home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Когда они вернулись из аэропорта, тишина в квартире буквально оглушила. Билл ходил как в воду опущенный, и Адриана отчаянно пыталась его развлечь. Она даже вызвалась приготовить ему ужин.

— Посмотри телевизор, пока я что-нибудь состряпаю, — предложила она.

Билл послушно уставился на экран, думая о мальчиках, Адриана тем временем гремела на кухне посудой. Он одним ухом прислушивался и наконец понял, что она все роняет. Сначала она уронила кастрюлю, потом сковороду, потом крышку от сковороды, потом стала рыться на посудных полках. Билл улыбнулся. Адриана была во всем исключительно аккуратна, кроме кухонных дел.

— Помочь тебе? — поинтересовался он, улучив маленький перерыв в грохоте. В ответ донесся несколько рассеянный голос Адрианы:

— Нет, все в порядке. Где у тебя ваниль?

— А что ты готовишь?

— Лазанью, — ответила Адриана, уронив еще три кастрюли и громыхнув дверцей духовки. Билл, улыбаясь, появился в дверях кухни:

— Мне очень жаль, Адриана, но в лазанью ваниль не добавляют. Во всяком случае, согласно моим рецептам. Ты, наверное, готовишь что-то другое.

Он явно потешался, она же находилась в полнейшей растерянности: расставила на барной стойке все, какие были, кастрюли, сковородки, фритюрницы и не знала, что с ними делать.

— Ой, перестань, — сказала Адриана, взглянув на выражение его лица и убирая с лица волосы локтем. — Я знаю, что в лазанью ваниль не добавляют. Я пеку шоколадные пирожные. На десерт, — объяснила она. — И делаю «королевский салат».

— Замечательно. Тебе не надо помочь?

— Нет, я вообще-то люблю готовить, — кротко улыбнулась Адриана, — А как ты насчет сандвичей?

Билл рассмеялся и обнял ее. С ней он никогда не чувствовал себя одиноко.

— Хочешь, поужинаем в ресторане? — спросил он, наслаждаясь ароматом ее блестящих темных волос. — Мы можем поехать в «Спаго»…

Билл являлся одним из немногих счастливчиков, которые могли попасть в «Спаго» практически в любое время, потому что принадлежал к голливудской элите.

— …Или я приготовлю ужин. Как твое мнение? Ему больше хотелось остаться дома, спокойно провести с ней вечер. Была суббота, и в ресторанах наверняка была толчея.

— Нет, — сказала она упрямо, глядя на учиненный на кухне беспорядок. — Я сказала, что приготовлю тебе ужин, значит, приготовлю.

— Тогда давай ты будешь шеф-поваром, а я твоим помощником.

— 0'кей, — озорно усмехнулась она. — Только скажи, как ты готовишь лазанью.

Билл рассмеялся и стал убирать все на место. Они приготовили салат, Билл поджарил несколько бифштексов. За работой говорили о мальчиках, о сериале, о планах на новый сезон. Для Билла сезонность не имела особого значения, потому что в отличие от вечерних сериалов его детище шло круглый год в прямом эфире. Но в связи с этим надо было постоянно заботиться о его увлекательности и свежести. Билл как раз разрабатывал новые сюжетные линии, за ужином они долго их обсуждали. Биллу понравились идеи Адрианы.

— Я с тобой согласен, — говорил он, — Но сперва надо дать родиться ребенку Хелен. А потом, пожалуй, очень кстати была бы идея похищения. Ребенок исчезает… оказывается, что его похитил кто-то из врагов Джона и к Хелен это не имеет никакого отношения, или…

Билл сощурился, мысленно прикидывая варианты.

— …Или похитителем будет родной отец ребенка… Он бежит от погони через несколько штатов, возникает множество проблем… И когда мы находим его и ребенка, тогда, разумеется, узнаем и имя отца.

Адриана с восхищением смотрела на Билла, удивляясь, как все эти персонажи умещались у него в голове.

— Кстати, а кто же все-таки отец ребенка?

— Я еще не придумал. Адриана рассмеялась.

— Она уже беременна, а ты не знаешь от кого! Это же ужасно!

— Что я могу тебе ответить? Это же современный роман.

— Да, слишком.

— Знаешь, мне нравятся те твои идеи, о которых ты говорила вчера. Их надо только сделать более правдоподобными, привести в соответствие со вкусами зрителей, и получится неплохой материал, который можно будет долго использовать.

— А как насчет Гарри?

— Гарри? — удивился Билл. Об этом персонаже он и не думал, а стоило. Гарри был вдовцом, прежде женатым на лучшей подруге Хелен. Принимая во внимание пожизненное заключение Джона, имело смысл связать Хелен с кем-то, за кого она могла бы в конце концов выйти замуж.

— Отличная идея. Да и актеру она понравится. Его роль в последнее время совсем зачахла, а он очень хорошо играет. Адриана, ты гений!

— Да, — слащаво улыбнулась она. — И великолепная кухарка, не так ли?

— Совершенно великолепная.

Он наклонился и, широко улыбаясь, поцеловал ее. С ней ему было так хорошо и легко; еще Биллу нравилось, что Адриана не возмущается сериалом, а даже, наоборот, проявляет к нему интерес.

— А ты сама не хотела бы работать над сериалом вроде моего?

Билл в последнее время часто думал об этом, выслушивая ее толковые предложения.

— Я никогда об этом не думала. Я слишком занята изнасилованиями, убийствами и стихийными бедствиями, происходящими в реальной жизни. Но «мыльная опера» — это гораздо интереснее. А почему ты спрашиваешь? У тебя есть вакансии?

— Могут быть. Тебя бы это заинтересовало?

— Ты серьезно? — спросила Адриана изумленно, Билл кивнул.

— Я была бы в восторге.

— И я тоже.

Ему нравилась идея работать с ней вместе. Но обоим предстояло еще очень о многом подумать, Адриане прежде всего. Предстоял развод, а в январе роды. Она уже решила взять отпуск по беременности, но никому в редакции пока еще не сказала. Кто знает, может, после родов получилось бы устроиться к Биллу? Перспектива казалась очень привлекательной.

«Неясно, правда, как скажется совместная работа на наших взаимоотношениях, — размышляла Адриана, отпивая маленькими глотками кофе „капуччино“, приготовленный Биллом, — хороший вариант тоже вполне вероятен. Во всяком случае, стоит подумать».

— Скажи, а что, кроме работы и кулинарии, тебя теперь, после отъезда мальчиков, может утешить? — поинтересовалась Адриана.

Билл наклонился и нежно поцеловал ее в губы:

— Ожидание твоего малыша. Кстати, как ты себя чувствуешь?

Адриане было неловко, когда Билл спрашивал ее о здоровье. Она еще не была готова говорить с ним о беременности, хотя Билл относился к этому вопросу исключительно трепетно, с того самого дня, как узнал. Все же для нее это было нечто глубокое и сокровенное.

— Хорошо, — ответила она. Невероятно, но у нее не было никаких осложнений после происшествия на озере Тахо. Сразу после возвращения она была у врача, и тот изумился, что царапины и синяки так быстро прошли, сотрясение мозга тоже, и ребенок цел и невредим. Доктор сказал, что ребенок у нее, видимо, исключительно выносливый. Билла его слова чрезвычайно обрадовали. Он относился к ее ребенку как к собственному, чем трогал Адриану.

— А тебя это не пугает? Беременность, я имею в виду. Я всегда думал, что она должна немного пугать. Это так странно. Ты занимаешься с кем-то любовью, и твоя микроскопическая частичка вдруг вырастает в маленького человечка, который вроде бы и неизвестно откуда взялся. Он растет и растет в тебе, пока ты чуть не лопаешься, а потом наступает самое трудное. Надо исторгнуть его наружу. Вот это, должно быть, страшнее всего. В психологическом плане, конечно. Физически, может быть, даже легче. Но больше всего меня поражает вот что. Как мужчина думаешь: Господи, будь я на ее месте, я никогда бы такое не повторил, а женщина, едва родив, через два часа уже говорит, что готова снова рожать. Это просто невероятно. Тебе так не кажется?

— Кажется. Для меня все это немного странно. Может, из-за того, что мне поначалу не с кем было поделиться, поэтому большую часть времени я старалась об этом вообще не думать. Только теперь я постепенно привыкаю и не игнорирую свое состояние.

Билл подал ей очередную чашку «капуччино» — горячий кофейно-молочный напиток был посыпан тертым шоколадом. Конечно, Биллу больше подходила должность шеф-повара.

— А он уже шевелится? — Адриана покачала головой.

— Это так удивительно. Жизнь… Он с нежностью посмотрел на нее:

— …настоящее чудо, правда? Я смотрю на своих мальчишек и каждый раз вижу в них чудо, хотя они уже большие, вихрастые и ходят в рваных джинсах и грязных теннисках. Для меня краше их нет.

Отчасти поэтому она его полюбила. Он был таким реально мыслящим, добрым и серьезным в действительно важных вопросах — дружбы, любви, семьи. Адриане очень импонировали его ценности и жизненные принципы, она никак не могла поверить в счастье знакомства с таким человеком.

Складывая чашки в раковину, Билл с застенчивой улыбкой повернулся к Адриане, их глаза встретились, и она почувствовала влечение к нему. Он, впрочем, всегда действовал на нее как магнит.

— Да?

Адриана поняла, что Билл хочет ее о чем-то спросить. Он засмеялся, удивляясь ее проницательности:

— Я собирался задать тебе вопрос, но не был уверен, могу ли?

— Какой? Девственница ли я? Да, безусловно.

— Слава Богу, — с облегчением вздохнул он. — Я ненавижу недевственниц.

— Я тоже.

Билл ухмыльнулся:

— В таком случае… не захочешь ли ты провести здесь ночь? Если пожелаешь, то можешь спать в гостевой комнате.

Предложение могло показаться смешным — ведь ее квартира была по другую сторону комплекса. И все же Адриане невероятно хотелось остаться у него, чтобы не испытывать одиночества в своем пустом жилище. Покупать мебель все равно не имело смысла в связи с предстоящей продажей квартиры. А гостевая комната Билла напоминала милую, уютную пристань, была местом, где можно спрятаться от невзгод и радоваться теплу самого хозяина.

— Это было бы глупо, тебе не кажется? — спросила она робко. — Мне, наверное, следовало бы идти домой.

— Я просто подумал… — Он на мгновение погрустнел, — …что без ребят мне сегодня будет очень тоскливо… Мы могли бы приготовить попкорн и посмотреть по телевизору старые фильмы.

— Годится. Покупаю, — застенчиво улыбнулась Адриана.

Билл, с притворной серьезностью задал следующий вопрос.

— Из маркетинговых соображений я хотел бы знать, что повлияло на твое решение? Попкорн или фильмы? Мне это нужно на случай, если в какой-нибудь из дней я снова захочу тебя уговорить.

Она непринужденно рассмеялась:

— Попкорн. И бесплатный завтрак утром.

— А разве кто-то что-то говорил о завтраке? — пошутил он, состроив простодушную мину.

— Не озорничай, а то приготовлю тебе лазанью… с ванилью!

— Этого я и боялся… Послушай, «Ванильная девственница» — это великолепное название для нового сериала… или хотя бы для одного эпизода… как ты думаешь?

Они пошли в гостиную. По пути Адриана очень тихо сказала:

— Я думаю, что ты самый лучший на свете. Он обнял ее и ласково поцеловал в шею.

— Я рад это слышать… Я тебя в самом деле люблю.

Но и Адриана понимала, что любит его. Она знала это с того самого дня, когда проснулась в больнице в Траки и Билл признался, что любит ее и ее ребенка. О малютке с ним говорить было странно, он, казалось, знал о беременности гораздо больше самой Адрианы, но это ее очень успокаивало, она убеждалась, как хорошо будет всегда полагаться на него, быть с ним.

— А что, если мы сегодня посмотрим телевизор в моей комнате? — спросил он. У Билла в спальне стоял громадный телевизор. Ребята любили по вечерам забираться к нему в постель и смотреть фильмы. Адриана несколько раз присоединялась к ним, когда ночевала в гостевой комнате, но теперь, после их отъезда, все было по-другому — неловко было устраиваться у Билла на кровати, быть с ним наедине, но все-таки это Адриане очень нравилось.

Она откинулась на подушки, Билл включил телевизор и ушел готовить попкорн. Оставшись одна, Адриана стала думать о нем, о том, как много он для нее значит, о глубине своих чувств. «Странно ощущать влечение к мужчине, который не является тебе мужем, — мысленно рассуждала она, — да еще имея почти пятимесячную беременность». Однако такое влечение присутствовало, причем очень сильное, но Адриана не знала, как сообщить об этом Биллу.

— Попкорн! — объявил он через несколько минут, внося огромную кастрюлю еще Горячей, политой маслом и подсоленной воздушной кукурузы.

— Какой класс! — улыбнулась Адриана, прижимаясь к Биллу, а он тем временем с помощью дистанционного управления искал канал, по которому крутили одни только старые фильмы. Как раз шел фильм с Кари Грантом в главной роли.

— Оставь, я это обожаю, — радостно улыбнулась Адриана. Билл придвинулся к ней ближе, ласково поцеловал и сказал:

— Я тоже.

Потом он уже не мог остановиться — все целовал и целовал Адриану, а она ела попкорн и делала вид, что смотрит фильм, но сама не заметила, как стала отвечать на его поцелуи и распалилась при этом с неведомой для себя силой.

— Ты приняла противозачаточное? — шепнул Билл.

— Да, — прошептала она со смехом и снова принялась его целовать.

Так они шутили и смеялись, но постепенно оба посерьезнели. Страсть нарастала. Роман Кари Гранта был забыт, Билл поставил кастрюлю с попкорном на пол, погасил свет и повернулся к Адриане. Она была необыкновенно красивой, сексапильной и нежной. Билл начал медленно расстегивать ее прелестное розоватое платье, в котором она ездила в аэропорт. Адриана скользнула ладонями ему под рубашку. Их губы касались, затем расставались и касались снова. Наконец одежда больше не мешала их пылким объятиям и ласкам. Забыв о себе, об осторожности — обо всем на свете, они соединились, два тела превратились в одно, и это длилось, казалось, бесконечно, даря обоим экстаз и наслаждение.

Ни Адриана, ни Билл не имели понятия, который час, когда, утомленные, они лежали рядом, целовались и шептались, в темноте.

— Ты прелесть, — произнес Билл, касаясь ладонями ее лица, а потом позволяя пальцам скользнуть вниз. У Адрианы было пленительное тело, и даже теперь оно сохраняло изящество и гибкость.

— Как ты себя чувствуешь?

Он вдруг испугался, что нечаянно мог причинить что-нибудь плохое ей или ребенку. Но Адриана лишь улыбалась и целовала его шею, губы, гладила ладонями его могучую грудь.

— Ты просто чудо, — произнесла она с сияющими глазами,

Билл, очарованный, погладил мягкую округлость ее живота.

Вдруг Адриана насупила брови и вопросительно посмотрела:

— Это ты?

— Что?

— Не знаю… Что-то непонятное…

Это было похоже на легкую дрожь, и сначала Адриана подумала, что вздрагивали руки Билла, но они были спокойны. Внезапно оба поняли, что произошло: она впервые почувствовала шевеление ребенка. Получилось так, будто малыш вдруг ожил от их близости. Теперь это был его ребенок, их ребенок, потому что Билл хотел его и любил Адриану.

— Я тоже хотел бы ощутить…

Он снова приложил ладони к ее животу, но ничего не почувствовал, а потом ему показалось, что шевеление все же повторилось, но только очень слабое, едва различимое. Билл привлек Адриану к себе. Ее набухшая грудь, округлившийся живот приводили его в трепет. Ему нравилось в ней все, хотя было странно познавать ее в состоянии перемен. Другой он Адриану не знал и поэтому тем более чувствовал привязанность к ребенку, воспринимал его как своего.

Билл заботливо укрыл ее одеялом.

— Знаешь, — улыбнулся он, — мне теперь кажется, что эта крошка — часть меня. Во мне проснулись все семейные инстинкты, я ощущаю то же волнение, которое было у меня перед рождением Адама и Томми… Я думаю, как мы купим кроватку, будем оформлять детскую комнату, как я буду присутствовать при родах… А потом говорю себе: «Постой, постой… Это же не твой ребенок!» — А я прежде была так растерянна. Мне было так одиноко…

Адриана серьезно посмотрела на Билла, обеспокоенная его мыслями:

— Ты и вправду не имеешь ничего против ребенка? Я иногда чувствую себя такой толстой и безобразной.

Билл ласково рассмеялся:

— То ли еще будет, дорогая моя! Ты раздуешься как шар, а мне это будет очень нравиться. Ты будешь огромной, но все равно прелестной, и нам, втроем будет очень и очень хорошо.

— Странно…

Адриана содрогнулась при мысли, что достигнет необъятных размеров. Эта перспектива ее путана. Грудь, как она считала, уже стала чудовищно большой. Все изменения, происходившие в организме, были для нее необычны, и все-таки ожидание ребенка наполняло ее сладостным восторгом. Трудно было поверить, что такие же восторженные чувства владели и Биллом. «Это чудо, что я нашла такого человека», — думала она.

— Все-таки судьба ко мне справедлива, — ухмыльнулся Билл, садясь в кровати и глядя на Адриану сверху вниз. — Я встречался со всякими неврастеничными актрисами, которые то ничего не ели, то страдали обжорством, а теперь вот полюбил женщину в полном расцвете, беременную, которая скоро не будет видеть своих теннисок.

— Перестань меня пугать. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы я не стала неуклюжей? — испуганно спросила Адриана.

Билл наклонился и снова поцеловал ее.

— Ничегошеньки. Это дар Божий, и надо ему радоваться.

— И ты по-прежнему будешь меня любить, даже когда я растолстею?

— Ну, конечно. А разве ты бы меня разлюбила, если бы я был беремен?

Адриану рассмешила его шутка, и вдруг страх прошел. С Биллом все казалось легким и простым.

— Конечно, нет, — улыбнулась она.

— Вот и ответ на вопрос. Тебе, наверное, больше стоит беспокоиться, как я буду потом реагировать на твою худобу. Как ты действуешь на меня сейчас, мы знаем.

Билл состроил озорную мину, Адриана засмеялась. Она чувствовала себя с ним совершенно непринужденно. А самое прекрасное было то, что никого она прежде так не любила… даже Стивена. «Стивен никогда не был со мной так добр, ласков, мудр, так внимателен к моим потребностям, опасениям, настроениям. В этом нет сомнения, — размышляла она. — Мне повезло, что я встретила такого человека, как Билл Тигпен».

— Ты возбуждаешь во мне дикую страсть, Адриана, — шутливо прорычал Билл и сделал вид, что подбирается к ней снова.

— А ты не обращай на нее внимания, — со смехом посоветовала Адриана. — Кстати, где мой попкорн?

— У тебя нет сердца, — прокряхтел он, наклоняясь за кастрюлей. — Один желудок.

Билл чмокнул Адриану в ягодицу и пошел за бутылкой минералки, заранее зная, что ей хочется пить.

— Ты, кажется, читаешь мои мысли.

— Ага, за дополнительную плату.

Ему невероятно хотелось новой близости с ней, но он опасался, что переусердствует и травмирует ребенка. Билл решил на протяжении грядущих четырех с половиной месяцев быть терпеливым и, осторожным в любви. Ради чуда ожидания ребенка и счастья быть в этот период с Адрианой стоило пойти на жертвы. Он взял себе немного попкорна, прибавил громкость телевизора и взглянул на свою любимую. У него было ощущение, что они давным-давно принадлежат друг другу, давным-давно муж и жена.

Адриана, прильнув к Биллу, начинала засыпать. Он, обняв ее, смотрел телевизор и время от времени поглядывал на ставшего дорогим и близким человека.

Зазвонил телефон. Это были Томми и Адам. Они сообщили, что благополучно прибыли в Нью-Йорк.

— Как летели?

— Классно! — сказал Томми. Стюардесса дала ему три хот-дога. Билл всегда заказывал для сыновей особое питание, это тоже было предметом его заботы. — Как Адриана? Она у тебя? — с надеждой в голосе спросил мальчик.

— Да. Мы смотрим телевизор, едим попкорн и очень по вас скучаем, ребята. Нам без вас грустно. Не можем дождаться Дня Благодарения.

Он уже говорил «не можем дождаться», словно не сомневался, что до ноября они с Адрианой не расстанутся. «Только тогда придется что-то мальчикам сказать о ребенке, — подумал Билл. — Но что именно сказать, пусть решает она».

Затем трубку взял Адам и стал рассказывать о фильме, который показывали в самолете: что-то про вьетнамскую войну, Билл огорчился, но Адаму, похоже, фильм понравился. Он попросил к телефону Адриану. Билл Легонько толкнул ее и, закрыв ладонью трубку, сказал:

— Это Адам, дорогая. Он хочет с тобой поговорить.

— 0'кей.

Она с сонной улыбкой взяла трубку, но говорить старалась нормальным голосом.

— Привет, Адам. Как летелось? Симпатичные девочки в самолете были?

Адам хихикнул. Адриана первая заметила, что он интересуется девочками и проводит много времени в ванной, приводя в порядок свою прическу.

— Да нет. Только одна. Она сидела за нами.

— Ну, ты хоть взял у нее номер телефона? — подтрунивала Адриана. Но Адам ответил ей серьезно:

— Ага. Она живет в Коннектикуте. Ее папа пилот.

— Жаль, что ты проявил к ней мало интереса… Они рассмеялись. Потом Адриана говорила с Томми:

— Мы с папой сидим тут такие грустные и одинокие. Даже попкорн без вас кажется невкусным.

— Вот уж спасибо, — состроил обиженную гримасу Билл.

На самом деле он с удовольствием прислушивался к оживленной беседе. Адриана великолепно находила общий язык с детьми. Билл опять вспомнил, как она спасала Томми, рискуя собственной жизнью и жизнью своего неродившегося ребенка; перед глазами всплыло безжизненное тело сына, а потом ее… без содрогания такое вспоминать было невозможно.

Затем трубка опять перешла к Биллу, он еще несколько минут поболтал с ребятами и отпустил их к матери, которая, он знал, за месяц очень по ним соскучилась.

— Кажется, они вот тут, рядом, а на самом деле так далеко, — печально вздохнула Адриана. Три месяца ожидания казались ей безумно длинным сроком. Она удивлялась, как Билл это выдерживает, тем более что у него нет в Калифорнии своей семьи. Но, даже будучи повторно женат и имея других детей, он бы тосковал, потому что Адам и Томми были мальчиками особыми, неповторимыми. Теперь Адриана понимала, как Биллу их недостает.

— Теперь ты знаешь, что это такое, — сказал Билл серьезно, забираясь обратно в кровать и выключая телевизор. — Вот потому-то я и решил больше не иметь детей. Не хочу, чтобы KTО-TO меня их опять лишал. Все-таки обидно, что ребята проводят со мной лишь шесть недель в году, от силы семь, если мне повезет.

— Понимаю, — сказала она ласково и не кривила душой. Она его достаточно хорошо знала, чтобы понять, как ему больно. Вдруг совершенно безотчетно она произнесла в темноте:

— Я бы никогда тебе такого не сделала, Билл.

— Откуда ты знаешь? Откуда такая уверенность? Вот, посмотри на себя… ты по-прежнему чувствуешь обязательства по отношению к Стивену. Если он вернется после рождения ребенка, что будет с нами? Ты тоже не знаешь на это ответа.

Тон у Билла был сердитый и расстроенный, но длилось это всего лишь мгновения и объяснялось тем, что он любил Адриану и тосковал по сыновьям.

— Не знаю. Но я никогда не причиню тебе боли.

Это она знала твердо. Адриана действительно чувствовала обязательства по отношению к мужу. Однако теперь новые, очень сильные узы ввязывали ее с Биллом, узы, которые, может быть, сформировались в эту ночь их близости, а может, и раньше, постепенно, за пару месяцев их Дружбы. Во всяком случае, Адриана знала, что никогда не бросит его, не лишит кого-то или чего-то любимого.

— Я тебя люблю, Билл, — сказала она мягко, думая о нем, его мальчиках, своем ребенке.

— Я тебя тоже люблю, — прошептал в ответ Билл, думая только о ней, и постепенно желание опять воспылало в нем, он стал гладить Адриану, пока не распалил и ее, и тогда снова с ней соединился. Это была долгая, счастливая ночь. Наутро их тела были все еще сплетены.

Адриана приоткрыла один глаз и, к своей радости, опять увидела рядом Билла, В первое мгновение она решила, что это ей привиделось, но это была явь. Билл еще посапывал в полусне. Скоро и он пошевелился и сонно пробормотал:

— Это ты или я умер и нахожусь на небесах? Он расплылся в блаженной улыбке, щурясь от утреннего солнца.

— Это я. А ты — это ты? — шепнула она, счастливая. Прошедшая ночь была самой прекрасной в ее жизни. Несмотря на беременность, Адриана чувствовала себя как во время медового месяца.

— Это я… Ты все еще девственница? — пошутил он.

Адриана улыбнулась.

— Не думаю.

— Хорошо. Будем надеяться, что ты не забеременела.

— Не беспокойся. Я принимаю таблетки. Билл с улыбкой потянулся:

— Рад это слышать… Ты мне приготовишь на завтрак лазанью?

— С ванилью.

— Великолепно, Именно это я и люблю. Билл повернулся на живот и приподнял голову, чтобы поцеловать Адриану в губы.

— У меня есть предложение получше. Ты отдыхай, а я приготовлю завтрак. Что бы ты хотела? Вафли или блинчики?

— А мне не следовало бы соблюдать диету? Адриана чувствовала себя виноватой. Она все ела и ела, но сама не поправлялась, увеличивался только живот. Казалось, что все поглощает ребенок.

— Ты еще успеешь над этим подумать. Скажи, чего тебе хочется больше всего?

— Твоих ласк.

И до завтрака она это продемонстрировала, к большому удовольствию Билла. Лишь спустя два часа они вернулись к обсуждению меню — в итоге Билл поджарил яичницу с беконом и заварил крепкий кофе. Завтракали они на кухне, на обоих были шелковые халаты Билла, оба читали воскресные газеты.

— До чего замечательно так проводить воскресное утро! — заявила Адриана.

Билл оторвал глаза от раздела развлечений:

— Полностью с тобой согласен.

Потом они приняли душ, оделись и поехали прокатиться на ее «моррисе», который Билл обожал водить. В Малибу долго гуляли по пляжу, а на закате, не торопясь, двинулись в обратный путь. Крыша машины была опущена, и ветер обдувал им лица. Они чувствовали себя счастливыми и молодыми, мир, казалось, был им подвластен. Сделали остановку у супермаркета, в котором впервые повстречались, а потом, вернувшись домой к Биллу, приготовили ужин. Перед едой он откупорил шампанское, чтобы отметить их союз.

— За союз двух сердец… и третьего, которое на подходе! — с улыбкой поднял тост Билл и поцеловал Адриану.

Они провели дома тихий вечер, посмотрели телевизор, и Адриана стала собираться домой, но Билл не хотел об этом и слышать. Он решил уже в ближайшие дни перевезти к себе часть ее вещей, поскольку не видел для нее смысла оставаться в пустой квартире. Адриане пришлось с ним согласиться. Ее жилище действительно не было привлекательным, особенно теперь, когда она могла быть с Биллом. Только этого она и желала.

На другой день Билл отвёз ее на работу и обещал привезти домой после шестичасовых «Новостей», а потом отвезти к ночному выпуску. Когда Зелда увидела, что Адриана, сидя за письменным столом, улыбается, то сразу поняла, что у нее произошли какие-то перемены. Но она не стала расспрашивать, а просто порадовалась за подругу. Когда же в полдень в редакцию зашел Билл, Зелда сразу поняла, что именно произошло у Адрианы и с кем.

— Сработало! Билл сиял.

— Что? — не поняла Адриана. Утром в зоопарке медведь напал на ребенка, и она решила, что из отснятого про это материала показать, но все равно обрадовалась его приходу. — Что сработало? — переспросила она уже мягче. Утро выдалось напряженное, однако Адриана на все смотрела через дымку счастья и радости.

— Твоя идея. Насчет того, чтобы Гарри был отцом ребенка. Всей группе она понравилась, особенно режиссеру. Джордж Орбен, актер, конечно, тоже очень рад. Ты просто гений!

— Всегда пожалуйста, мистер Тигпен, всегда пожалуйста.

Она надеялась, что когда-нибудь предложение Билла конкретизируется, и она будет работать в его сериале, а не в «Новостях».

— Обедать пойдем? — спросил он с надеждой. Адриана покачала головой. В этот день происходило слишком много событий: история с медведем, жестокое убийство полицейского, отставка правительства в Венесуэле…

— Вряд ли мне удастся выбраться отсюда до шестичасового выпуска.

Билл кивнул, поцеловал ее, исчез, а через полчаса вернулся с огромным гамбургером, чашкой бульона и фруктовым салатом.

— Тебе все это полезно. Ешь.

— Слушаюсь, сэр, — отчеканила она и шепотом добавила: — Я тебя люблю.

А сама краем глаза заметила неодобрительное выражение на лице своей секретарши и поняла, что поступила неосмотрительно. Секретарша даже не знала, что они со Стивеном разошлись. Впрочем, любопытные взгляды бросали и другие сотрудники редакции. «Представляю, что начнется, когда они станут догадываться, что я беременна», — подумала Адриана.

— Кто это? — грубовато спросил один из редакторов, когда Билл ушел.

— Его зовут Гарри, — сказала она таинственно, — его жена умерла несколько месяцев назад…

Эта была пара фраза нового сюжета для сериала, но, конечно, никто этого не знал.

— …Она была лучшей подругой Хелен… Редактор поднял бровь, покачал головой и пошел работать, а когда еще раз обернулся, то увидел, что Адриана улыбается.


Глава 20 | Голос сердца | Глава 22



Loading...