home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 31

Берни, няня Пиппин с Александром и Гроссман приехали в аэропорт к одиннадцати часам по местному времени. Самолет приземлился, и Джейн спустилась по трапу, держась за руку Герти. Берни кинулся ей навстречу, подхватил ее и прижал к груди, не скрывая слез. Даже няне изменило свойственное ей самообладание. Она поцеловала Джейн, и из ее синих глаз по щекам заструились слезы. Билл Гроссман тоже поцеловал девочку.

— Ох, детка… мне ужасно жаль… — Берни с трудом давались слова, а Джейн то смеялась, то принималась плакать, обнимая братика, папу и няню.

— Они сказали, если я пикну или попытаюсь сбежать… — Она опять заплакала. Ей не удалось закончить фразу, но Берни уже знал обо всем от Винтерса. — Они говорили, что кто-то все время за вами следит.

— Это была ложь, солнышко. Как и все, что они тебе говорили.

— Он отвратительный человек. Не понимаю, зачем мама вышла за него замуж. И он вовсе не красив, он урод, и подружка у него ужасная… — Но Герти успела поговорить с Джейн наедине и сказала Берни, что они не причинили девочке никаких физических увечий. Их интересовали только деньги, и они наверняка разозлились донельзя, когда вернулись из бара в гостиницу.

Войдя в дом, Джейн огляделась по сторонам, и на лице ее появилось выражение блаженства, как будто она попала в рай. Прошло ровно шестнадцать дней с тех пор, как ее похитили, и жизнь для каждого из них стала адом. Чтобы найти ее, они потратили шестнадцать дней и сорок тысяч долларов. Родители Берни продали имевшиеся у них акции, чтобы помочь ему расплатиться с Винтерсами, но никто ни на секунду не пожалел об этом. Берни набрал номер телефона матери, чтобы Джейн смогла сама с ней поговорить, но бабушка Руфь только все всхлипывала в трубку и в конце концов передала ее Лу. Она почти не надеялась, что девочка останется в живых. Ей тоже припомнилось похищение ребенка Линдбергов. Когда это случилось, она была совсем молодой женщиной, и это событие произвело на нее незабываемое впечатление.

Большую часть дня Джейн провела, сидя на коленях у Берни. Он позвонил в полицию и сказал, что девочку нашли, что, впрочем, никого не удивило и не взволновало. Работников суда тоже поставили в известность. Они выразили радость по поводу того, что Джейн дома, и Берни пришел к выводу о том, что все, кроме Винтерса, ведут себя возмутительно. Он обратился к Винтерсу с просьбой предоставить в его распоряжение телохранителей, чтобы впредь ни Джейн, ни Александр не выходили на улицу без вооруженной охраны и чтобы в отсутствие Берни охранник оставался в доме. Потом он позвонил Полу Берману и сказал, что с завтрашнего дня выйдет на работу. Он брал отпуск всего на две недели, но это время показалось ему целой вечностью.

— С Джейн все в порядке? — Случившееся надолго повергло Бермана в ужас. Эти бедолаги переживают одну трагедию за другой. Сначала умерла Лиз, а теперь еще и это. Он всем сердцем сочувствовал Берни и уже начал подыскивать работника, который смог бы заменить его в Калифорнии. Берман наконец понял, что нельзя заставлять его продолжать работу в Сан-Франциско, слишком много испытаний выпало там на его долю. Но он знал, что на поиски человека, который смог бы занять место Берни, уйдет не один месяц, а может быть, и целый год. Но он по крайней мере начал этим заниматься.

— С Джейн все хорошо.

— Берни, мы все молились за нее.

— Спасибо, Пол. Он повесил трубку, чувствуя глубочайшую благодарность судьбе за то, что Джейн вернулась. Он вновь подумал о родителях, которые потеряли своих детей навсегда и прожили всю жизнь, гадая, погибли они или нет, храня фотографии пятилетних малышей, которым уже исполнилось двадцать, а то и тридцать лет, а те, в свою очередь, поверили лживым словам похитителей и полагали, что их родителей уже нет в живых. Берни пришел к убеждению, что кража ребенка такое же тяжкое преступление, как убийство.

Вечером, когда они сели обедать, раздался телефонный звонок. Няня приготовила бифштекс со спаржей под голландским соусом, — любимое блюдо Джейн. На сладкое она испекла огромный шоколадный торт, и, когда Берни встал из-за стола и направился к телефону, Александр смотрел на него, глотая слюнки. Весь день и весь вечер им звонили знакомые, желая выразить свою радость по поводу того, что этот кошмар закончился. Даже Трейси позвонила из Филадельфии. Она уже говорила раньше с няней и была в курсе всех событий.

— Алло, — сказал Берни, с улыбкой глядя на Джейн. Они целый день не могли отвести глаз друг от друга, а незадолго до обеда она задремала, сидя у него на коленях.

В трубке послышался треск, а затем знакомый голос. Берни с трудом поверил собственным ушам. Но все же догадался включить записывающее устройство, которое Гроссман привез ему днем раньше. Он успел записать и разговор, в котором шла речь о выкупе величиной в миллион долларов.

— Вам все же удалось заполучить свою девчонку, да? — недовольным тоном спросил Скотт. Берни молчал, глядя на движущуюся пленку. — Насколько мне известно, вам помогли полицейские. — Берни порадовался: официантка сказала Скотту именно то, что ее просили.

— Я даже не знаю, что вам и сказать.

— Надеюсь, к тому времени, когда состоится суд, дар речи вернется к вам. — Он наверняка шутит. Берни сомневался, чтобы Скотт решился снова обратиться в суд.

— Не думаю, чтобы он состоялся, Скотт, а если вы еще хоть раз попытаетесь ее похитить, сядете в тюрьму. Я мог бы и сейчас добиться вашего ареста.

— На каком основании? Кража ребенка — это не тяжкое преступление. Максимум, что мне угрожает, — провести ночь в тюрьме, да и то вряд ли.

— Суд вряд ли воспримет с восторгом известие о том, что вы похитили ребенка и требовали выкуп.

— Попробуй доказать это, приятель. У тебя нет никаких бумаг, подтверждающих твои слова, а если ты сдуру решил записать наши с тобой разговоры на пленку, имей в виду: суд не примет эти записи в качестве доказательства. — Этот негодяй знал, что делает. — Мы еще увидимся, Фаин. На свете есть масса способов, как выловить рыбку из пруда. — На этом Берни повесил трубку и выключил записывающее устройство.

После обеда он позвонил Гроссману, и Билл подтвердил слова Чендлера Скотта. Запись телефонного разговора не считается в суде доказательством.

— Тогда на кой черт вы подсунули мне эту штуку? — В этой истории закон оказался явно не на стороне Берни, и его служители с самого начала отнюдь ему не помогли.

— Хотя запись нельзя использовать как доказательство, работникам суда будет совсем не вредно прослушать ее, чтобы понять, с чем вы столкнулись.

Но когда Билл передал им пленку, она не произвела на них ни малейшего впечатления, и они заявили, что Скотт либо пошутил, либо решился на такой шаг, пребывая в крайнем отчаянии из-за того, что так давно не виделся с дочкой, и вдобавок узнал о том, что его бывшая жена умерла от рака.

— Они сумасшедшие или просто прикидываются? — Берни оторопело уставился на Гроссмана. — Этот парень — преступник, он похитил Джейн, потребовал выкуп величиной в миллион долларов, она провела шестнадцать дней в Мексике в качестве заложницы, а им кажется, что он «пошутил»? — Подобная реакция повергла Берни в оторопь. Полиция не проявила ни малейшего беспокойства по поводу похищения, а суд отнесся с полным безразличием к известию о том, что Скотт потребовал выкуп за девочку.

Но на следующей неделе выяснилось, что все куда страшней. Берни получил Повестку из суда. Скотт обратился туда с требованием передать ему опекунство.

— Передать ему опекунство? — Берни чуть не выдрал телефонный шнур из стены, когда Билл сообщил ему об этом. — То есть как это?

— Джейн его дочь. Он заявил суду, что увез ее лишь потому, что безумно ее любит и хочет, чтобы она, как ей и положено, жила с ним.

— Где? В тюрьме? Разве детям предоставляют помещение в Сан-Квентине? Вот самое подходящее для него место! — заорал Берни. Он сидел у себя в кабинете, а в это время Джейн и Александр совершали прогулку по парку в сопровождении няни Пиппин и чернокожего телохранителя ростом шесть футов пять дюймов и весом двести девяносто фунтов, который десять лет назад был полузащитником в команде «Краснокожие». Берни очень хотелось, чтобы Скотт когда-нибудь нарвался на него.

— Успокойтесь. Пока он только обратился с просьбой передать ему опекунство, но не получил его.

— Зачем? Зачем ему это понадобилось?

— Вы хотите знать, зачем? — Гроссману попалось такое жуткое дело, и он проникся почти такой же ненавистью к Скотту, как и Берни, но понимал, что это ничем им не поможет. Необходимо рассуждать здраво. — Он затеял это по следующей причине. Если суд, не дай бог, передаст ему опекунство или позволит ему видеться с девочкой, он сможет выторговать у вас деньги. Номер с похищением не удался, и он решил действовать под прикрытием закона. Он родной отец Джейн, и у него все права на нее, а у вас есть деньги, которые ему и нужны.

— Тогда лучше заплатить ему. К чему вся эта судебная возня и прочие игры? Если он хочет денег, надо предложить их ему прямо сейчас. — Берни казалось, что все крайне просто. Лучше не мучиться и сразу дать Скотту то, чего он добивается.

— Все не так просто. Предложив ему деньги, вы тем самым нарушите закон.

— Ну, понятно, — вспылил Берни. — Он вполне имеет право похитить ребенка и потребовать выкуп в миллион долларов, в этом как бы нет ничего страшного, а вот если я попытаюсь откупиться от этого мерзавца, я тем самым нарушу закон. Господи боже мой, — он стукнул кулаком по столу, смахнул с него телефон, и тот повис в воздухе, раскачиваясь на шнуре, поскольку Берни все еще держал в руке трубку, — куда катится эта страна?!

— Не волнуйтесь, Берни, — попытался успокоить его Гроссман. Но тщетно.

— То есть как это «не волнуйтесь»? Он требует опекунства над моей дочкой, а я должен сохранять спокойствие? Три недели назад он похитил ее, и я исколесил пол-Мексики, не зная, жива она или нет, а вы говорите, чтобы я не волновался? Или вы тоже сошли с ума? — Берни уже поднялся на ноги и теперь орал во все горло. Затем он швырнул трубку на рычаг, упал на стул и заплакал. И вообще все это происходит по вине Лиз. Если бы она не умерла, ничего подобного не случилось бы. Но при мысли об этом он только заплакал еще горше. Он так тосковал по Лиз, что каждый вдох давался ему с трудом, а оттого, что у него остались ее дети, жизнь казалась еще более невыносимой, Все теперь изменилось… и дом… и дети… и еда… и белье после стирки сложено иначе… Жизнь утратила знакомые очертания и никогда больше не станет прежней. Он сидел за столом и плакал. Впервые за все время он ощутил эту потерю с такой остротой. И впервые понял, что Лиз уже не вернется. Никогда.


Глава 30 | Все только хорошее | Глава 32



Loading...