подсказала девочке, что жизнь никогда больше не покажется ей легкой.

— Может, подождем еще пару дней, чтобы хорошенько к ней присмотреться, а если она нам не понравится, выставим ее за дверь?

Джейн с облегчением кивнула, радуясь тому, что ее не будут заставлять ни с чем мириться. Каждому из них приходится несладко. Но уже через несколько дней Анна довела их до исступления. Она то и дело наряжалась в одежду, принадлежавшую Лиз, а порой брала и вещи Берни. Он замечал на ней свои любимые свитера из кашемира, а однажды она позаимствовала его носки. Сама она никогда не мылась, в доме появилась жуткая вонь. Приходя из школы, Джейн обнаруживала, что Александр бегает по всему дому в замусоленных штанишках и футболке, что подгузники у него мокрые, а ножки грязные, Анна же все беседует по телефону со своим приятелем или слушает рок-музыку. Еду, которую она готовила, в рот не возьмешь; в доме творился жуткий кавардак, и Джейн взяла на себя чуть ли не все заботы о малыше. Вернувшись из школы, она бралась его купать и одевала во все чистенькое еще до того, как Берни приходил домой. Она кормила брата, укладывала его спать, а если он плакал ночью, вставала к нему. Анна при этом даже не просыпалась. Белье на постелях никто не менял и не сдавал его в прачечную, гора детской грязной одежды все росла и росла. Анна постоянно приводила их в ярость, и они выгнали ее вон, не выдержав и десяти дней.

Берни объявил ей, что они в ней больше не нуждаются, в субботу вечером, когда увидел, как она сидит на полу в кухне и мелет языком по телефону, бросив Александра без присмотра в ванне, а на плите в большой грязной латке горит мясо. Джейн зашла в ванную, когда скользкий, как рыба, малыш пытался перелезть через край, и вовремя вытащила его, но ведь он мог бы утонуть, и при мысли об этом у всех, кроме Анны, волосы встали дыбом. Берни велел норвежке собрать вещи и скрыться с глаз, что она и сделала, даже не извинившись и прихватив с собой любимый свитер Берни из красного кашемира.

— Ладно, с этим все. — Он поставил латку с обуглившимся мясом в раковину и залил ее горячей водой. — Если я предложу вам пиццу на обед, это не вызовет у вас аппетита? — В последнее время им часто приходилось обедать пиццей, и они решили позвать к себе в гости Трейси.

Вскоре она приехала и помогла Джейн уложить малыша спать. Втроем они привели в порядок кухню. Казалось, снова наступили старые добрые времена, только рядом не было очень важного для них человека. И все очень остро это ощущали. К вящему их огорчению, Трейси объявила, что скоро переберется в Филадельфию. Это известие поразило Джейн как громом. С отъездом Трейси она как будто утратила свою вторую мать и спустя много недель после того, как они проводили Трейси до аэропорта, все еще ходила как в воду опущенная.

Очередная няня отнюдь не облегчила положения. Из предварительной беседы с ней Берни узнал, что она родом из Швейцарии и в свое время прошла курс обучения по уходу за маленькими детьми. Он решил было, что это идеальный вариант, но несколько позже пришел к выводу, что обучалась она скорее всего в немецкой армии. У нее полностью отсутствовали такие качества, как мягкость, доброта и уступчивость. В доме воцарилась безукоризненная чистота, но обеды стали весьма скудными. Она ввела жесткие правила, требуя полного их соблюдения, и Александру то и дело попадало от нее. Бедный малыш плакал чуть ли не целыми днями, а у Джейн замирало сердце, когда в школе кончались уроки и нужно было тащиться домой, где ее ждала встреча с няней. Нельзя ни попить молока, ни съесть печеньица; всякие лакомства запрещены, а разговаривать за столом разрешается только тогда, когда папа уже дома. Смотреть телевизор — грех, если ты слушаешь музыку, господь непременно покарает тебя за это. Берни начал думать, что эта женщина не совсем в своем уме. В субботу, через две недели после того, как она появилась у них в доме, случилось так, что Джейн не удержалась и рассмеялась в ответ на слова няни. Та подошла к девочке и влепила ей звонкую оплеуху. Джейн так изумилась, что поначалу даже не расплакалась, но Берни затрясся от ярости. Он вскочил на ноги и указал рукой на дверь: «Убирайтесь вон из этого дома, мисс Штраус. И немедленно». Он взял на руки Александра, ласково обнял Джейн за плечи, и час спустя они услышали, как входная дверь с громким стуком захлопнулась за швейцаркой.

После этого Берни впал в уныние. Такое впечатление, будто он перебрал все возможные кандидатуры, но никто не вызвал у него доверия. Он первым же делом нанял женщину, чтобы та приходила делать уборку в доме, но это не особенно его выручило. Основная проблема заключалась в присмотре за Джейн и Александром. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь как следует заботился о них. Берни казалось, что вид у них стал какой-то жалкий и неряшливый, но он потерял почти всякую надежду найти хорошую помощницу. Каждый день после работы он вне себя от беспокойства мчался домой к детям. На какое-то время он нанял приходящую няню, но та уходила домой в пять часов. И Руфь оказалась права. Очень тяжело после целого дня работы заниматься детьми и хозяйством, носить белье в прачечную, покупать и готовить еду, гладить вещи и допоздна наводить порядок во дворе.

Но через шесть недель после начала занятий в школе судьба сжалилась над ними. Берни снова позвонили из агентства, и он в очередной раз выслушал знакомую небылицу. Они отыскали Мэри Поппинс, и она готова предложить свои услуги. По их словам, лучшей помощницы ему не сыскать.

— Миссис Пиппин — как раз то, что вам нужно, мистер Фаин. — Без малейшего воодушевления он записал это имя. — Ей шестьдесят лет, она уроженка Великобритании, проработала на последнем месте десять лет, ухаживая за двумя детьми, девочкой и мальчиком. И, — в голосе работницы агентства зазвучали торжествующие нотки, — у детей тоже не было матери.

— Вы полагаете, это повод для особой гордости? — Черт возьми, каким боком их это касается?

— Просто это значит, что подобная ситуация ей не внове.

— Прекрасно. А какие у нее недостатки?

— Никаких. — Угодить ему оказалось трудно, он отнесся с глубоким подозрением к каждому, кого ему успели предложить, и в агентстве уже не скрывали своего раздражения. Повесив трубку, женщина, с которой он разговаривал, сделала пометку: если миссис Пиппин его не устроит, впредь больше никого к нему не посылать.

Миссис Пиппин постучалась к ним в дверь в четверг, в шесть часов вечера. Берни только что вернулся с работы и едва успел снять пиджак и галстук. Александр сидел у него на руках, а Джейн взялась помочь с приготовлением обеда. Как и в предыдущие два дня, меню ограничивалось гамбургерами, картофельными чипсами, зеленым салатом и булочками. В последний раз Берни удалось съездить в магазин за продуктами только в выходные, и к тому же мясо то ли потерялось по дороге, то ли он вообще забыл его купить.

Отворив дверь, Берни увидел перед собой сухонькую невысокую женщину с коротко остриженными седыми волосами и ярко-синими глазами. Синее пальто, шляпка и удобные черные туфли, которые напоминали тапочки для гольфа. Сотрудница агентства говорила правду. Она и впрямь похожа на Мэри Поппинс. И в руках она держала туго свернутый черный зонтик.

— Мистер Фаин?

— Да.

— Меня прислали из агентства. Мое имя Мэри Пиппин. — Она говорила с шотландским акцентом, и Берни тихонько усмехнулся про себя. Не Мэри Поппинс. Зато Мэри Пиппин.

— Очень приятно. — Он улыбнулся, пропуская ее в дом, а затем жестом предложил ей присесть в кресло, стоявшее в гостиной. В этот момент Джейн вышла из кухни, держа в руках кусочек теста для гамбургеров. Ей захотелось посмотреть, кого им прислали на этот раз. Она заметила, что миссис Пиппин почти одного роста с ней самой, а та улыбнулась девочке и поинтересовалась, что она стряпает.

— Как замечательно, что ты ухаживаешь за папой и за братиком. Знаешь, я не большой мастер по части стряпни. — Стоило Берни увидеть улыбку на ее лице, как он сразу же проникся к ней расположением. И вдруг сообразил, что у нее за туфли. Это не тапочки для гольфа, а броганы. Она самая настоящая шотландка. Юбка из твида, белая накрахмаленная блузка, а когда она снимала шляпку, Берни заметил, как она вынула шпильку.

— Это Джейн, — сказал Берни, когда девочка ушла обратно на кухню. — Ей девять лет, вернее, почти девять. А Александру скоро исполнится полтора года. — Опустившись в кресло, Берни поставил малыша на ножки, и тот помчался во весь опор к сестре на кухню, а Берни с улыбкой сказал миссис Пиппин:

— Он целыми днями крутится, как волчок, и по многу раз просыпается ночью. И Джейн тоже. — Он понизил голос. — Ей снятся страшные сны. И мне необходима помощь. Мы остались одни. — Ему было невыносимо говорить об этом, но эта женщина сдержанно кивнула и посмотрела на него с участием. — Мне нужна помощница, которая весь день ухаживала бы за Александром и встречала бы Джейн, когда она вернется из школы, которая занималась бы детьми и стала бы их другом… — Он впервые упомянул об этом, но ему показалось, что миссис Пиппин можно довериться. — Чтобы она кормила их и содержала в опрятности… и могла бы купить им обувь для школы, если сам я замотаюсь…

— Мистер Фаин, — сказала она с мягкой улыбкой, — вам нужна няня. — Она прекрасно все поняла.

— Да, совершенно верно. — Ему вспомнилась неряха из Норвегии, и он взглянул на крахмальный воротничок миссис Пиппин. Берни решил ничего от нее не скрывать. — Мы успели изрядно намыкаться, и больше всего досталось детям. — Он бросил взгляд на дверь кухни. — Моя жена проболела целый год, а потом… — Вот и теперь он никак не смог произнести это слово. — Последние три месяца мы прожили без нее. Очень тяжелое испытание для детей. — Он не решился сказать «и для меня», но по глазам миссис Пиппин догадался, что она знает об этом, и вдруг ему захотелось вздохнуть, лечь на диван и предоставить ей заботиться обо всем. Что-то подсказывало ему, что эта женщина — идеальная помощница. — Работа не из легких, но непосильной ее тоже не назовешь. — Он рассказал ей о женщинах, которые побывали у них в доме, о тех, кого ему присылали из агентства, и объяснил, что требуется. Как ни странно, его запросы не показались ей чрезмерными.

— По-моему, условия отличные. Когда я могу приступить к работе? — Он смотрел в ее сияющее лицо, не смея поверить своим ушам.

— Прямо сейчас, если вы не против. Да, я забыл предупредить: вам придется ночевать в одной комнате с малышом. Вы не сочтете это за неудобство?

— Отнюдь. Так даже лучше.

— Возможно, в будущем мы переедем, но пока что я не пытаюсь строить никаких планов. — Он не стал вдаваться в подробности, и она кивнула. — Собственно говоря… — Мысли вихрем закружились у него в голове, и он несколько растерялся. Ему хотелось честно обо всем ее предупредить. — Не исключено, что когда-нибудь я переберусь обратно в Нью-Йорк, но я еще не успел ничего решить на этот счет.

— Мистер Фаин, — сказала она с мягкой улыбкой, — я все понимаю. На сегодняшний день ни вам, ни детям неизвестно, как все пойдет дальше, и это совершенно естественно, ведь внезапно исчезло то, вокруг чего вращалась вся ваша жизнь. Вам необходимо время, чтобы оправиться от удара, и человек, который оказал бы вам поддержку. Я почту за честь, если вы поручите мне часть своих забот, и буду очень рада, если вы позволите мне ухаживать за вашими детьми. И если вы решите переселиться в другой дом, в другую квартиру, в Нью-Йорк или в Кению, это не имеет значения. Я вдова, детей у меня нет, и мой дом всегда находится там, где живет семья, в которой я работаю. Куда бы вы ни отправились, я поеду вместе с вами, если вы этого захотите. — Она сказала это с улыбкой, словно втолковывая что-то маленькому ребенку, и Берни едва удержался, чтобы не захихикать.

— Это замечательно, миссис Поппин… то есть Пиппин. Прошу прощения.

— Не за что. — Она рассмеялась следом за ним, и они отправились на кухню. Несмотря на свой маленький рост, миссис Пиппин внушала к себе глубокое почтение, и она, на удивление, понравилась детям. Джейн пригласила ее отобедать вместе с ними, и когда миссис Пиппин приняла ее приглашение, девочка поставила печься еще один гамбургер. Александр просидел у нее на руках все время, пока не пришла пора его купать, и тогда миссис Пиппин и Берни занялись обсуждением финансовой стороны дела. Плата, которую она просила за свои услуги, оказалась не особенно высокой. И она — тот самый человек, который ему нужен.

Миссис Пиппин пообещала вернуться на следующий день, прихватив свои вещи. «Уж какие ни на есть», — добавила она извиняющимся тоном. Она покинула прежнее место работы в июне. Дети в той семье выросли и перестали нуждаться в ее услугах. Она устроила себе небольшой отдых, посетила Японию, а на обратном пути оказалась проездом в Сан-Франциско. На самом деле она намеревалась добраться до Бостона, но этот город показался ей очаровательным, и она решила справиться в агентстве насчет работы здесь. И вот по воле небес они нашли друг Друга.

Миссис Пиппин уехала к себе в гостиницу, и, пока Джейн укладывала малыша спать, Берни позвонил матери.

— Я отыскал ее. — Впервые за много месяцев он заговорил радостным тоном, а на лице его засветилась улыбка. Он ощутил небывалое облегчение, и это чувствовалось по его голосу.

— Отыскал? Кого? — Руфь уже успела задремать. Часы в Скарсдейле показывали одиннадцать вечера.

— Мэри Поппин… точнее говоря, Мэри Пиппин.

— Берни, — она явно стряхнула с себя сон и строго спросила:

— Ты случайно не напился? — Руфь укоризненно взглянула на мужа, который лежал рядом в постели, погрузившись в чтение медицинских журналов, но тот не проявил ни малейшей тревоги. Берни вполне имеет право выпить. Всякий в его положении сделал бы то же самое.

— Нет. Я нашел няню. Она шотландка, совершенно сказочная женщина.

— А что она за человек? — с подозрением спросила Руфь, и Берни посвятил ее во все подробности. — Ну что же, возможно, она тебе подойдет. А ты проверил, какие у нее рекомендации?

— Я сделаю это завтра.

Но рекомендации лишь подтвердили, что миссис Пиппин говорила чистую правду. Семейство из Бостона не могло нахвалиться на свою любимую няню. Они сказали Берни, что ему выпала редчайшая удача, и посоветовали никогда с ней не расставаться. После того как она провела следующий день у них в доме, Берни и сам пришел к такому же решению. Она навела порядок в доме, собрала белье для отправки в прачечную, почитала Александру книжку, отыскала ему новенький чистый костюмчик. Вернувшись домой, Берни увидел, что его сын чисто умыт и аккуратно причесан, что обед готов, а Джейн улыбается, и на ней розовое платьице, а в волосах у нее розовые бантики. Он вдруг почувствовал комок в горле: ему вспомнилось, как он впервые повстречал ее, когда она потерялась в «Вольфе», и у нее были длинные косички с точно такими же бантиками, как те, что миссис Пиппин завязала ей сегодня.

Обед не отличался особой изысканностью, зато был вкусным и сытным, и миссис Пиппин красиво накрыла на стол, а после еды ушла с детьми к ним в комнату и заняла их играми. К восьми часам вечера она успела все убрать и вымыть, накрыть на стол к завтраку, почитать детям перед сном, и они легли спать умытые, причесанные, накормленные и обласканные. Берни зашел пожелать им спокойной ночи и поблагодарить миссис Пиппин, жалея лишь о том, что Лиз не может сейчас их видеть.


Глава 23 | Все только хорошее | Глава 25



Loading...