home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

На поиски сиделки у Лиз ушло два дня. Говоря об этом с Берни, Лиз покраснела, хотя прекрасно понимала, что иного выхода у них попросту не было: что поделаешь, если в ее квартире всего одна спальня? Женщина должна была прийти в семь и согласилась сидеть до часа.

— Я прямо как Золушка, — сказала Лиз с улыбкой.

— Все нормально. Главное — ни о чем не беспокойся. Берни дал женщине пятидесятидолларовую купюру, Лиз же тем временем пошла пожелать Джейн спокойной ночи.

— Ты уж сегодня как-нибудь приоденься.

— Пояс с резинками?

Она нервничала так, словно была невестой. Берни рассмеялся.

— Не только. Не забудь надеть сверху и платье. Мы зайдем в какой-нибудь ресторан. Ты не против?

Лиз изумленно покачала головой. Ей почему-то казалось, что они поедут прямо к нему. Она страшилась этого и поэтому предложение пойти в ресторан приняла с радостью.

Они поехали в «Звезду», где их ждал столик на двоих. Разговор подействовал на Лиз успокаивающе. Берни рассказывал ей о том, что происходит в магазине, о планах на осень, рекламе и показах мод. «Оперный» показ прошел с огромным успехом, на очереди были другие. Лиз не уставала поражаться тому, что Берни может быть таким серьезным бизнесменом. Он применял принципы здоровой экономики ко всем аспектам работы магазина, что вкупе с его сверхъестественным чутьем позволяло ему делать деньги из ничего — как любил говорить о нем Пол Берман. Теперь Берни нисколько не жалел о том, что согласился поехать в Сан-Франциско. Он планировал пробыть в Калифорнии еще год, что позволило бы им пожить какое-то время вдали от родственников. Потом он и Лиз должны были переехать в Нью-Йорк, к тому времени у них мог бы родиться ребенок… Следовало уже сейчас подумать о школе для Джейн… Впрочем, всего этого он пока не говорил вслух. Берни ограничился тем, что сообщил Лиз о своем намерении рано или поздно переехать в Нью-Йорк. В детали он вдаваться не стал, в любом случае сейчас думать об этом было несколько преждевременно.

— Ты наденешь настоящее свадебное платье? Ему очень хотелось, чтобы так оно и было. Более того, во время одного из показов Берни уже присмотрев платье, которое должно было понравиться и Лиз.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила Лиз, покраснев.

Он кивнул. Они сидели на банкетке друг возле Друга, держась за руки. Берни было приятно касаться ее ноги. Лиз была одета в белое шелковое платье, подчеркивавшее ее загар. Обычно распущенные волосы были собраны в узел, ногти накрашены… Берни нежно поцеловал ее в шею.

— Да. Я действительно этого хочу. Просто… так будет правильно, я в этом уверен. В таких случаях себе следует доверять.

Она понимала, что он имеет в виду, однако мысль о столь скором замужестве несколько смущала ее, пусть она и не сомневалась в том, что они поступают правильно.

— Когда-нибудь ты со мной согласишься, — добавил Верни, нежно глядя ей в глаза.

— Знаешь, самое странное то, что и я в этом не сомневаюсь. Я думаю о другом — как это объяснить людям?

— В жизни именно так все и происходит, Лиз. Люди могут прожить вместе десять лет, но потом один из них встречает кого-то и уже через пару дней женится… Настоящее чувство угадывается сразу.

— Я знаю. Я думала о таких вещах… Но никогда не предполагала, что подобное может произойти со мной.

Они улыбнулись друг другу. На обед были поданы утка, салат и суфле. Отобедав, они отправились в бар и заказали шампанское. Им нечего было скрывать друг от друга — они делились мнениями, надеждами, мечтами… У Лиз еще никогда не было такого замечательного вечера. Когда она была с Берни, она забывала и о смерти родителей, и о кошмарных днях, проведенных ею с Чендлером Скоттом, и о бесконечных одиноких месяцах, последовавших за рождением Джейн, когда рядом с нею не было ни одного близкого ей человека. Все это в один миг потеряло значение. Вся ее прошлая жизнь теперь представлялась ей долгим приготовлением к встрече с этим замечательным человеком.

Берни заплатил за шампанское, и они, взяв друг друга под руку, стали подниматься наверх. Она уже хотела было направиться к выходу из отеля, но тут Берни повлек ее к лифту.

— Давай поднимемся наверх, — прошептал он ей на ухо, — только, чур, маме об этом ни слова.

Было уже десять, у них оставалось три часа. Лифт поднялся на последний этаж. Лиз молча последовала за Берни. Он открыл ключом одну из дверей и пропустил ее в номер. Таких номеров она не видела ни в кино, ни в жизни. Здесь царили два цвета — белый и золотой; стены были обшиты изысканнейшими шелками, старинные вещи поражали красотой и тонкостью работы. На столе, освещенном несколькими свечами, стояли блюда с сыром и фруктами, в серебряном ведерке охлаждалась бутылка шампанского.

Лиз, лишившись дара речи, могла только улыбаться. Берни и на сей раз продумал все до мельчайших деталей.

— Н-да, господин Фаин… Вы просто чудо…

— Можешь считать, что это — наш медовый месяц. Все должно быть на месте.

Так оно и было. В соседней комнате тоже горели свечи. Берни снял этот номер днем, но прежде, чем привести Лиз, наведался сюда еще раз. Горничная сняла с постели покрывало и оставила на кровати прекрасный розовый пеньюар, отделанный перьями марабу, розовые атласные туфельки и розовую ночную рубашку. Лиз заметила их, стоило ей войти во вторую комнату. От неожиданности она вздрогнула. Эти вещи предназначались не для голливудской кинозвезды, но для нее — для Лиз О'Райли из Чикаго.

Она не удержалась и сказала об этом Берни. Он обнял ее и, улыбнувшись, сказал:

— Говоришь, маленькая Лиз О'Райли из Чикаго? Теперь ты будешь называться иначе — маленькая Лиз Фаин из Сан-Франциско…

Он жадно поцеловал ее и, сбросив пеньюар на пол, нежно опустил на кровать. За пеньюаром, отделанным перьями марабу, последовали одежды — наконец-то они могли отдаться страсти, снедавшей их все эти три недели. Ни у нее, ни у него в жизни еще не было ничего подобного…

— Ты самая красивая женщина на свете, — прошептал Берни, играя ее золотистыми локонами.

— А ты, Берни Фаин, — мужчина, каких свет еще не видел…

Да, такой ночи еще не было ни у него, ни у нее. Когда наконец они отправились в ванную, было уже куда больше часа.

— Так мы никогда до дома не доберемся, — сонно улыбнулась Лиз. Она хотела было позвонить сиделке и предупредить ее о том, что они задержатся, но Берни остановил Лиз, сказав, что он уже побеспокоился об этом.

— Ты что — заплатил ей? — спросила, покраснев, Лиз.

— Совершенно верно, — довольно ответил Берни. Лиз поцеловала его.

— Берни Фаин, ты бы знал, как я тебя люблю… Он улыбнулся и с тоской подумал о том, что поженятся они только через пять месяцев. Эта мысль ввергла его в грусть, но она же напомнила ему о делах насущных.

— Куда это ты? — удивленно спросила Лиз, глядя на то, как покрытый мыльной пеной Берни направляется к двери.

— Я сейчас вернусь.

Лиз проводила его взглядом. У Берни были широкие плечи и длинные красивые ноги. На ее взгляд, он был сложен идеально. Лиз почувствовала, что ее вновь охватывает желание… Она легла в ванну и, закрыв глаза, стала дожидаться его возвращения. Он вернулся в ту же минуту и, не успев отдать ей того, что принес из комнаты, был уже рядом с нею, чувствуя, что не может противиться зову страсти… Шум, поднятый ими, казалось, вот-вот разбудит весь отель.

— Тише ты, — смеясь прошептала она ему через несколько минут. — Сейчас нас отсюда погонят.

— Ну уж и погонят…

Так хорошо Берни не чувствовал себя давно. Ему не хотелось, чтобы это когда-нибудь кончалось. Никогда у него не было такой женщины, как Лиз, никого он еще не любил так страстно.

— Кстати, я хотел кое-что подарить тебе, но тут ты на меня набросилась…

— Я на тебя набросилась?! Ха!

Она проследила за его взглядом и посмотрела в ту же сторону, ожидая увидеть там еще один пеньюар, или пояс, или… Возле ванны стояла коробка из-под обуви. Когда Лиз открыла ее, она увидела внутри сверкающие золотом туфли, усыпанные кристаллами горного хрусталя. Она засмеялась, не понимая, что все это значит.

— Это что — туфельки Золушки?

Туфли были достаточно аляповатыми и безвкусными.

Берни, посмеиваясь, следил за реакцией Лиз. И тут Лиз заметила, что один из кристаллов лежит немного в сторонке…

— Боже! — воскликнула она, внезапно поняв, что сделал Берни. — Берни, ты сумасшедший! Этого не может быть!

Берни повесил обручальное кольцо с огромным изумрудом на одну из золотистых пряжек. Он молча снял кольцо с булавки и подал его Лиз. У нее затряслись руки, когда она надевала его на палец. В камне было больше восьми карат, его красоте Берни поразился еще в магазине, когда покупал это кольцо.

— О, Берни…

Она прижалась к нему, и он вновь целовал ее и гладил по золотистым волосам. Смыв пену с нее и с себя, он бережно поднял Лиз и отнес ее на кровать… Они вновь занялись любовью, но теперь уже иначе — без прежних нетерпения и пыла, упиваясь друг другом, — казалось, они сошлись в неспешном танце…

Лиз вернулась домой в пять утра. Она выглядела такой бодрой и подтянутой, что можно было подумать, будто она пришла со школьного собрания. Она стала извиняться перед сиделкой за столь позднее возвращение, но та лишь махнула рукой — в любом случае она осталась бы ночевать здесь. Вскоре сиделка ушла, и Лиз осталась одна. Глядя на утреннюю дымку, она предалась сладостным размышлениям о человеке, за которого собиралась выйти замуж. Кто мог ожидать, что ей может так повезти? У нее на руке поблескивал огромный изумруд, в глазах же стояли слезы. Лиз легла в кровать с мыслью о Берни… Она не хотела расставаться с ним ни на минуту.


Глава 6 | Все только хорошее | Глава 8



Loading...