home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 32

Слушание назначили на двадцать первое декабря, отодвинув другие дела, потому что вопрос стоял об опекунстве. Дело об угоне машины явно замяли, в результате чего о нарушении условий досрочного освобождения не могло быть и речи. Владельцы машины забрали заявление, поскольку сами они, как удалось выяснить Винтерсу, занимались торговлей наркотиками, и Чендлер Скотт преспокойно вернулся в Штаты.

Он появился в зале суда, и Берни отметил, какой спокойный и респектабельный у него вид. Сам Берни надел синий костюм с белой рубашкой и отправился в суд вместе с Биллом Гроссманом. Дети остались дома с няней Пиппин и чернокожим телохранителем. Глядя на них утром, Берни тихонько ухмыльнулся: светлокожая няня крохотного роста, ее синие глаза, британская сдержанность и практичная обувь, а рядом с ней огромный, грозного вида негр с белоснежной улыбкой, видя которую сразу можно было понять, что он совсем не страшный. Он часто играл с Джейн в прыгалки, брал Александра на руки и подкидывал его в воздух, а однажды проделал то же самое и с няней под радостный смех детей и самой миссис Пиппин. Он появился в доме по весьма печальной причине, но его присутствие было приятно всем. Его звали Роберт Блейк, и Берни проникся к нему глубочайшей благодарностью.

Но оказавшись в зале суда, Берни уже не смог думать ни о чем, кроме Скотта и собственной ненависти к этому человеку. Слушание проводил тот же самый судья, замены быть не могло, поскольку разрешением семейных конфликтов занимался только он. Этому седовласому человеку с сонным взглядом и приветливой улыбкой казалось, что все на свете любят друг друга или могут полюбить, если чуть-чуть постараются.

Он пожурил Скотта за «слишком рьяную и преждевременную попытку провести побольше времени с дочкой». Берни чуть было не вскочил с места, и Гроссману пришлось силой удержать его. Затем судья обратился к Берни с призывом понять, как нестерпимо хочется отцу побыть вместе с родной дочкой. На этот раз Билл не успел заткнуть Берни рот.

— Ваша честь, это нестерпимое желание отсутствовало на протяжении девяти лет, а теперь вылилось в требование миллиона долларов за благополучное возвращение девочки домой, и при этом…

Судья благодушно улыбнулся Берни.

— Мистер Фаин, я уверен, что это была просто шутка. Пожалуйста, сядьте на место.

Пока шли прения сторон, Берни сидел, думая, что вот-вот заплачет. Накануне он звонил матери, чтобы рассказать ей обо всем, и она сказала, что судьи третируют его потому, что он еврей. Но Берни знал, что дело не в этом. Его третируют потому, что он не родной отец Джейн, хотя это не имеет ни малейшего значения. Все заслуги Чендлера Скотта сводились к тому, что он спал с матерью Джейн и та забеременела от него. Это оказалось его единственным вкладом в жизнь и благополучие Джейн, в то время как Берни стал для девочки всем на свете. Гроссман, не жалея сил, пытался втолковать это судье.

— Мой клиент глубоко убежден в том, что финансовое положение мистера Скотта и особенности его характера не позволяют ему на данный момент взять на себя заботу о ребенке. Возможно, через некоторое время, ваша честь… — Берни снова было рванулся с места, но остановился, заметив обращенный к нему взгляд Билла. — Мистер Скотт неоднократно преступал закон и на протяжении нескольких лет не имел постоянной работы. Помимо этого, нам удалось выяснить, что в настоящий момент он проживает в низкопробной гостинице в Ист-Оук.

Скотт слегка заерзал на стуле.

— Это действительно так, мистер Скотт? — улыбаясь, спросил его судья, которому очень хотелось услышать, что на самом деле Скотт — прекрасный отец, и тот постарался угодить ему:

— Не совсем, ваша честь. Я жил на деньги, завещанные мне родственниками. — Он снова попытался скрыться за маской респектабельности, но Гроссман поспешил разрушить всяческие иллюзии.

— Вы можете доказать это, мистер Скотт? — спросил он.

— Разумеется… К сожалению, эти деньги уже кончились. Но с этой недели я начинаю работать в банке «Атлас».

— Это с его-то судимостями? — шепнул Берни Гроссману.

— Не волнуйтесь. Мы потребуем, чтобы он представил доказательства.

— А вчера я снял квартиру в городе. — Скотт бросил торжествующий взгляд на Гроссмана и Берни, а судья кивнул. — Разумеется, я далеко не так богат, как мистер Фаин, но, по-моему, для Джейн это не так уж и важно.

Судья снова закивал и поспешил выступить в поддержку Чендлера:

— В данном случае материальные блага отнюдь не самое главное. К тому же я совершенно уверен, что вы позволите мистеру Фаину регулярно навещать Джейн.

Берни похолодел от ужаса, подался в сторону Гроссмана и шепотом спросил:

— О чем он говорит? Что значит — мне позволят регулярно навещать Джейн? Он в своем уме?

Гроссман помедлил, а затем спросил судью, пришел ли он к решению. Тот попросил Билла подождать минутку и обратился с речью ко всем присутствующим:

— Ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что мистер Фаин любит свою приемную дочь, но главное для нас не это, ведь, если у ребенка нет матери, ему необходимо присутствие родного отца. К сожалению, миссис Фаин скончалась, и теперь Джейн надлежит жить не с кем-нибудь, а со своим отцом. Суд понимает, насколько тяжела разлука с девочкой для мистера Фаина, поэтому мы не будем считать этот вопрос решенным окончательно до тех пор, пока не увидим, как скажется на всех наше решение. — Судья благожелательно взглянул на Скотта, и Берни почувствовал, что его бьет дрожь. Он все-таки подвел ее. Он не сдержал обещания, данного Лиз. И теперь теряет Джейн. Он подумал, что это все равно, как если бы ему отрезали руку. Хотя последнее было бы даже лучше. Он с радостью согласился бы пожертвовать рукой или ногой, лишь бы сохранить Джейн, но никто не предложил ему такого выбора. Судья посмотрел на Скотта, на Берни, на обоих адвокатов и перешел к заключительной части:

— Таким образом, мы передаем опекунство Чендлеру Скотту с обязательной оговоркой: Бернард Фаин сохраняет за собой право регулярно посещать Джейн, скажем, раз в две недели. — У Берни от изумления открылся рот. — Мистеру Скотту надлежит явиться за девочкой к месту ее проживания через сорок восемь часов, то есть в полдень двадцать третьего декабря. Я полагаю, что неожиданная поездка в Мексику свидетельствует лишь о том, что мистеру Скотту не терпится зажить нормальной жизнью вместе с дочерью, и суд желает как можно скорее предоставить ему такую возможность.

Услышав удар судейского молоточка, Берни впервые в жизни оказался на грани обморока. Он побелел как полотно и сидел, опустив голову и уставясь в стол. Перед глазами все поплыло, и у него возникло такое ощущение, как будто Лиз только что умерла снова. Ему послышался ее голос и слова: «Поклянись мне, Берни… поклянись, что никогда близко не подпустишь его к Джейн…»

— Вам плохо? — Поглядев на Берни, Гроссман испугался. Склонившись над ним, он подал знак секретарю суда, чтобы тот принес воды. Они сунули Берни помятый бумажный стаканчик с тепловатой водой, он отпил глоток и слегка пришел в себя. Не проронив ни слова, он поднялся на ноги и следом за Гроссманом вышел из зала суда.

— У меня остались какие-нибудь варианты? Я могу потребовать обжалования этого решения? — Берни пребывал в каком-то шоке.

— Вы можете добиться очередного слушания, но Джейн придется жить с ним до этого времени. — Желая как-то разрядить атмосферу, Гроссман говорил спокойным тоном, но это ничему не помогло. Во взгляде Берни светилась ярая ненависть. Ненависть к Скотту, к судье, к системе законов. Возможно, она распространялась и на Гроссмана, но он подумал, что Билла не в чем упрекнуть. Это не правосудие, а пародия на него, и они тут бессильны.

— А если я не отдам ему Джейн двадцать третьего числа? — негромко спросил его Берни, когда они вышли из зала суда.

— Рано или поздно вас посадят в тюрьму. Но тогда ему придется прийти за девочкой в сопровождении шерифа.

— Отлично. — Плотно сжав губы, Берни посмотрел на своего адвоката. — У меня к вам просьба: когда придет время, внесите за меня залог, чтобы я смог оттуда выйти. И еще: когда он появится, я постараюсь откупиться от него. Ему хочется продать мне ребенка? Прекрасно, пусть только назовет цену.

— Берни, это дело скорей уладится, если вы отдадите ему Джейн, а потом уже вступите с ним в переговоры. Суд может отнестись с предубеждением к вашей…

— К черту суд! — рявкнул Берни. — И вы можете провалиться туда же. Всем вам глубоко плевать на мою дочку. Вам бы только не испортить отношения друг с другом, только бы все шло тихо-мирно. Но речь идет не о какой-нибудь ерунде, а о жизни моего ребенка, и я знаю, что для нее хорошо, а что нет. В один прекрасный день этот сукин сын убьет девочку, и я ничего от вас не дождусь, кроме соболезнований по этому поводу. Я говорил вам, что он ее похитит, и вы решили, что я не в своем уме. Но я оказался прав. А теперь я хочу предупредить вас: я не отпущу Джейн к нему в четверг. И если вам это не по вкусу, можете отказаться от ведения дела, мне плевать.

Гроссман от всей души пожалел Берни. Ситуация создалась чудовищная.

— Я просто хотел объяснить вам, как на это посмотрит суд.

— В суде все поставлено с ног на голову, и никого не волнуют чувства людей. То, что вы называете «судом», представляет ожиревший старик, который получил эту должность потому, что так и не сумел пробиться в адвокаты, и теперь он занимается тем, что портит жизнь другим людям, чувствуя себя важной шишкой. Его ни капли не взволновало то, что Скотт похитил Джейн, и если бы тот изнасиловал девочку, ему тоже было бы наплевать.

— Я сомневаюсь в этом, Берни. — Гроссман счел своим долгом выступить в защиту системы, частью которой он являлся и в которую верил. Однако возмущение Берни нельзя было назвать неоправданным, и это сильно угнетало Гроссмана.

— Вы сомневаетесь, Билл? А я нет.

Позеленев от злости, Берни направился к лифту, и Гроссман пошел следом за ним. Они молча спустились на первый этаж и двинулись к выходу. Берни повернулся к Гроссману:

— Поймите, пожалуйста, одну-единственную вещь. В четверг, когда он явится, я не отдам ему Джейн. Мы с Блейком встанем в дверях, и я велю ему убираться ко всем чертям, предварительно назначив цену. Я больше не поддамся ни на какие уловки. И на этот раз, получив деньги, он даст расписку по всем статьям. Прошлые ошибки кое-чему меня научили. И если я окажусь в тюрьме, освободите меня под залог или наймите мне другого адвоката. Вам все понятно?

Гроссман кивнул, и Берни зашагал прочь, не сказав больше ни слова своему юристу.

Вечером он позвонил родителям, и Руфь заплакала прямо в телефон. Кажется, им уже больше года не доводилось говорить о чем-нибудь приятном. Все началось с переживаний в связи с болезнью Лиз, когда Берни вполголоса сообщал матери об очередных событиях, а теперь темой всех разговоров служил кошмар, которым обернулась жизнь с появлением Скотта. Берни сообщил матери о своих намерениях, и та принялась всхлипывать в трубку, думая о внучке, которую у нее могут навсегда отобрать, и о сыне, который может угодить в тюрьму.

Бабушка с дедушкой собирались приехать к ним в пятницу, но Берни решил, что с этим лучше подождать. Уж больно напряженная создалась ситуация, и все из-за Скотта. Но когда он положил трубку на рычаг, няня Пиппин принялась убеждать его в обратном:

— Мистер Фаин, пусть лучше бабушка приедет. Детям необходимо повидаться с ней, да и вам самому тоже. Эта встреча всех обрадует.

— А если меня к тому времени посадят в тюрьму? Миссис Пиппин усмехнулась и с философским спокойствием пожала плечами.

— Видимо, тогда мне придется самой разделить индейку на порции.

Берни очень нравился ее шотландский выговор и добродушное чувство юмора. Похоже, этой женщине по плечу любые испытания, будь то хоть потоп, хоть голод, хоть чума.

В тот же четверг, укладывая Джейн в постель, Берни понял, как сильно она боится, что ее снова отдадут Скотту. В свое время он попытался втолковать это сотруднице суда, но она ему не поверила, а ее разговор с самой Джейн занял не то пять, не то десять минут, и она пришла к выводу, что девочка просто «робеет» перед родным отцом. На самом деле он вызывал у нее жуткий страх, и кошмары, которые приснились ей в ту ночь, оказались чудовищней всех прежних. В четыре часа утра, услышав ее крики, Берни и миссис Пиппин примчались к ней в комнату, и в конце концов Берни перенес ее к себе в постель, прилег рядом, держа ее за руку, но даже теперь, во сне, лицо ее оставалось встревоженным. Похоже, лишь Александра никак не затронули печальные события, посыпавшиеся на них с момента его рождения. Мальчик рос веселым, улыбчивым и уже начал говорить. И пока Берни жил в постоянной тревоге, боясь потерять Джейн, только сын немного скрашивал ему существование. В четверг утром он еще раз позвонил Винтерсу:

— Он и впрямь снял квартиру и переехал туда несколько дней назад вместе со своей подругой. С работой в банке «Атлас» что-то непонятное. Они говорят, что у них какая-то новая программа, позволяющая бывшим преступникам начать честную жизнь, согласно которой они его и наняли. Не думаю, чтобы работа была очень престижной, да он еще и не приступил к ней. По-моему, банк затеял очередную рекламную кампанию, чтобы продемонстрировать свою либеральность. Мы продолжаем заниматься этим вопросом, и как только узнаем что-то новое, я вам позвоню.

Берни насторожило известие о том, что Скотт поселился в квартире вместе с подружкой. Он ничуть не сомневался, что при первом же удобном случае они исчезнут из города, прихватив с собой Джейн. Но Блейк проследит за тем, чтобы до этого не дошло. Боб с самого утра сидел в кухне, сняв пиджак, а в кобуре у него — увесистый пистолет тридцать восьмого калибра. Александр все время показывал на него пальчиком и повторял: «Пиф-паф! Пиф-паф!», а няня неодобрительно хмурилась. Но Берни сам попросил Боба надеть кобуру с пистолетом. Ему хотелось, чтобы Скотт обратил на него внимание, когда он заявится на порог, а они откажутся выдать ему Джейн. Берни вовсе не намеревался проявлять любезность или учтивость. Дело приняло серьезный оборот.

Как и в прошлый раз. Скотт не явился к назначенному времени. Джейн спряталась у себя в спальне, а няня сидела с ней, пытаясь хоть немного отвлечь девочку.

Наступил час дня, а потом и два, но Скотт по-прежнему никак не давал о себе знать. Билл Гроссман, который отчаянно переживал все это время, наконец не выдержал и позвонил, и Берни сказал ему, что пока ничего нового не произошло. В половине третьего Джейн на цыпочках вышла из спальни, но Берни с Бобом Блейком по-прежнему продолжали сидеть в ожидании в гостиной, слушая, как тикают часы. Няня увела Александра с собой в кухню и взялась печь кексы.

— Он так и не приходил, — недоуменным тоном сказал Берни, когда Гроссман позвонил ему снова. — Маловероятно, чтобы он обо всем забыл.

— Может, он напился. В конце концов. Рождество уже на подходе… Не исключено, что у них на работе устроили предпраздничный ленч.

В пять часов няня принялась готовить обед, а Берни предложил Бобу пойти домой, но тот отказался и решил, что подождет, пока что-нибудь не выяснится. Что, если Скотт появится через десять минут после его ухода? Берни не стал спорить и пошел налить себе и ему немного выпить, а Джейн включила телевизор, чтобы посмотреть мультики или какую-нибудь интересную передачу, но по всем каналам шла программа новостей. И тут она увидела Скотта.

Его фигура показалась на экране. Сначала оператор включил замедленную съемку, затем стоп-кадр. Скотт стоял в помещении банка «Атлас», держа под прицелом группу посетителей и сотрудников. Потом его показали в движении: этот высокий светловолосый пригожий человек улыбнулся и нажал на курок. Лампа, рядом с которой кто-то стоял, разбилась вдребезги, и Скотт расхохотался. Джейн пришла в такой ужас, что не смогла ни вскрикнуть, ни позвать Берни. Когда они с Бобом вернулись в гостиную, прихватив с собой бренди, она молча ткнула пальцем в телевизор. Берни взглянул на экран и замер. Чендлер Скотт решил ограбить банк «Атлас» среди бела дня.

— Сегодня утром около одиннадцати часов в отделение банка «Атлас», расположенного в Саттер-энд-Мейсон, ворвался вооруженный грабитель, личность которого удалось установить лишь позже. Его сопровождала сообщница, чье лицо скрывала маска из надетого на голову чулка. Они вручили кассирше записку с требованием выдать им пятьсот тысяч долларов. — «Похоже, это заветное для него число». — Кассирша ответила, что такой суммы у нее нет, и тогда грабитель велел ей отдать ему все деньги, имеющиеся у нее в наличии.

Диктор ровным голосом продолжал рассказ, а на экране появились кадры заснятой в банке пленки. Кассирше удалось нажать на аварийную кнопку, и через некоторое время полиция окружила здание банка, но Скотт и его сообщница захватили в качестве заложников всех, кто в нем находился. Хотя грабители устроили, как выразился комментатор, «развеселую пальбу», никто из заложников не пострадал. Скотт велел работникам банка «пошевеливаться», а не то он опоздает на свидание, назначенное на двенадцать часов. Но к часу дня стало ясно, что им придется либо сдаться на месте, либо попытаться выбраться на улицу, прихватив для прикрытия кого-то из заложников. В конце концов они решили прорваться через заслон, открыв огонь, но их обоих пристрелили прямо на тротуаре у входа в банк. Полиция установила, что высокого блондина звали Чендлер Энтони Скотт, или же Чарли Антонио Скиаво. Выяснилось, что в прошлом он имел ряд судимостей. Его сообщницей оказалась некая Энн Стюарт. Джейн смотрела на экран, раскрыв рот от изумления.

— Папа, это та самая женщина, которая была с нами в Мексике… ее звали Энни.

Она замерла, не в силах оторвать взгляд от телевизора, когда показывали лужу крови на тротуаре, в которой лежали вниз лицом Скотт и его подружка; машину «Скорой помощи», которая потом увезла трупы; заложников, выходящих из банка, и все это время было слышно, как где-то вдалеке на улицах распевают рождественские гимны.

— Папочка, его убили. — Она повернулась к Берни, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Чуть погодя он бросил взгляд на Роберта Блейка. Телевизионный репортаж ошарашил всех, и на мгновение в голову Берни закралась мысль: а может, это какой-нибудь другой человек по имени Чендлер Скотт? Но нет, просто все случилось так неожиданно… а теперь все их мучения остались позади. Он потянулся к Джейн, обнял ее и подал Бобу знак, чтобы тот выключил телевизор.

— Солнышко, мне очень жаль, что тебе пришлось столько пережить… но всему этому пришел конец.

— Он был ужасным человеком. — Джейн показалась ему совсем маленькой, и голос ее звучал тихо и грустно. Она не сводила глаз с лица Берни. — Хорошо, что мамочка ничего об этом не знает. Она бы очень рассердилась.

Ее слова вызвали у Берни улыбку.

— Да, очень. Но теперь все уже позади, малышка… все все…

В это не так-то легко поверить, события развернулись крайне неожиданным образом, и теперь Скотт уже никогда больше не потревожит их покой. Никогда.

Немного погодя они позвонили бабушке с дедушкой и велели им вылетать как можно скорей. Берни обо всем рассказал прежде, чем передать трубку Джейн, но она поспешила сообщить все жуткие подробности.

— Бабушка, он лежал прямо на тротуаре, а вокруг натекла огромная лужа крови… нет-нет, честно… меня чуть не стошнило, ей-богу.

Но она заметно оживилась, и вид у нее стал как у самой обычной девочки. Берни известил о случившемся Гроссмана, а няня пригласила Боба Блейка пообедать с ними вместе, но ему не терпелось вернуться домой к жене. Они собирались сходить на рождественскую вечеринку. Берни, Джейн, няня и Александр сели за стол вчетвером. Внезапно Джейн вспомнилось, что еще до того, как умерла Лиз, они с дедушкой каждую пятницу зажигали по вечерам свечи. Ей захотелось сделать то же самое снова, ведь теперь для этого вдруг появилось время. У них целая жизнь впереди, и они всегда будут вместе.

— Папа, а можно, мы завтра зажжем свечки?

— Какие свечки? — спросил он, накладывая кусочки мяса ей на тарелку, и вдруг сообразил, что она имеет в виду. Ему стало неловко: он совсем позабыл об обычаях, которые его с детства приучали соблюдать. — Да, солнышко, конечно.

Он нагнулся и поцеловал Джейн. Няня заулыбалась, а Александр запустил пальцы в картофельное пюре. Как будто жизнь вернулась в обычное русло. И, возможно, в один прекрасный день это произойдет на самом деле.


Глава 31 | Все только хорошее | Глава 33



Loading...