home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

Четырехдневный праздничный уик-энд пролетел слишком быстро. Нужно было успеть поговорить очень о многом, особенно теперь, когда мальчики узнали, что Адриана переехала к Биллу и ждет ребенка. Адама это очень волновало, он попросил разрешения потрогать ее живот, чтобы ощутить шевеление, и пришел в восторг, когда действительно несколько раз почувствовал толчки малыша. Видя, что сын устремил на Адриану широко раскрытые глаза, Билл улыбнулся:

— Отчетливо, правда?

Билл сам не переставал удивляться движениям маленького существа.

Много удовольствия доставила всем прогулка по парку. Перед выходом Адриана, как ни старалась, не смогла зашнуровать себе тенниски.

— У меня такое ощущение, будто я перегибаюсь через пляжный мяч, — пошутила она.

— У меня тоже, — шепнул Билл, становясь на колени, чтобы помочь ей. Они по-прежнему занимались любовью, когда только имели время и силы но, по той же причине, что и шнуровка обуви, это становилось достаточно сложным.

— Знаешь, только со мной могло такое приключиться, — рассмеялся он, кончив возиться со шнурками, садясь на пол и глядя на Адриану снизу вверх.

— Что?

— То, что я влюблен в женщину на восьмом месяце беременности.

Адриана хихикнула. Она тоже сознавала юмор сложившейся ситуации. Роман действительно получился весьма необычный.

— Может, ты используешь это в сериале? Гарри бросит Хелен, и она влюбится в кого-нибудь другого? — предложила Адриана веселым тоном, надевая один из своих свитеров.

— Кто же в такое поверит? — ухмыльнулся Билл, и они отправились в Пенманский парк, где вместе играли в мяч.

На следующий день мальчики улетели в Нью-Йорк, и в доме снова воцарилась тишина, успевшая стать, непривычной. До рождественских праздников оставался месяц, а дел было невпроворот — как в редакции «Новостей», так и в сериале. Кроме того, Адриана пыталась подготовить детскую — каждый день между шестичасовым и последним выпусками «Новостей» она шила занавесочки для кроватки или прикидывала, как повесить шторы на окнах.

— Дай, я сделаю! — обычно настаивал Билл и прогонял ее со стремянки. Кроватку собирать он тоже хотел самолично. Они глядели друг на друга и смеялись. Волнение начинало нарастать, оно охватило и Адама с Томми. Предстоящее появление малыша, похоже, не вызывало у них отрицательных эмоций. Каждый раз, когда они звонили, то первым делом спрашивали, родился ребенок или нет. Билл обещал первыми известить их, когда это произойдет. Ребята надеялись, что будет мальчик, а Билл втайне желал, чтобы родилась девочка, хотя не придавал этому особого значения.

После Дня Благодарения они впервые отправились на занятия для будущих мам и пап. В их группе была дюжина других супружеских пар, все они, кроме одной, впервые собирались стать родителями. Адриана чувствовала некоторую неловкость оттого, что придется делать упражнения вместе с совершенно незнакомыми людьми. Однако Билл и врач настаивали, что это очень полезно.

— Почему полезно? — допытывалась Адриана, по пути уплетая сандвич с индюшатиной, оставшийся от ланча.

Занятия проходили в вечернее время, и сразу с курсов ей надо было возвращаться на работу, готовить итоговый выпуск «Новостей».

— Ребенок и так появится на свет, без всяких там хитростей с вдохами и выдохами.

— На занятиях ты научишься расслабляться, — спокойно объяснил Билл.

Адриана посмотрела на него чуть ли не с ревностью:

— Ты ходил с Лесли на такие курсы? Ее начинало раздражать, что Билл через все это уже прошел и знает гораздо больше нее о тайнах беременности.

Но он не подхватил эту тему. Ему не нравилось сравнивать свою предыдущую жизнь с нынешней.

Ни с кем он не переживал того, что с Адрианой.

— Да… на что-то подобное… — сказал он только.

— А мне все же хотелось бы родить ребенка дома.

Билл не первый раз слышал это от Адрианы, но запрещал ей даже и думать о таком варианте.

Они поставили машину в гараж клиники и вместе с другими поднялись на третий этаж. Там их встретила инструктор, она предложила поудобнее расположиться на полу. Все супружеские пары расселись по-турецки на матах и стали знакомиться. В группе были две учительницы, медсестра, две неработающие молодые женщины, секретарша, служащая почты, прекрасно сложенная тренер по плаванию, парикмахерша, скрипачка и настройщица роялей. Профессиональный состав мужей был столь же разношерстный. По престижности работы и обеспеченности Адриану и Билла, пожалуй, можно было поставить на первое место, но они просто сказали, что работают постановщиками на телевидении, и это никого особенно не впечатлило. Единственное, что объединяло женщин, пришедших на занятия, — это их беременность. Даже возраст у всех был очень разный. Одной из неработающих было всего девятнадцать, она училась в колледже, а ее мужу — двадцать; почтовой служащей было сорок два, а мужу — пятьдесят пять, и ониожидали первого ребенка. Остальным было от двадцати до сорока лет. Хотя для Адрианы эти люди были не очень интересны, она все же больше глазела по сторонам, чем повторяла упражнения. Объявили перерыв, во время которого женщины пили газировку и воду, а мужчины — чай и кофе. Все выглядели несколько нервозными.

После перерыва инструктор, обращаясь ко всем, сказала, что при условии регулярных занятий можно овладеть техникой дыхания, которая очень поможет при родах. В подтверждение своих слов она продемонстрировала фильм о естественном родоразрешении по методу Ламаза. Глядя, как женщина на экране корчится от боли, Адриана в страхе судорожно вцепилась в руку Билла. Инструктор пояснила, что у заснятой женщины это были вторые роды, а первые она презрительным тоном назвала «стимулированными» и утверждала, что метод Ламаза — это большой шаг вперед. На пленке был зафиксирован каждый вздох, стон и каждая потуга роженицы. Казалось, что она уже умирает, потом ее лицо побагровело от напряжения, наконец раздался долгий, пронзительный вопль, серия жутких криков, какое-то мычание, и малюсенькое красное личико появилось у нее между ногами; роженица стала плакать, улыбаться, а все присутствовавшие в родовой палате радостными возгласами приветствовали появление малыша. Это была девочка; ее мать лежала в изнеможении, а отец, сияя, помогал резать пуповину.

Зажегся свет. Фильм кончился. Адриана, похоже, была в ужасе от увиденного и молчала. Они вышли и поехали обратно в телецентр.

— Ну, — спросил Билл тихо. — Что ты об этом думаешь?

Он видел, что Адриана расстроена, но не знал, до какой степени, пока она не посмотрела на него широко раскрытыми, полными страха глазами и не произнесла:

— Я хочу аборт.

Билл едва не рассмеялся, а потом наклонился и, исполненный нежности, поцеловал ее. Он считал, что авторы фильма несколько пересолили — можно было представить весь процесс не таким страшным, — а кроме того, он далеко не был уверен, что такой фильм вообще стоит показывать в группе, где почти все рожают впервые.

— Все не так страшно. Поверь мне. Он любил ее больше, чем когда-либо, и просто хотел, чтобы все было хорошо: чтобы родился здоровый ребенок и чтобы роды были легкими. Билл еще помнил, как тяжело было Лесли и как он сам боялся, когда рождался Адам. Но с Томми все шло уже гораздо легче. Он надеялся помочь Адриане тем немногим, что знал и помнил. Единственное, что его огорчало, — это перспектива стать свидетелем ее страданий.

— Откуда ты знаешь, что все будет не так страшно? — раздраженно спросила Адриана. — Ты когда-нибудь рожал? Ты видел, какое у этой женщины было лицо? Я думала, что она умирает, когда она тужилась.

— Я тоже так думал. Значит, фильм был плохой. Забудь его.

— Ноги моей больше там не будет.

— Но это не выход. Давай по крайней мере пройдем курс дыхания, чтобы я мог тебе помочь.

— Я хочу общий наркоз, — безапелляционно заявила Адриана, но когда во время следующего визита она сообщила то же самое Джейн, своему врачу, та лишь сочувственно улыбнулась:

— Это делается лишь в редких критических случаях, когда нет времени делать кесарево сечение, с обезболиванием. А в вашем случае нет оснований опасаться каких-либо проблем. Походите на занятия, и потом сами удивитесь, как гладко пройдут роды.

— Я уже не хочу ребенка, — повторила Адриана Биллу, когда они выходили из кабинета. Выглядела она очаровательно — в розовом платье, с волосами, собранными в конский хвост. Первое же занятие на курсах пробудило в ней смертельный страх перед родами — Билл это понимал.

— Теперь поздновато отступать, дорогая, — сказал он мягко.

— Это дурацкое дыхание ничего не дает. Я даже не помню, в чем там дело.

Накануне они все же побывали на втором занятии.

— Не расстраивайся. Потренируемся.

Вечером Билл заставил ее лечь и представить себе, что начались схватки. Он засекал время, а Адриана упражнялась в дыхании. В самый разгар тренировки она вдруг изящно запустила руку в брюки своему наставнику.

— Прекрати! Будь посерьезнее! Билл попытался высвободиться, но только хохотал, потому что ему было щекотно.

— Давай займемся чем-нибудь другим, — заявила Адриана с плутовским огоньком в глазах и набросилась на него.

— Адриана… будь серьезной! Прекрати!

— А я серьезна!

— Только не в том, что касается дыхания!

— Вот тут ты прав!

Она привычным движением попыталась повернуться на живот, но об этом не могло быть и речи — он увеличивался буквально с каждым часом. Кроме того, ребенок проявлял завидную энергию: толчки были почти беспрерывными, особенно ночью, и ослабевали только под утро.

— Может, мне просто остаться беременной? Уж очень хлопотно исторгать из себя эту штуку.

— А я совсем не против увидеть тебя снова худенькой, — мечтательно произнес Билл. — У тебя была отличная фигура, когда я тебя впервые повстречал.

— Спасибо, — сказала Адриана, принимая прежнее положение, при котором выглядела просто громадной. — Тебе что, не нравится моя теперешняя фигура? — добавила она полушутя, но Билл понял, что ему надо быть осторожным в своих высказываниях. Он ласково поцеловал ее и произнес:

— По-моему, ты самая красивая из женщин, будь то в положении или нет.

— Спасибо.

Адриана улыбнулась сквозь слезы и по-детски обняла Билла за шею.

— Мне страшно, — призналась она трогательно.

— Я знаю, малышка, но все будет хорошо, обещаю тебе.

— А если нет? Если что-то случится… со мной… или с ребенком?

Как бы это ни казалось глупо, Адриана боялась умереть. Она не могла забыть роженицу, которая в фильме кричала от адской боли. Адриане раньше никто не говорил, что это так больно. Она думала, что все происходит как-то само собой.

— Ни с тобой, ни с ребенком ничего не случится — я не позволю. Я буду с тобой, буду держать тебя за руку и помогать. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все уже будет позади.

— Это в самом деле так тяжело? — Адриана серьезно посмотрела Биллу в глаза, но тот не стал рассказывать о первых родах Лесли, когда сам чуть не сошел с ума, а, наоборот, постарался ее успокоить:

— Не обязательно. Я думаю, у многих роды проходят очень легко.

— Да. Если у них бедра шириной с Панамский канал, — мрачно пошутила Адриана. — у меня таких нет.

— Все будет хорошо.

Он нежно поцеловал ее в губы, она скользнула ему ладонями под рубашку, мягко провела ими вниз по спине. Билл почувствовал прилив страсти. Они целовались и, постепенно раздеваясь, гладили друг друга. Когда возбуждение достигло пика, Билл с улыбкой шепнул:

— Меня следовало бы расстрелять за приставания к женщине на сносях.

— Вот еще что выдумал! — не согласилась Адриана.

Он лег на спину, а ее посадил на себя. Через полчаса они, утомленные, лежали. Билл виновато поглядывал на свою любимую. Он боялся, что может вызвать у нее преждевременные роды, хотя врач не запрещала им близость.

— Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он, глядя на Адриану, словно на готовую взорваться бомбу.

— Лучше всех, — хихикнула она; ее взгляд был затуманен, как у пьяной.

— Я негодяй, — каялся Билл. — Мне не следовало этого делать.

— Следовало, следовало. Я предпочитаю заниматься с тобой любовью, чем рожать ребенка. Да и страха забеременеть сейчас нет.

Билл сдвинул брови:

— Ты же говорила мне, что непорочна.

— Так оно и есть, — радостно сказала Адриана. Ей казалось чудом, что, несмотря на ее срок, их взаимоотношения остаются такими страстными.

— Может, еще поупражняемся в дыхании? — предложил Билл. Ему хотелось как-то искупить свою необузданность.

— А разве мы не это только что делали? — ласково пошутила Адриана, а затем уныло посмотрела на часы. Было десять, ей пора было вставать и возвращаться в редакцию. Она по-прежнему работала по полному графику, до одиннадцати часов. Зелда предлагала вечером подменять ее, но пока Адриана не пользовалась этим предложением: она собиралась взять отпуск только со дня родов. Билл же считал, что не стоит так напрягаться.

— Почему ты не хочешь хоть пару недель отдохнуть перед этим?

— У меня будет масса времени для отдыха после родов.

— Тебе только так кажется, — ухмыльнулся Билл. Он слишком хорошо помнил бессонные ночи, бесконечные кормления каждые два-три часа, и пытался убедить Адриану, но та твердо решила работать до конца, говорила, что чувствует себя хорошо и нуждается в разрядке.

Каждый раз, когда Адриана приходила на работу, Зелда чуть ли не стонала.

— Как ты можешь с этим вообще ходить? — спрашивала она, указывая на ее живот. — И тебе не больно?

— Нет, — улыбалась Адриана. — К этому можно привыкнуть.

— Не дай Бог, — посочувствовала Зелда. Ей это было чуждо, дети ее совершенно не интересовали, как и замужество. Билл ей очень нравился, но как пара Билл с Адрианой ее раздражали — они ей напоминали голубочков. Правда, Зелда все равно радовалась за подругу, считая, что никто так не заслуживает хорошего человека, как Адриана. В том, что Билл несравненно лучше Стивена, Зелда не сомневалась. Она несколько раз встречала Стивена в спортклубе, но он, похоже, не замечал ее. Нередко его сопровождали девушки, всегда хорошенькие и молодые. Зелда готова была держать пари, что ни одна из них не знала, что их кавалер бросил жену из-за того, что та забеременела.

Зелда раз или два спрашивала Адриану, звонит ли ей Стивен, но та только качала головой. Чувствуя болезненность темы, Зелда прекратила расспросы.

В тот вечер Билл отвез Адриану на работу, в последнее время он всегда так делал. Пока Адриана была в редакции, он обычно писал у себя в кабинете, потом она за ним заходила, иногда они еще какое-то время сидели в его удобном офисе и разговаривали, обсуждали новые идеи, сюжеты для сериала — казалось, общие темы не иссякнут никогда. Они замечательно подходили друг другу во многих отношениях и не скучали ни в постели, ни вне ее.

Они направлялись к лифту, когда Адриана вдруг остановилась, озадаченная.

— Что случилось?

Билл с беспокойством посмотрел на нее.

— Не знаю…

Адриана прильнула к нему, удивляясь новому для себя ощущению. Весь ее живот стал твердым как камень и как бы сжат тисками. Она знала, что это такое, по описаниям на занятиях.

— По-моему, у меня была схватка. Вид у Адрианы был испуганный, Билл обнял ее, но все уже прошло, осталась только паника в глазах.

— Ты перетрудилась. Сбавь обороты, а то малыш появится раньше.

— Это невозможно. Я еще не готова.

Оформление детской было почти завершено, но Адриана еще морально не приготовилась к предстоящим переживаниям.

— Я хочу прежде отпраздновать Рождество, — добавила она.

— Тогда побереги себя, — ворчал Билл. — Скажи им, что больше не можешь готовить вечерний выпуск. Они поймут. Черт возьми, ты же на девятом месяце!

Адриана не была уверена, вернется ли в редакцию «Новостей». Она собиралась во время послеродового отпуска решить, переходить к Биллу в сериал или нет. Ее немного пугала такая сильная зависимость от него.

Они поехали домой, и по пути у Адрианы случились еще две схватки. Но дома Билл налил ей немного белого вина, заставил выпить, и чудесным образом схватки прошли.

— Правда, помогло, — радостно удивилась Адриана.

— Вот видишь. А ты уже собралась рожать… Билл, довольный, поцеловал ее. И вдруг с виноватым видом спросил:

— А может, нам больше не следует заниматься любовью? Может, мы зря себе такое сегодня позволили?

— Врач ничего не говорила. Я думаю, это пока только ложные схватки, о которых нам говорили.

— Чем их больше сейчас, тем легче будет потом.

— Замечательно. Тогда давай опять заниматься сексом.

Адриана осушила рюмку и ухмыльнулась Биллу. Она была похожа на эльфа с большим животом.

— По-моему, ты извращенка.

Но весь ужас был в том, что ему самому хотелось близости с ней. Ему этого хотелось все время. Он с каждым днем любил ее сильнее — такую милую, нежную и трогательную. Билл наклонился и поцеловал ее еще раз, но когда Адриана попыталась вовлечь его в любовную игру, предупредил:

— Если ты, Адриана, не прекратишь, то рискуешь родить тройню.

— Гениальная идея! — воскликнула Адриана и тут же, помрачнев, добавила: — Но это, должно быть, очень больно.

— Вот-вот, радуйся, что у тебя только один. Наступило молчание, потом Адриана в тиши спальни шепнула:

— А что, если это двойня, если доктора ошиблись?

— Поверь мне, в наши дни они умеют безошибочно это определять.

Адриану, казалось, все очень беспокоило. Каждый вечер она добрую дюжину раз посещала детскую, все там проверяла, складывала распашонки, разглядывала чепчики, пинетки и ползунки. Билл растроганно наблюдал за ней и думал, какой же дурак Стивен, что отказался от всего этого. То, чему Стивен не придавал никакого значения, ему, наоборот, казалось очень важным.

Билл оклеил детскую новыми обоями, с розовыми и голубыми звездочками на белом фоне и симпатичным розово-голубым бордюром. Двухспальную кровать он убрал в подвал, и в начале декабря они с Адрианой приобрели необходимую мебель для детской. Наконец, за неделю до Рождества все было готово, даже елка — ее украсили гирляндами, клюквой и попкорном.

— Вот бы ребята увидели, — с гордостью сказал Билл. Елочка была небольшая, но красивая, и вся квартира выглядела по-праздничному. Мальчики уехали кататься на лыжах в Вермонт, а к отцу должны были прилететь в феврале, на весенние каникулы. По срокам все складывалось удачно: если бы ребенок родился, как было запланировано, ему к февралю исполнилось бы уже три недели, да и Адриана бы оправилась и вошла в нормальный ритм, с неизбежными, конечно, бессонными ночами. Она собиралась кормить ребенка грудью и его колыбельку поставить у их кровати, чтобы не надо было вставать для кормления.

Адриана на один день отпросилась с работы, чтобы сделать рождественские покупки. Им предстоял двойной праздник — ведь первого января Биллу исполнялось сорок лет. Она купила ему в магазине «Картье» на Родео Драйв красивые золотые часы, за которые заплатила целое состояние, но они того стоили. Часы были копией изготовленных .в 20-е годы для султана и соответственно назывались — «Паша». Адриана не сомневалась, что Биллу этот подарок понравится. К Рождеству же она ему купила портативный телефон размером с электробритву, очень нужный, поскольку с его помощью Билл мог поддерживать постоянную связь с творческой группой сериала. Но этим список подарков не исчерпывался; Адриана еще купила ему новый свитер, одеколон, книгу о старом кинематографе и малюсенький телевизор, который позволял смотреть сериал в ванной или в машине, по пути куда-нибудь. Покупки доставили Адриане огромное удовольствие.

Подарки для мальчиков Билл с Адрианой выбирали вместе, они купили им новые лыжи и ботинки, и все это отослали заранее. Оба сынишки Билла катались на лыжах отлично, но у Томми до этого не было своего снаряжения. От себя лично Адриана прибавила каждому по пуховке и по электронной игре — чтобы во время летних путешествий ребята не скучали в машине. Правда, на следующее лето было решено отправиться на месяц на Гавайи и снять там квартиру, перспектива кемпинга на озере Тахо уже не вызывала особого энтузиазма.

За три дня до Рождества Адриана занималась упаковкой подарков. Она хотела все закончить до прихода Билла. В этот вечер они собирались на традиционную предрождественскую вечеринку его коллег по сериалу, и все подарки надо было еще припрятать. Тайником послужила детская кроватка. Засовывая под стеганое одеяльце портативный телефон, Адриана про себя улыбнулась и подумала: «Он ему наверняка понравится. Билл не хочет быть экстравагантным, поэтому сам себе не купил такой аппарат. А я его немного побалую. Это так приятно».

Закончив с подарками, она пошла за почтой и была изумлена, достав из ящика фирменный конверт городского суда. Она, не задумываясь, вскрыла его и ахнула, когда достала документы. Двадцать первого декабря развод вступил в силу. Она более не была замужем за Стивеном, и ей было настоятельно рекомендовано не пользоваться его фамилией. Прилагались также документы, подтверждающие его отказ от родительских прав на их неродившегося ребенка. С юридической точки зрения, теперь это был только ребенок Адрианы, будто у малютки не было законного отца. Фамилии Стивена не суждено было стоять на свидетельстве о рождении, как и объяснял летом адвокат. Адриана долго глядела на бумаги, а между тем слезы медленно наполняли ее глаза и стекали по щекам.

«Глупо теперь расстраиваться, — говорила она себе. — Это же ожидалось. А все равно больно…»

Это был окончательный и полный отказ. Брак, который начинался с надеждой и любовью, закончился тем, что Стивен отверг все, что касалось его жены, даже ребенка.

Адриана убрала документы в ящик письменного стола Билла. Он, такой непохожий на Стивена, поделился всем, что имел: сердцем, жильем, своей жизнью, постелью, а теперь хотел еще взять на себя заботу о ее ребенке. Адриане было очень горько за Стивена, она по-прежнему желала, чтобы он проявил интерес к малютке.

Билл приехал домой, когда Адриана одевалась, и, как обычно, сразу почуял неладное. Он подумал, что она опять тревожится из-за предстоящих родов, в последнее время Адриану охватило беспокойство, будет ли ребенок нормальным. На занятиях ей сказали, что все ее опасения — в порядке вещей и не стоит их считать предчувствием чего-то ужасного.

— У тебя что, опять были схватки? — спросил он, понимая, что ее что-то расстроило.

— Нет. Все о'кей, — покачала головой Адриана и вдруг решила не бродить вокруг да около. Билл слишком хорошо ее знал. — Сегодня пришли бракоразводные документы и отказ от родительских прав. Все официально оформлено.

— Я мог бы тебя поздравить, но не буду… Билл внимательно посмотрел на нее.

— …Я знаю, что ты при этом чувствуешь. Даже когда ожидаешь развода, это удар.

Он ласково обнял Адриану и поцеловал, видя слезы у нее на глазах.

— Извини, малышка. Тебе сейчас очень горько. Но наступит день, когда это будет просто воспоминанием, и не больше.

— Я надеюсь. Когда я распечатала конверт, то почувствовала себя так скверно. Не знаю… будто провалила экзамен.

— Это не ты его провалила, это он провалил, — напомнил Билл, но Адриана села на кровать и, всхлипывая, продолжала:

— Мне все кажется, что я поступила неправильно… То есть… по моей вине он отказался от ребенка. Наверно, я неправильно подошла к этому.

— Судя по тому, что ты мне рассказывала, мне кажется, иного и ожидать было нельзя. Если бы в этом человеке было немного гуманности, он бы с тобой хоть раз встретился.

«А он этого не сделал, а в ресторане, в октябре, просто отвернулся, — продолжал про себя Билл. — И кто он после этого? Просто сукин сын и эгоист!»

И закончил вслух:

— Ты должна постараться это скорее забыть. Адриана кивнула, понимая, что Билл прав, но выполнить его совет было так трудно.

На предрождественской вечеринке она была грустна. Кругом все были в приподнятом настроении, изрядно пьяны, Адриана же вдруг почувствовала себя толстой, безобразной и угрюмой. Билл заметил, что ей не до веселья, и рано забрал ее домой, не думая о том, что коллеги могут обидеться за его отсутствие. Адриана была для него важнее. Когда они легли, у нее опять случились схватки, и впервые не было ни малейшего интереса к близости.

— Вот теперь я вижу, что ты действительно подавленна, — пошутил Билл, — Как бы это не затянулось. Может, вызвать врача?

Адриана в ответ только печально улыбнулась. Детская колыбелька, прикрытая белым кружевным покрывальцем, уже стояла наготове в углу спальни. До намеченного срока, родов оставалось две с половиной недели, и Адриана уже очень волновалась. Пока что курсы не прибавили ей храбрости, хотя полученная там информация была, несомненно, полезной. Реалии родов по-прежнему пугали ее. Однако в тот вечер она думала не о них, ее мысли занимал Стивен, их развод и факт, что у ребенка не было отца.

— У меня есть идея, — улыбнулся Билл. — Она необычна, но не так, чтобы совсем неуместна. Давай поженимся на Рождество. У нас остается три дня на то, чтобы сдать анализ крови и получить, лицензию, по-моему, это столько же и займет. Еще надо будет заплатить порядка десяти долларов. Может, я даже наскребу такую сумму.

Он с нежностью смотрел на любимую, и хотя сказал все шутливым тоном, предложение его было серьезным.

— Ты не прав, — печально сказала она.

— Насчет чего, десяти долларов? — Билл пытался сохранять юмор. — …0'кей. Даже если это стоит дороже, я как-нибудь наскребу.

— Нет, я серьезно, Билл. С твоей стороны неправильно жениться на мне только из жалости. Ты заслуживаешь большего, Адам и Томми тоже.

— О, Господи! — простонал Билл. — Сделай любезность, не беспокойся за меня. Я уже большой, знаю, что делаю, и, между прочим, люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — сказала она мрачно. — Но это несправедливо.

— По отношению к кому?

— К тебе, к Стивену, к ребенку.

— Не можешь ли ты мне объяснить, что привело тебя к столь странному умозаключению?

Иногда она раздражала его, особенно в последнее время. Адриана находила множество поводов для беспокойства и хотела со всеми быть порядочной: с ним… с ребенком… и даже с негодяем Стивеном.

— Я не позволю тебе жениться на мне по внутреннему принуждению, из сознания того, что ты мне чем-то обязан, что мне требуется помощь или что ребенку нужен отец. Жениться надо по желанию, а не по обязанности.

— Послушай, тебе никто не говорил, что у тебя сдвиг по фазе?.. Сексапильность… красота… классные ноги… и несомненный сдвиг по фазе. Я предлагаю тебе выйти за меня не потому, что чувствую обязанность. К твоему сведению, я уже полгода без памяти люблю тебя, разве ты не замечаешь? Вспомни, кто я. Я тот парень, с которым ты живешь с самого лета и чьего ребенка ты спасла.

Адриане было приятно то, что он сказал, но она опять покачала головой:

— Все равно это неправильно.

— Почему?

— Это несправедливо по отношению к ребенку. Билл уже сердито взглянул на нее. Он слышал этот аргумент прежде, ему он не нравился.

— Ты в самом деле утверждаешь, что это несправедливо и по отношению к Стивену? Адриана мгновение помедлила и кивнула:

— Он не знает, что отвергает. Надо дать ему шанс осознать свое решение, еще раз обдумать его после рождения ребенка, до того, как я захлопну дверь навсегда.

— Закон смотрит на это иначе. Судьи утвердили эти документы, Адриана. У него больше нет прав на ребенка.

— В юридическом плане да. А в моральном? Можно ли в самом деле так считать?

— Господи Боже мой. Я не знаю, что тебе еще сказать.

Билл вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, чуть не опрокинув при этом колыбельку.

— Я знаю одно. Ради тебя я рискую своей шеей… своим сердцем… душой… и всем, чем хочешь. И делаю это, потому что люблю тебя и ребенка. Мне не нужно ждать его появления, чтобы проверить, симпатичный он или нет, и измерить температуру своих чувств к нему. Он, ты и я — это мы, и больше ничего мне не надо. Я тебе говорю, что хочу быть тебе мужем: в радости и в горе — всегда. За последние семь лет я ни разу никому не решился сделать предложение. Я даже сам боялся думать об этом. Потому что, как я тебе уже говорил, я не хотел, чтобы женщина опять меня бросила и забрала моих детей. Этот ребенок не мой, он его, как ты все время подчеркиваешь, но я люблю его как своего и не хочу его терять. Я не намерен играть с тобой в бирюльки, не хочу сидеть и ждать, когда он вернется и заберет все, что стало мне близко и дорого. Правда, я не думаю, что он вообще это сделает, — я тебе это тоже уже говорил. Я не собираюсь сидеть с открытой дверью и ждать, когда он одумается или когда ему наскучат шлюхи и он вернется к тебе и ребенку. На мой взгляд, Адриана, ты для него не вариант. Но если он действительно в тебе заинтересован, а ты — в нем, — тогда лучше поскорее решайтесь. Я хочу устроить нашу жизнь, хочу на тебе жениться и усыновить или удочерить этого ребенка, которого ты вынашиваешь на протяжении девяти месяцев и который брыкается так, что даже я это чувствую. Я не собираюсь вечно сидеть с открытой душой и открытым сердцем. Так что, если ты хочешь поговорить о справедливости, давай о ней поговорим. Что справедливо? Почему справедливо? И как долго мне следует быть «справедливым» по отношению к Стивену?

— Я не знаю…

На Адриану произвело сильное впечатление все, что он сказал, она любила его больше, чем когда-либо, и хотела выйти за него, но по-прежнему чувствовала, что надо подождать, хотя понимала, что Билл тоже прав. Несправедливо было требовать, чтобы он ждал бесконечно.

— Какой срок кажется тебе достаточным? Неделя? Месяц? Год? Может, ты дашь ему месяц после рождения ребенка, чтобы убедиться, что он не хочет никакого контакта с малышом? Такой вариант тебя устраивает?

Билл тоже пытался быть справедливым, но Адриана доводила его до помешательства.

— Я не намерена возвращаться к нему, — объяснила она.

Адриана уже больше не сомневалась. Но у Билла все равно не было полной уверенности. «Женщины порой странно относятся к мужчинам, от которых у них дети, — думал Билл. — Они к ним очень снисходительны». Он задавал себе вопрос, будет ли Адриана всегда чувствовать привязанность к Стивену из-за ребенка, и надеялся, что это не так. Но даже сама Адриана не могла бы дать на это определенный ответ.

— Понимаешь, Билл, просто дело в ребенке… понимаешь…

— Понимаю… понимаю… просто ты меня иногда пугаешь.

Он сел рядом с ней на кровать, в его глазах тоже были слезы.

— Я люблю тебя, — произнес Билл и поцеловал ее.

— Я тебя тоже, — тихо ответила Адриана.

— Ну что, значит, дадим ему месяц? Месяц после появления малыша. Сообщим твоему прохвосту, что ребенок родился, и дадим ему месяц на размышления, а потом забудем навсегда. Договорились?

Она печально кивнула. Адриане это казалось разумным, хотя Стивен даже этого не заслуживал. В конце концов, он же подписал отказ от отцовства… Отказ… развод… Эти слова были как острый нож. Стивен своим поступком действительно чуть не убил ее. Билл же явился спасителем, и за это Адриана была ему безмерно благодарна; конечно, Билл заслуживал более чем только благодарности… И все-таки… Стивен был ее мужем. Все так чертовски запуталось. Адриана кляла себя за нерешительность, но ничего не могла с этим поделать. В ее сердце был только один мужчина, но в голове их всегда было двое. В этом состояла вся проблема. Теперь было решено установить месячный срок после рождения ребенка. Адриане такой вариант тоже казался справедливым. По истечении месяца дверь для Стивена будет закрыта навсегда. Сам того не ведая и не желая, Стивен получил от Адрианы подарок в виде отсрочки и последнего шанса.

— А потом ты за меня выйдешь? — настаивал Билл.

Адриана с застенчивой улыбкой кивнула.

— Без всякого сомнения?

Она снова кивнула, а потом потупила глаза и прошептала:

— Только я сперва хочу кое в чем признаться.

— Боже ты мой! Ну что еще? Биллу показалось, что сейчас он сойдет с ума. За этот вечер он очень устал.

— Я тебя обманула… Его охватила тревога:

— Насчет чего?

Слова признания были едва слышны:

— Я на самом деле не девственница.

Наступила долгая тишина. Билл смотрел на Адриану сердито, но в то же время с явным облегчением, а она изо всех сил старалась подавить хохот.

— Ах ты, негодная! — зарычал он и, несмотря на внутреннее сопротивление и сознание того, что потом будет осуждать себя, снова дал волю страсти.

Потом, умиротворенные, они спали, обнявшись, до самого утра.


Глава 23 | Голос сердца | Глава 25



Loading...