home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 39

Меган сдержала обещание и в День Благодарения пришла к десерту, пообедав вместе с Патриком и Джессикой. Она испекла сладкий пирог и принесла его с собой. Няня похвалила пирог, но Джейн сказала, что уже наелась, а Берни попробовал кусочек и отметил, что тесто на редкость вкусное.

— Редчайший случай в моей практике, — призналась растроганная похвалами Меган. По случаю праздника она надела красное платье, купленное в «Вольфе» в тот самый день, когда они с Берни ходили в «Этуаль». — На свете не найти человека, который готовил бы хуже меня. Сварить яйцо для меня изрядная проблема, а приготовленный мною кофе отчаянно смахивает на яд. Мой брат запретил мне переступать порог его кухни.

— Он явно своеобразный человек.

— Но в данном случае он абсолютно прав. — Джейн невольно улыбнулась, а Александр подбежал к Меган и на этот раз забрался к ней на колени, даже не спрашивая ее согласия. Меган дала ему кусочек пирога, но малыш тут же его выплюнул. — Видите, Александр сразу во всем разобрался. Да? — Он закивал с серьезным видом, и все рассмеялись.

— А моя мама потрясающе готовила, правда, папа? — В голосе Джейн одновременно прозвучали вызов и тоска.

— Да, солнышко, именно так.

— Она очень часто что-нибудь пекла. — Ей вспомнились кексы в форме сердечка, которые Лиз принесла в школу в последний день занятий, и она чуть не плача грустно взглянула на Меган.

— Это замечательный талант, который вызывает у меня восхищение. Джейн кивнула.

— А еще она была красивая. — Взгляд ее стал совсем печальным, и Берни догадался, что она уже не пытается уязвить этими сравнениями Меган, а просто вспоминает вслух. У него защемило сердце, но он понимал, что Джейн необходимо выговориться. — Светловолосая, невысокая и довольно худенькая.

Меган улыбнулась. Значит, Берни привлекло в ней отнюдь не сходство с его покойной женой. Судя по всему, они с ней непохожи, как день и ночь, и это обрадовало Меган. Нередко, понеся утрату, люди пытаются найти чуть ли не двойника любимого или любимой, чем только усложняют положение. Солнце все время движется по небу, и невозможно укрыться в тени, стоя на одном месте. Меган ласково посмотрела на Джейн.

— Ты, наверное, не поверишь мне, но моя мама тоже маленького роста, светловолосая и худенькая. И мой брат такой же.

Джейн даже рассмеялась.

— Правда?

— Правда. Мама мне примерно вот посюда. — Меган показала рукой на плечо. — А я пошла в папу. — Что совсем неплохо, ведь они оба весьма привлекательны.

— А ваш брат такой же невысокий, как и мама? — Джейн вдруг увлеклась, и Берни улыбнулся. Все-таки можно надеяться, что когда-нибудь Джейн образумится.

— Да. Я называю его карликом.

— Наверное, он жутко на это обижается. — Джейн захихикала, и Меган ухмыльнулась:

— Да уж, конечно. Видимо, он стал психиатром, чтобы найти этому научное обоснование. — Все дружно рассмеялись, а няня налила Меган чаю, и женщины с пониманием посмотрели друг на друга. Вскоре няня повела Александра купаться, а Меган помогла Берни и Джейн убрать со стола. Они соскребли остатки еды с тарелок в мусорное ведро, убрали продукты в холодильник, загрузили посуду в моечную машину, и к тому времени, когда няня вернулась, все уже было готово. Она чуть было не сказала, мол, как приятно, когда в доме появляется женщина, но вовремя удержалась, сочтя такое высказывание недипломатичным, и просто поблагодарила всех за помощь.

Меган провела с ними еще около часа. Все расселись возле камина и принялись болтать о том о сем. Когда послышался сигнал вызова, Меган разрешила Джейн набрать вместо нее номер диспетчера и послушать, о чем они будут разговаривать. Чей-то ребенок подавился костью индейки. К счастью, ее удалось вытащить, но малыш сильно поцарапал горло. Как только Меган повесила трубку, снова зазвучал сигнал вызова. Девочка поранила руку кухонным ножом, и ей нужно наложить швы.

— Бр-р-р. — Джейн скорчила гримасу. — Просто ужас.

— Порой случаются очень неприятные вещи. Но, я думаю, с девочкой все будет в порядке. По крайней мере, пальцы на месте, а руку мы зашьем. — Она с улыбкой взглянула на Берни. — Боюсь, мне пора идти.

— Может, вы потом еще вернетесь? — с надеждой спросил Берни, но Меган сочла, что необходимо проявить деликатность по отношению к Джейн.

— Думаю, потом будет слишком поздно. Как правило, в таких случаях приходится задержаться дольше, чем рассчитываешь. Вы ведь не очень-то обрадуетесь, если я постучусь к вам часов в десять вечера. — Берни подумал, что вовсе в этом не уверен, и все огорчились из-за того, что Меган ушла так рано, даже Джейн, а особенно Александр. После купания он вернулся в гостиную и, обнаружив, что Меган уже нет, горько заплакал.

Это напомнило Берни о том, чего лишены его дети, и в мозгу его всплыл вопрос: что, если няня права и в будущем жизнь их изменится? Но представить себе такого он не мог, какие могут быть перемены? Разве что переезд из Сан-Франциско в Нью-Йорк, который теперь редко занимал его мысли. Он вполне свыкся с жизнью в Калифорнии.

Они улетели в Нью-Йорк на Рождество, так и не повидавшись за это время с Меган. На Берни обрушилась лавина дел, связанных с магазином, у детей появилась масса занятий в городе, и они ни разу не выбрались в долину Напа. В сопровождении миссис Пиппин Александр и Джейн посмотрели «Щелкунчика» и побывали на детском концерте в филармонии. И, конечно же, на елке в магазине «Вольф». Алекс с замиранием сердца ждал встречи с Санта-Клаусом. Джейн исполнилось почти десять лет, и она уже не верила в его существование, но пошла вместе с Алексом на елку, чтобы доставить ему удовольствие. Перед отъездом Берни позвонил Меган.

— Желаю вам отлично провести праздники, — выразительно сказал он. Меган столько трудится на протяжении всего года, она как никто заслужила право на отдых и развлечения.

— И вам того же. Передайте привет Джейн. — Меган послала ей теплую розовую шапочку и шарфик, чтобы девочка смогла надеть их в поездку, и игрушечного Санта-Клауса Алексу, но им еще не доставили посылку.

— Жаль, что мы не успеем повидаться с вами до праздников. — Он жалел об этом сильней, чем можно было предположить. В последние несколько недель он часто вспоминал о ней.

— Возможно, мы с вами встретимся в Нью-Йорке, — задумчиво ответила она.

— Я думал, вы отправитесь к родным в Бостон.

— Так оно и есть. Но мой сумасшедший брат и его жена собираются в Нью-Йорк и упорно зовут меня с собой. Один из наших аристократических родственников женится и устраивает пышную свадьбу в клубе Колони. Я не уверена, что мне по вкусу подобное мероприятие, но им хочется, чтобы я поехала с ними, и я обещала, что подумаю.

На самом деле она уже согласилась, надеясь, что заодно повидается в Нью-Йорке с Берни, но не решилась признаться ему в этом. Берни очень оживился и обрадовался.

— Вы позвоните мне, если надумаете ехать?

— Конечно. По приезде я выясню, что у нас в программе, а потом сразу же дам вам знать. — В надежде на удачное стечение обстоятельств Берни продиктовал ей номер телефона родителей в Скарсдейле.

В тот же вечер по возвращении домой он увидел огромную коробку с подарками, которые прислала Меган. В ней лежали шапочка с шарфиком для Джейн, Санта-Клаус для Алекса, свитер фирмы «Прингл» для няни, который очень ей понравился, и красивая книга в кожаном переплете для Берни. Он сразу же заметил, что книга старая, и догадался, что это раритет. Меган вложила записку, в которой сообщала, что книга принадлежала ее деду и помогла ей пережить трудные времена. Она выразила надежду, что эта книга станет источником утешения и для Берни, а еще пожелала им веселого Рождества и всяческого счастья в новом году. Читая записку, Берни загрустил по Меган. Ему стало обидно, что они не смогут провести праздники в одном и том же городе, и он посетовал на жизнь, которая порой бывает чересчур сложной. С приближением Рождества он стал острее воспринимать свое одиночество, все чаще вспоминая о Лиз и думая о годовщине их свадьбы. Во время полета он совсем притих, и няня решила, что это не к добру. Лицо его стало совсем печальным, и она догадалась, что он думает о Лиз и по-прежнему отчаянно тоскует о ней.

А мысли сидевшей в другом самолете Меган занимали Марк и Берни. Она попыталась сравнить этих столь непохожих друг на друга мужчин, которые вызывали у нее глубокое уважение. Но в эту минуту ей недоставало именно Берни, и вечером она позвонила ему просто затем, чтобы поговорить. Звонок раздался вскоре после того, как они добрались до дому, когда няня укладывала детей в постель, и Руфь переполошилась. Меган представилась как доктор Джонс, и Руфь продолжала стоять у телефона, пока Берни не замахал на нее руками и не прогнал ее. Она решила, что кто-то заболел, и Берни чуть ли не со смехом отобрал у нее трубку. Он понимал, что потом мать потребует у него объяснений, но ему хотелось сначала поговорить с Меган. Ему не терпелось услышать ее голос.

— Меган? — спросил он, сияя, как рождественская елка. — Как вы долетели?

— Неплохо. — Похоже, ей тоже очень хотелось услышать голос Берни, хотя звонить первой было неловко. Но она решила побороть свою застенчивость. Вновь оказавшись в Бостоне, Меган так сильно заскучала по Берни, что желание немедленно набрать его номер пересилило все сомнения. — Когда я возвращаюсь домой, я всякий раз чувствую себя очень странно. Родители словно забывают, что мы уже выросли, и начинают командовать нами, как в детстве. Но почему-то об этом забываешь до тех пор, пока снова их не увидишь.

Берни рассмеялся: это ощущение было ему прекрасно знакомо. И ему вспомнилось, как неловко они с Лиз чувствовали себя, ночуя в его бывшей комнате. Как будто им опять по четырнадцать лет и секс является чем-то запретным. Куда проще останавливаться в гостинице, но теперь он приехал с детьми, а им лучше пожить у бабушки с дедушкой, ведь они хотели вместе провести праздники. Рядом с ними он менее остро воспринимал свое одиночество и поэтому не стал заказывать номер в гостинице. Но Меган, безусловно, права.

— Я отлично понимаю, о чем вы говорите. Как будто время пошло вспять, и вдруг выяснилось, что они во всем были правы. И тебе опять четырнадцать лет, и на этот раз ты последуешь их мудрым советам… но оказывается, что это не так. И через некоторое время все начинают на тебя злиться.

Меган расхохоталась. В Бостоне злиться уже начали. Примерно через час после того, как она переступила порог родного дома, ее отца вызвали принимать роды, а она отказалась поехать с ним, поскольку устала с дороги, и он ушел один, явно досадуя на нее. Ей пришлось выслушать нарекания матери по поводу того, что она взяла с собой не самые теплые сапоги и не так уложила чемодан. Немного погодя мать принялась ругать ее за беспорядок в комнате. После восемнадцати лет самостоятельной жизни это кажется утомительным, мягко говоря.

— Брат пообещал вызволить меня вечером. Он устраивает вечеринку у себя дома.

— В лучших традициях чопорного Бостона или там будет полнейшее безобразие?

— Если учесть, что они с женой за люди, нас ждет и то, и другое. Вероятно, он напьется до бесчувствия, а кто-нибудь из психоаналитиков школы Юнга, наклюкавшись пунша, от которого можно и ноги протянуть, примется раздеваться у всех на виду. Он любит устраивать такие гулянки.

— Смотрите, не попадитесь кому-нибудь в руки. — Берни никак не мог представить себе Меган в подобном окружении, и ему стало одиноко. Он вдруг почувствовал, как ему тоскливо без нее, но не решился заговорить об этом. Они всего лишь друзья, и такие признания совсем не к месту. Впрочем, их отношения подразумевают нечто большее, и многое еще впереди. — А вы прилетите в Нью-Йорк на свадьбу ваших родственников? — Он умолчал о том, что сильно надеется на это.

— Брат с женой полетят в любом случае. Не знаю, что скажут мои родители, ведь я вроде бы собиралась погостить у них. Но я заведу разговор на эту тему и посмотрю, что будет.

— Надеюсь, они все-таки отпустят вас. — Он заговорил как подросток, и они оба рассмеялись. Все тот же синдром вернувшегося детства.

— Теперь вы понимаете, на что я жалуюсь?

— Меган, прилетайте хоть на денек, было бы так приятно повидаться с вами.

Меган и самой хотелось встретиться с ним, и она не стала спорить. Уже не одну неделю подряд она постоянно думала о Берни, жалея о том, что им ни разу не удалось увидеться друг с другом до праздников, но у них обоих было множество дел и обязанностей. Возможно, встреча в Нью-Йорке — совсем неплохая идея.

— Я постараюсь, мне бы самой очень этого хотелось. — И тут ей в голову пришла еще более удачная мысль:

— А может быть, мы могли бы вместе пойти на свадьбу? — по-детски нерешительно спросила она. Чем дольше она об этом думала, тем больше ей нравилась эта идея. — Вы прихватили с собой смокинг?

— Нет, но я знаю отличный магазин, где они продаются. — Они дружно рассмеялись. — А вы уверены, что это удобно? Ведь я не знаком ни с женихом, ни с невестой. — Ему казалось, что свадьба в клубе Колони должна быть крайне внушительным мероприятием, и он несколько оробел, но в ответ услышал смех Меган:

— Все так отчаянно напьются, что никого вообще не заинтересует, чей вы знакомый. А мы могли бы вскоре сбежать оттуда и отправиться в какое-нибудь другое место… например, в «Карлайл», послушать Бобби Шорта. — Услышав ее предложение, Берни не сразу нашелся с ответом. Когда он жил в Нью-Йорке, это было одним из его самых любимых развлечений, и он подружился с Бобби еще в те времена, став его поклонником на всю оставшуюся жизнь.

— Это было бы замечательно. — В голосе Берни появилась легкая хрипотца. Думая о Меган, он вновь чувствовал себя молодым человеком, для которого жизнь еще только начинается, а вовсе не закончилась трагедией чуть менее двух лет тому назад. — Постарайтесь выбраться сюда, Мег.

— Хорошо. — Им обоим не терпелось увидеть друг друга, это желание стало таким сильным, что Мег слегка испугалась, но решила не отказываться от своей затеи. До тех пор, пока они вернутся в Напу, пройдет слишком много времени. — Я приложу все силы. А вы отметьте в календаре двадцать шестое число. Я прилечу утром и остановлюсь в «Карлайле». Мой безумный братец всегда там останавливается.

— А я куплю смокинг на этой неделе. — Похоже, они славно проведут время. Хотя Берни немного побаивался идти на свадьбу. Через три дня, будь все иначе, они с Лиз смогли бы отпраздновать четвертую годовщину своей собственной. Но он решил, что не будет думать об этом. Нельзя же отмечать несуществующие праздники. Внезапно ему захотелось оказаться рядом с Меган, чтобы воспоминания перестали его тревожить, и в голосе его зазвучали странные нотки. Меган забеспокоилась. Ей показалось, будто они знакомы гораздо ближе, чем на самом деле. Им так легко общаться друг с другом, и они оба успели это заметить.

— С вами все в порядке? — негромко спросила она. Берни устало улыбнулся и кивнул:

— Все нормально. Просто порой мне являются призраки… а в это время года такое случается особенно часто.

— Да, это тяжело. — Ей пришлось пережить то же самое, но теперь это осталось далеко позади, и к тому же она проводила рождественские праздники с каким-нибудь мужчиной, или дежурила в больнице, или же мчалась куда-нибудь к заболевшему ребенку. Все-таки ей приходилось легче, чем Берни. Хорошо, если родители сумеют поддержать его. Эти праздничные дни могут показаться тягостными и ему, и детям или, по крайней мере, Джейн. — Как ваша дочка?

— Она рада, что мы здесь. Их с бабушкой водой не разольешь. У них уже появилась масса планов на ближайшие три недели, и няня останется с ними в Нью-Йорке, когда я уеду. Мне нужно успеть к тридцатому числу на собрание в Сан-Франциско, а занятия в школе начнутся только десятого, так что им предстоит провести тут две недели без меня, и все от этого в восторге.

Меган подумала, что Берни будет одиноко без детей.

— А вы не заедете в это время в Напу?

— Может быть.

Оба надолго замолчали, думая об одном и том же, стараясь отмахнуться от навязчивых мыслей.

Меган пообещала позвонить Берни в конце недели, чтобы сообщить о своих планах. Но вышло так, что он позвонил ей раньше этого. С тех пор, как он прилетел в Нью-Йорк, прошло два дня и наступил праздник Рождества. К телефону подошел отец Меган, и Берни отметил, какой звучный у него голос. Отец позвал Меган и попросил ее поторапливаться.

Послышались ее быстрые шаги, и по дыханию Меган Берни понял, что она запыхалась. Стоило ему услышать ее голос, как на лице его появилась улыбка.

— Желаю вам веселого Рождества, Мег.

Меган тоже улыбнулась, услышав, как Берни назвал ее. Только самая лучшая подружка называла ее так, когда они обе были совсем маленькими, и теперь у нее вдруг потеплело на душе.

— Я тоже желаю вам веселого Рождества. — Она обрадовалась его звонку, но в комнате, из которой она говорила, стоял шум, и кто-то несколько раз окликнул ее.

— Я выбрал неудачное время?

— Нет-нет. Но мы как раз уходим в церковь. Давайте я перезвоню вам попозже.

Так она и сделала и снова представилась его матери как доктор Джонс. Они с Берни завели долгую приятную беседу, а когда он повесил трубку, Руфь с любопытством поглядела на него. Дети играли у себя в комнате, рассматривая подарки вместе с няней Пип. Они получали большую часть подарков от бабушки с дедушкой на праздник Ханука, но Руфь не смогла полностью обойти вниманием Рождество, боясь разочаровать детей, поэтому теперь Санта-Клаус стал заглядывать и к ней в дом, что показалось Берни крайне забавным. Если бы ему в детстве захотелось отпраздновать Рождество, родители пришли бы в ужас. Но ради внуков они были готовы на все. С годами они стали намного терпимее. Но не вполне.

— Кто это звонил? — Руфь постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более невинно, но ей это не удалось.

— Одна знакомая. — Эта игра была ему знакома с давних лет, но они уже долгое время не играли в нее, и Берни почувствовал, что вот-вот рассмеется.

— А я ее видела?

— По-моему, нет.

— А как ее зовут?

Обычно этот вопрос вызывал у него раздражение, но не на этот раз. Берни решил, что ему нечего скрывать, даже от матери.

— Меган Джонс.

Руфь посмотрела на Берни. С одной стороны, ее порадовало, что ему позвонила женщина, а с другой — досадно, что ее не зовут Рэчел Шварц.

— Опять одна из этих. — Но втайне Руфь приободрилась. Ее сын снова ожил. Что-то новое появилось в его взгляде, и в сердце матери затеплилась надежда. Когда Берни только-только прилетел, она упомянула об этом в разговоре с Лу, только Лу сказал, что он не заметил в нем никаких перемен. А Руфь заметила. И теперь убедилась в своей правоте. — Почему же ты никогда не знакомишься с еврейками? — Она заговорила жалобным тоном, и Берни улыбнулся в ответ.

— Наверное, потому, что я больше не хожу в синагогу. Она кивнула, и ей подумалось: уж не рассердился ли он на бога из-за смерти Лиз, но, к счастью, поняла, что не стоит спрашивать его об этом.

— А к какой церкви она принадлежит? — спросила она, помолчав немного. Берни ухмыльнулся.

— К англиканской. — Им обоим припомнилась сцена, которую она устроила в ресторане «Берег басков».

— Ой! — На этот раз она ограничилась коротеньким восклицанием, которое отнюдь не предвещало сердечного приступа. — К англиканской. У вас с ней все всерьез?

Берни тут же замотал головой, но Руфь усомнилась в его правдивости.

— Нет, мы просто друзья.

— Она часто тебе звонит.

— Да, целых два раза. — Руфь знала, что он и сам ей звонил, но промолчала об этом.

— Она симпатичная? А детей она любит? — Вопросы уже посыпались один за другим, и Берни решил кое-что рассказать ей о Меган, чтобы мать прониклась к ней должным почтением.

— Она — детский врач, раз уж тебе так хочется все знать. — Это был удачный ход с его стороны. Сто очков в пользу Меган Джонс! Он постарался сдержать улыбку, когда заметил, какое выражение появилось на лице у матери.

— Врач?.. Ну да, конечно… Доктор Джонс… Почему ты мне раньше не сказал?

— Ты не спрашивала. — Опять все те же слова и эта старая игра. Словно песня, которую они исполняли дуэтом многие годы. Теперь она уже звучит как колыбельная.

— Извини, как ее зовут? — Берни сообразил, что теперь Руфь заставит мужа хорошенько выяснить все об этой женщине.

— Меган Джонс. Она обучалась в Гарварде, а потом в Стэнфордском медицинском колледже и закончила аспирантуру при Калифорнийском университете. Можешь не заставлять папу наводить справки. Пусть он лучше побережет свои глаза.

— Не груби. — Руфь сделала вид, будто рассердилась, но на самом деле ей очень все понравилось. Конечно, было бы куда лучше, если бы она работала в магазине «Вольф», а Берни лечил бы больных, ну да ладно, нельзя же иметь все сразу. Она свыклась с этой мыслью за долгие годы. — А какая она из себя?

— У нее кривые зубы и куча бородавок. На этот раз Руфь рассмеялась. Потребовалось сорок лет для того, чтобы она научилась смеяться вместе с ним.

— А ты когда-нибудь представишь мне эту красотку с кривыми зубами, кучей бородавок и блестящим образованием?

— Представлю, если она не исчезнет из моего поля зрения.

— У вас это всерьез? — прищурив глаза, снова спросила Руфь, но Берни уклонился от разговора на эту тему. Ему понравилось играть с ней в старую игру, но время для серьезного обсуждения еще не настало. Они с Меган всего лишь друзья, и неважно, как часто они разговаривают друг с другом по телефону.

— Нет.

За прошедшие годы Руфь научилась многому. И теперь, заметив, какое у него выражение лица, сразу же оставила его в покое. И не сказала ни слова до тех пор, пока Меган опять не позвонила. Это случилось в тот же вечер. Она сообщила, что назавтра уже поселится в «Карлайле» и будет ждать там Берни, чтобы вместе с ним отправиться на свадьбу. Он уже успел обзавестись смокингом, который безукоризненно сидел на нем. Руфь испытала приятное потрясение, когда увидела сына на следующий день. И даже впала в легкую оторопь, заметив, что на улице его дожидается черный лимузин.

— Это ее машина? — тихонько спросила Руфь, широко раскрыв глаза от изумления. Что же она за врач такой? Лу не может себе позволить приобрести лимузин, а ведь он уже сорок лет практикует в Нью-Йорке, и приемная у него не где-нибудь, а на Парк-авеню. Конечно, им с мужем лимузин ни к чему, но…

Берни улыбнулся:

— Нет, мама, моя. Я взял ее напрокат.

— А-а. — Руфь немного сникла, но совсем чуть-чуть. Стоя за занавесками, она увидела, как сын сел в автомобиль и укатил прочь, и почувствовала, что очень гордится им. Потом она тихонько вздохнула, отошла от окна и заметила на себе взгляд няни Пиппин.

— Я… мне просто… хотелось убедиться, что с ним все в порядке… Сегодня так скользко. — Как будто кто-то потребовал у нее объяснений.

— Он очень хороший человек, миссис Фаин. — По тону няни Руфь догадалась, что она тоже гордится Берни, и ее слова тронули сердце матери.

Руфь Фаин огляделась по сторонам, проверяя, не может ли их кто-нибудь подслушать, а затем попыталась осторожно порасспросить няню Пип. За прошедший год они не успели подружиться, но миссис Пиппин вызывала у Руфь уважение, и она явно относилась к ней с симпатией. И Руфь ничуть не сомневалась в том, что няне известно обо всех событиях в жизни Берни.

— Что за человек эта доктор? — едва слышным голосом спросила она, и няня улыбнулась.

— Она — хорошая женщина. И очень умная.

— А она красива?

— Весьма привлекательна. — Из них с Берни получилась бы прекрасная пара, но няня сочла, что говорить об этом преждевременно. Она была бы очень рада, если бы отношения между Берни и Меган приняли серьезный оборот, они очень подходят друг другу, но пока надеяться на это еще рано. — Она — славная женщина, миссис Фаин. Возможно, со временем их дружба перерастет в нечто большее.

Но она не сказала ничего более конкретного, и Руфь молча кивнула, пытаясь представить себе, как ее сын едет сейчас где-то в центре города во взятом напрокат лимузине. Каким славным он был в детстве… да и вырос очень хорошим… Да, пожалуй, няня права. Она смахнула набежавшую слезу, выключила свет в гостиной и пошла ложиться спать, от души желая ему всяческой удачи.


Глава 38 | Все только хорошее | Глава 40



Loading...